Хроники Странствующего племени

      Хвостатому одновременно было скучно и тревожно. Нервно нахохливаясь в своей переноске и пытаясь сквозь её клеть оглядывать помещение, кот беспокойно мяукал. Его взгляду представал только белый пол, ноги людей и их кошек и собак, так же ждущих чего-то. Чего они ждали — никто не знал, а если знал, то, вероятно, потому и молчал. Пушистый серый кот, невозмутимо возлежащий выше всех, на сиденье для людей, кажется, дремал. Белый котёнок поодаль от Хвостатого играл с мячиком внутри своей переноски, но было видно без сомнений, что он лишь хочет отвлечься от неспокойных мыслей. Рыжая в полоску кошка под стулом, с линяющей шерстью, привязанная к своему человеку за какой-то жгут, обмотанный вокруг её шеи, тоскливо смотрела в пол. В воздухе стоял отвратительный запах больных животных. Нагнетал обстановку чёрный лохматый пёс, размером не больше кошки, озлобленно тявкающий на всех присутствующих и иногда даже не людей, сидящий у самки человека на руках. — Эй, серый, — Хвостатый тихонько обратился к пушистому коту на скамье, чуть привстав. Он больше не мог выносить давящее молчание. — Тебя как звать? Тот не отзывался, однако по всему было заметно, что он не дремал. Заснёшь тут — с таким лаем! — Эй! Ну ты, на скамье! Да, да, ты! — Хвостатый для убедительности коснулся лапой дверцы переноски. — Здравствуй, — равнодушно протянул собеседник, нехотя открыв глаза. Взгляд его был тяжёлый, мутный. — Кхм, — неловко проговорил Хвостатый. Ему стало не по себе, ведь вдруг он потревожил тяжело больного. Вдруг тому очень плохо? — Ты как? Как дела? Что делаешь? — Лежу, — всё так же равнодушно, но более мягко ответил пушистый. — Как и все мы. Жду очереди на приём. — А, — он не понял последней фразы нового знакомого, однако кивнул. — Ну да. — Почему мы здесь? — вдруг встрял в разговор белый котёнок, прекративший играть с мячиком и обративший внимание на разговаривающих взрослых. — Ты знаешь, толстый? — Я? Ты ко мне обращаешься? — только пушистый здесь имел явный лишний вес, однако решил уточнить грубость малолетки. — Допустим, знаю. Однако ты, невоспитанный котёнок, должен был вначале спросить хотя бы моё имя. — Как тебя зовут? — беззаботно спросил белый. — Меня зовут Стивен! — Я Гектор, — тот опустил голову на лапы, скрывая дискомфорт в теле и тяжело выдохнув. Хвостатый опустил упоминание своего несуразного имени, поэтому, выждав пару мгновений, повторил вопрос котёнка: — Так кому-то известно, что мы делаем в этом месте? — Я знаю. Может, даже расскажу. А каковы твои предположения? — Гектор улыбнулся, явно наслаждаясь тем, что единственный осведомлён хотя бы в чём-то. — У меня их нет, — Хвостатый покачал головой. — Ни малейшего понятия. Я проснуться не успел, и меня уже запихнули в этот ящик. — А я бегал за мячиком, и хозяин бросил его в ящик, и я забежал, и он меня закрыл, — расстроенно сказал котёнок. — Я вначале подумал, что меня наказывают за игру с мячиком. А потом вот здесь оказался, и тут так противно пахнет, что… Что даже думать сложно. — Ты называешь своего человека… хозяином? — внезапно спросила кошка, привязанная за шею и устремившая взгляд тонких зрачков на малыша. — Какой позор. — А что такое? — Стыдись, мелочь, — кошка приосанилась. — Называть того, кто тебя держит взаперти и воспитывает по своему усмотрению, хозяином. Вот ведь, а. Люди нам не хозяева, если только ты сам не назовёшь их хозяевами. А как назовёшь — будешь стелиться под ними, выпрашивая ласки и внимания, как собака, и слушать их команды точно так же. — И что в этом плохого? — улыбнулся котёнок и, дурачась, перекатился на спину. — Они же любят меня. — Любят тебя. Ага, — кошка фыркнула. — Это любя они тебя мордой в мочу тычут? Или гонят тряпкой, когда ты хочешь поточить свои когти? Или кричат, когда попадаются тебе под ноги? Или избивают, когда ты просто делаешь что-то вразрез их желанию? — она явно была раздражена. — Они не бьют меня, — удивился Стивен и сел. — А тебя что, бьют? — Нет конечно! — на