Кошка под сакурой

      Давным-давно это было, ещё во времена Камакуры. Одиноко стояла на краю леса деревенька. Она будто выросла одна на пустом месте, далеко-далеко, чтобы её жители могли вести тихую, размеренную жизнь. Будто сами боги оберегали деревню, ни одна беда не нарушала покой. Только вот в лес не решалась войти ни одна живая душа. Страшились деревенские жители лесных обитателей и звали лес обителью злых духов, ёкаев и ведьм, и ни один местный храбрец не осмеливался подтвердить или опровергнуть деревенские слухи, ведь считалось, что любой попавший туда человек уже никогда не вернётся.       Границей между миром людей и миром духов считалась одиноко стоявшая на краю деревни сакура, росшая здесь уже много лет.       Однако напрасны были людские опасения. В том лесу, в окружении ёкаев и духов природы жила колдунья. И хоть была она молода и прекрасна, жизнь её длилась вот уже несколько столетий. В сердце колдуньи не было ни капли зла, ни одного дурного умысла. Любопытная и наивная как дитя, она стремилась к роду человеческому, но не смела показаться людям на глаза. Обращаясь в юркую чёрную кошку, колдунья наведывалась в деревню. У несчастной матери болел ребёнок — колдунья только взмахом руки снимала недуг. У семьи пострадал урожай — ничего, скоро всё наладится. Приходила же чудная гостья лишь по ночам, но иногда деревенские дети замечали кошку, сидевшую под одинокой сакурой. Так и стали величать в деревне таинственное существо.       Никто не знал, откуда приходили в лес ведьмы. Поговаривали, что обитают они высоко в горах, что возвышались прямо за лесом. Так оно и было, да только сама Киёмихимэ давно покинула место, служившее ей домом и поселилась в лесу, поближе к людям. Сколько себя помнила, колдунья росла под присмотром старухи-ведьмы Окиё. Та надеялась, что воспитанница станет её последовательницей, но Киёмихимэ внезапно сбежала и обустроилась в домике, скрытом в лесной чаще, где и сдружилась с местными обитателями. Духи леса приняли колдунью в свои ряды и никогда не отказывали в помощи.       Бывало новоиспечённая хозяйка леса покидала владения и наведывалась в деревню. Она никогда не задерживалась надолго, а потому друзья-ёкаи не беспокоились, что с колдуньей что-то случится. К тому же, её всегда сопровождал неизменный незаметный спутник, который в любой момент был готов встать на защиту своей госпожи.       Расположившись на берегу небольшого пруда, находившегося так удачно в самой тихой части леса, расчёсывала длинные белые волосы цуру Тиё-но-Ёсэй. Они прикрыла глаза, отчего её состояние больше походило на дремоту. Прерывала тишину временами её подруга кицунэ Кикуё, что от скуки кидала в пруд камешки.       — Скучно здесь, — протянула она.       — Тихо, — откликнулась Тиё-но-Ёсэй, отложив гребень и опустив в воду длинные стройные ноги. — Я искупаюсь.       Оглядевшись и убедившись, что их никто не потревожит, она поднялась и скинула с себя кимоно, представ перед сестрицей совершенно нагой. Погрузившись в воду, Тиё-но-Ёсэй вновь расслабленно закрыла глаза. Её длинные белые волосы полотном накрыли водную гладь.       — Послушай, — снова нарушила тишину Кикуё, — меня волнует привязанность хозяйки к людям. Это может плохо кончиться, ты так не думаешь? Поговори с ней.       — Говорила, — отозвалась Тиё-но-Ёсэй. — Она и сама понимает, какой опасности подвергает себя, однако не теряет надежды подружиться с ними. Кикуё лишь вздохнула.       — Она так и осталась маленькой доверчивой девочкой.       Хозяйка вернулась к наступлению вечера. Чёрная как ночь кошка вытянулась и обратилась девушкой. Роскошные волосы чёрным водопадом струились по её спине, обрамляя стройную фигуру, облачённую в кимоно цвета ранней сакуры. Девушка довольно улыбнулась и взглянула на своего спутника. В отличие от неё, тэнгу по имени Цубаса радостным не выглядел. Плавно опустившись на землю, он склонил голову.       — Что такого сделали эти люди, что ты так добра к ним, госпожа моя?       — А разве нужен повод, чтобы творить добро? — улыбнулась Киёмихимэ.       — Люди не ценят того, что им дают. Ты не видела истинной человеческой сущности. Людская жестокость не знает границ, — ворон поднял глаза. Его холодный взгляд пронизывал до костей, порой Киёмихимэ было неуютно находиться в его обществе. — Я предупреждаю тебя каждый раз, но ты напрочь отказываешься прислушаться ко мне. Пока что они боятся и приближаться к лесу, но, если однажды я увижу здесь человека, — тут же убью его. И не смей меня останавливать.       Киёмихимэ приблизилась к ёкаю и коснулась его плеча.       — А если мне удастся убедить тебя в обратном?       — Сомневаюсь.       — Люди есть плохие, есть хорошие, — задумчиво сказала колдунья, — но хороших больше! Да и к тому же, в чём провинились жители деревни? Они нуждаются в помощи.       Тэнгу повёл плечом, сбрасывая ладонь девушки, и поднялся на ноги. Это был худощавый высокий человек, со стороны больше походивший на мертвеца, нежели на живое существо. Чёрные одежды контрастировали с бледной кожей. Особый шарм худому лицу придавал крючковатый, словно клюв, нос. Тэнгу по-птичьи склонил голову и выгнул бровь, глядя на хозяйку с явным недоверием.       — Много лет назад мы приютили тебя здесь, а сейчас ты навлекаешь неприятности на наши владения.       Киёмихимэ покачала головой.       — Снова ты меня упрекаешь. Ну что мне сделать, чтобы ты успокоился?       — Ты знаешь.       — Однажды я покину этот лес, — вдруг уверенно сказала девушка, — и покину его не одна. Вот тогда ты увидишь, что люди вовсе не такие, как вы все о них думаете!       — Глупости, — с презрением бросил ворон. Взмахнув длинными рукавами, которые практически шлейфом тянулись за ним, он обратился и улетел прочь, оставив Киёмихимэ в гордом одиночестве.       Не существовало более различных миров, чем мир людей и мир духов. Испокон веков так сложилось, что они не должны пересекаться, иначе быть беде.       Однако…