загривке у кошки чуть вздыбилась шерсть, она возмущённо дёрнула хвостом. — Пусть только посмеют. — Может, ты знаешь, что там сделают с нами? — спросил у неё Хвостатый, не желая переводить наиболее волнующую его тему. — А то вряд ли Гектор ответит. Сам, наверное, не в курсе. — В курсе, — обиженно донеслось сверху от Гектора. — Всем известно, — подхватила кошка. — Делают страшное. И разное. От людей ожидать следует всего что угодно, тем более в таких местах. Однажды я уже здесь была… — таинственно начала она. — И я, — вернул себе внимание Гектор. — Я здесь был не менее пяти раз, и каждый раз было лишь одно! Котёнок Стивен и Хвостатый выжидающе глядели то на пушистого кота, то на облезлую кошку, желая, наконец, услышать ответ. — Положив тебя на блестящую холодную поверхность, — кошка зачала рассказ зловещим тоном, — они обступают и хватают тебя своими грязными голыми лапками… — Лапищами! — добавил Гектор. — Сильно сжимают твоё несчастное слабое тело, придавливая своим весом и не давая вырваться… — Да, наваливаясь и не позволяя усом шевельнуть. — Затем тянут тебя за одну заднюю лапу… — Или сильнее прижимают к этой холодной блестящей поверхности. — И достают откуда-то из себя гигантские… — Просто огромные… — Длинные, тонкие… — Невероятно острые… — Иглы! — И колют тебя ими до тех пор, пока ты не потеряешь сознание, или пока не начнёшь умолять тебя отпустить, или пока не… умрёшь. — Да, порой оттуда выносят уже мёртвые бездыханные тела. Стивена не было видно, он сидел в глубине своей переноски, прячась от страха. — Холодные обмякшие трупы несчастных котов, в кого игла зашла слишком глубоко, поразив сердце, — добавила кошка. — Перестаньте! — выкрикнул котёнок, не показываясь из своего угла. В его голосе ясно был различим ужас. — Вы же врёте, у меня сестра туда ходила! Ей ничего не кололи! Она говорила, ей просто дали какой-то горький шарик! Там нету игл! — Стивен, кажется, почти плакал. — Зачем же нам врать? — спросила довольная кошка. — Все взрослые коты знают, что люди, особенно ветеринары, жестоки к нам. Они делают это лишь чтобы самоутвердиться. Чтобы ты почувствовал себя их домашней киской. Чтобы ты знал, кто здесь хозяин. А тем, кто особо боится этих игл и не слушается своих людей, достаётся самая длинная и самая острая игла! — Прекрати, — оборвал её Хвостатый, нахмурившись. — Он же просто котёнок, не забивай ему мозги своим враньём, — кот сам не имел представления о том, врут ли его новые знакомые. Но старался не верить. — Я просто сказала правду, — кошка махнула хвостом. — Гектор подтвердит. Зачем мне обманывать. Пушистый кивнул головой. Молчание затянулось. — И всё-таки вы врёте, — неуверенно произнёс котёнок, свернувшись в клубок и прижав ушки. — Глупости. Ну какие иглы. Меня мои хозя… люди любят. В тот же момент переноска с котёнком взметнулась с пола, когда человек её подхватил и понёс прочь. До Хвостатого донеслось плачущее мяуканье, и подавленное состояние души усугубилось. Он искренне надеялся, что котёнка вынесут обратно уже скоро, что тот будет в порядке и что самого Хвостатого побыстрей возьмут обратно домой. Кот ждал. Однако спустя какое-то время вновь послышался плач Стивена, ещё более душераздирающий и отчаянный, сопровождаемый тяжёлыми шагами его хозяина. Переноску с котёнком пронесли мимо, и Хвостатый воскликнул вслед: — Стивен! Стивен, что делали с тобой? Ты как?! Ответа не последовало, кот услышал лишь жалобное мяуканье, которое вскоре заглушилось захлопнувшейся дверью. — Ох, ох, ох… — занервничал Хвостатый, переминаясь с лапы на лапу. — Это очень плохо, очень-очень, — его сердце разрывалось и от сострадания напуганному малышу, и от осознания собственной неминуемой участи. Следующим на очереди, судя по всему, оказался пушистый Гектор. Он привстал на лапы и стало видно, как на его брюхе и на груди висят облезлые комки шерсти. Человек взял кота на руки и медленно понёс в сторону двери в ужасную комнату. — В прошлый раз меня только осматривали, — похвастался по пути Гектор. — В этот будет то же самое, только лекарств дадут, — он лениво расслабился в руках человека. — Не волнуйся ты так, Хвостатый, иголки редко колют. Когда Гектора унесли, Хвостатый вовсе не перестал волноваться. Но делать было нечего, время текло долго и мучительно. — Ты следующий, — улыбнулась кошка. — Ага… — Хвостатый не повернул в её сторону головы, давая понять, что не настроен на разговор с такой лгуньей и врединой. Подумаешь, самая умная, только сказки рассказывать и умеет. Вон, пушистый уже обнадёжил, что иглы — это редкость. Человек с Гектором на руках вышел из ужасной комнаты и остановился, встретившись с другим, в белом халате. Они стояли прямо неподалёку от Хвостатого, поэтому кот не упустил момента крикнуть Гектору: — Эй, тебе кололи всё-таки? Тот не ответил, а лишь махнул хвостом. — Я с тобой разговариваю! Не начинай! Я просто спрашиваю, почему так сложно ответить! — нервно мяукал Хвостатый. — Придурок, — произнесла тихо кошка, — ты не видишь? Запах не чувствуешь? Он мёртв. — Чего? — пренебрежительно и недоверчиво бросил Хвостатый. — Ты опять за своё. Он нехотя присмотрелся, и лапы его в момент онемели, а дыхание спёрло от ужаса. Действительно, серый пушистый хвост безвольно болтался, как и столь же безжизненная задняя лапа кота. — Принюхайся, — хмурая кошка отвела взгляд. — Его точно убили. Вернее, усыпили. Хотя, какая разница, как они это называют. Ввели свою самую длинную смертельную иглу, ублюдки. Видимо, он был слишком жирный и надоел. Хвостатый не хотел слушать ни оскорблений в адрес усопшего, ни кошмарных слов, потому, подобно котёнку Стивену, он забился в угол переноски, свернулся калачиком и зажмурился. — Я не в первый раз вижу такое, — продолжала кошка, — когда ты часто дерёшь мебель людей, или царапаешь их, или метишь свои места в доме, такое случается. Ты им надоедаешь, и они либо выкидывают тебя на улицу, либо… Ну, как видишь. Переноска с Хвостатым поднялась в воздух, тот заметался в ней, а сквозь решётку мелькнула безразличная физиономия безымянной кошки. — Надеюсь, ты хорошо себя вёл, — сказала она на прощание.

***

Хозяева Хвостатого что-то говорили, но он не слышал и не слушал. Как только дверь переноски открылась, им повстречался не ласковый любимый Хвостик, а скованный ужасом шипящий дикий зверь, не позволяющий вытащить себя наружу. Самка человека что-то ласково твердила, называя Хвостатого по имени, но кот уже прекрасно понял, что хорошего ожидать не следует. Протянутые внутрь лапы людей он изо всех сил кусал, царапал и продолжал биться о стенки переноски, яростно выкрикивая оскорбления в адрес хозяев. Причём такие оскорбления, которые слышал только от дворовых котов и ни разу не смел произносить вслух. Толстые, обёрнутые в плотную ткань, лапы человека схватили Хвостатого и потащили наружу, крепко держа и прижимая плотно к… блестящей холодной поверхности! Выхода теперь нет. Кот протяжно замяукал, на столько заунывно, на сколько был способен. Он расслабился, понурив голову и перестав сопротивляться. Потом он поднял полные тоски глаза на своего хозяина, глядя с укором. Лапы веретеретирере…ветерате…веретенара стали не такими грубыми, Хвостатый вздохнул и осмотрел комнату. Как всегда у людей — полно ненужных блестящих предметов, всё светлое, яркое, белое и страшное. Хозяин вдруг что-то мяукнул веретанару, внезапно взяв на руки грустного Хвостатого и начав что-то ласково тому говорить. Кот встрепенулся. Первое, что пришло ему в голову — провести последние мгновения с тем, кого любил больше всего на свете. Хвостатый, выдавив из себя мурлыканье, прикрыл глаза и принялся ластиться к самцу человека. Сзади послышался какой-то лязг. Обернувшись, Хвостатый увидел… это. Игла — тонкая, длинная, острая, грозно сверкнувшая. Всё, как рассказывали кошка и усопший Гектор. «И колют тебя ими до тех пор, пока ты не потеряешь сознание, или пока не начнёшь умолять тебя отпустить, или пока не… умрёшь…» «Холодные, обмякшие трупы несчастных котов, в кого игла зашла слишком глубоко, поразив сердце…» «Придурок, ты не видишь? Запах не чувствуешь? Он мёртв…» «Когда ты часто дерёшь мебель людей, или царапаешь их, или метишь свои места в доме, такое случается. Ты им надоедаешь, и они либо выкидывают тебя на улицу, либо…» …Либо… Ну нет! Инстинкт самосохранения огнём разгорелся в груди молодого кота. Застыв и начав разглядывать длинную иглу, Хвостатый краем глаза обратил внимание на количество людей в комнате. Два хозяина, два виретенара. Считать общее количество будет долго. Надо действовать. Кот, приложив усилия, чтобы ласково мурлыкнуть, затаился, делая вид, будто наслаждается поглаживаниями хозяина. Ветеранар с иглой стал приближаться, а второй, судя по запаху, самка витиренара, подкрадывалась откуда-то сбоку. Хвостатый не мог ждать ни секундой больше. Любовь к хозяину мигом улетучилась вместе со смирением. Совершив внезапный рывок, кот метнулся на блестящую поверхность, заскользив по ней и срочно пытаясь встать на лапы. Воскликнувшие громко люди только подначили кота на ещё более отчаянные действия. Он взлетел на столешницу, громя какие-то гремящие и звенящие штуки, которые при ударе о белоснежный пол разбивались и разливались. Грохоча и будоража присутствующих, Хвостатый вспрыгнул на свою хозяйку, зная, что она не посмеет его схватить — да и, собственно, не успеет. Ему не хотелось причинять боль людям, и сражаться с ними он не мог, но свою жизнь он хотел продать подороже. Промчавшись вновь по скользящей блестящей поверхности, кот, не устояв на лапах, рухнул вниз, на пол. Он мгновенно поднялся, промелькнув между лап людей и вновь пробежав по столешнице, уже пустой. Люди так и норовили схватить его своими толстыми тряпочными руками, и всё, что видел в те секунды Хвостатый, было лишь летящим во все стороны стеклом, постоянно возникающими повсюду пальцами людских лап, собственными когтями, собственным хвостом, вновь блестящей поверхностью, вновь полом, вновь столешницей, вновь полками… Взметнувшись повыше на полку, кот стал рассчитывать свои дальнейшие действия, вцепившись в неё когтями и яростно шипя. В другой стороне помещения он заметил распахнутую форточку, ограждённую снаружи стальными прутьями. Прутья были довольно широкими, однако, если очень постараться, между ними возможно пролезть коту. Особенно тому коту, которому нечего уже терять. Набравшись сил и просчитав свой путь по полкам к свободе, Хвостатый, вильнув задом, оттолкнулся и прыгнул. Ещё две полки — и на волю! Вторая полка далась ему труднее, он чуть не свалился с неё прямо людям в лапы. Те в край обезумели и стали громче кричать, а самка ветеринара приволокла подставку, чтобы дотянуться до кота. Хвостатый сделал очередной рывок на последнюю полку и, даже не успев сгруппироваться для следующего прыжка, по инерции оттолкнулся и влетел прямо в форточку. У него захватило дух, когда в лёгкие ворвался поток холодного ночного уличного воздуха, а грудь кота спёрло от того, что он застрял меж прутьев. Беспомощно скребя задними лапами стекло и раму, он пытался протиснуть вторую половину тела, подтягиваясь вперёд изо всех сил. Он уже не видел, что там задумали люди, однако внезапно почувствовал их цепкие лапы, схватившие его. От страха кот дёрнулся сильнее прежнего и, неожиданно для себя самого, вылетел из окна вниз. В полёте Хвостатый инстинктивно перегруппировался и, не успев ничего понять, почувствовал тупой и болезненный удар по лапам, прошедшийся от подушечек до самой спины. Они чуть не подогнулись, и кот дал себе пару секунд на передышку, выпрямляясь и разминая ноющие лапы. Он услышал где-то вверху крики людей, узнав среди них, конечно, крики своих любимых хозяев. Знакомое «Иди сюда!» заставило его вздрогнуть, веля развернуться и направиться к своим людям. Но, не желая разделять судьбу несчастного Гектора, Хвостатый, проглотив сомнения и неуверенность, как засохший безвкусный шарик корма, помчался прочь, куда глядели его испуганные зелёные глаза. Он в жизни так быстро не бегал.