Союзники

Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, Анна и старший барон уехали домой в карете. Владимир покинул праздник немного ранее, избрав уехать верхом, но что-то в его взгляде говорило, что на самом деле он просто хочет побыть один. Иван Иванович лишь пожал плечами, прощаясь с сыном, а Анна невольно вздохнула: Владимир выглядел раздражённым. В карете, девушка задумчиво смотрела в окно, погружённая в свои мысли, когда Иван Иванович заговорил: - Похоже, ты произвела на Мишу огромное впечатление, - мягко произнёс он, и отвлечённая от своих дум, Анна слегка вздрогнула, кивая. - Князь был очень внимателен. - Внимателен?! - барон хохотнул. - Князь сметён тобою. Не сегодня, завтра сделает предложение. - Но я... - А что ты? Ему не ровня? - Иван Иванович равнодушно пожал плечами. - Пусть тебя это не беспокоит. Репнин - взрослый мужчина, и сам может принимать решения. - Но Вы всегда хотели видеть меня на сцене... - И это тоже не исключено, - спокойно согласился Иван Иванович. - Если Репнин все-таки решит, что не способен на мезальянс, или, если его родители воспротивится. Анна опустила глаза, пряча слезы. Миша ей очень нравился, нет, она даже начинала думать, что могла быть влюблена: галантный, милый, обходительный, он не скрывал своего отношения к ней, не сдерживаясь в проявлении чувств. Более того, князь был красив и статен, как мечта, и очень напоминал Анне Владимира. Да, она вполне смогла бы полюбить его и быть с ним счастлива, Анна не сомневалась в этом, но её происхождение... она была не ровней ни Мише, ни Владимиру. Анна с детства знала, что хоть и воспитана не хуже любой аристократки, но ею не является. Бесприданницы вроде неё самой, несомненно, могли выйти замуж, но зачастую за мужчин намного старше, готовых ради достоинств молодой красавицы закрыть глаза на многие "недостатки", например, не безупречное происхождение и отсутствие приданного. А многие так и оставались до конца своих дней одни, довольствуясь ролью компаньонок, воспитывая детей наследников своих благодетелей. В душе, после откровенного разговора с Иваном Ивановичем, какое-то время Анна готовила себя и к этому, стать компаньонкой Лизы, но старший барон нашёл для неё другой выход: театр. Актрисы тоже не были ровней аристократам, наоборот, считались дамами полусвета, но выйти замуж, иметь семью - эта возможность всегда оставалась, как, впрочем, и другой путь, на который намекал сейчас барон Корф: быть содержанкой и, практически, второй (или первой, если её покровитель не женится) семьёй аристократа, в данном случае - князя Репнина. Анна знала, что даже детей в таких союзах порой признавали. Как могла юная, невинная девушка быть осведомлённой о подобных подробностях?! Анна давно не была наивной барышней, и рассказы барона о театре и славе всегда оставляли чувство недосказанности. Именно поэтому, едва у нее появилась возможность во время одного из визитов Ивана Ивановича в Петербург, когда барон заглянул к директору императорских театров, князю Оболенскому, девушка воспользовалась походом за кулисы и из разговоров актрис разузнала все. Впрочем, ещё задолго до этого Анна пыталась расспросить о жизни закулисья Владимира, но молодой барон, хмурясь, ушёл от ответа. Андрей Долгорукий, с детства бывший её другом и всегда относившийся к ней, как к сестре, оказался более разговорчивым. Более того, когда узнавшая обо всем Анна откровенно при нем расплакалась, молодой князь предложил ей "пакт": если ей придётся стать актрисой, он станет официально считаться её "покровителем", защищая девушку от нежеланных домогательств. А если она встретит человека, пришедшегося ей по сердцу... Впрочем, теперь у Андрея есть Наташа, и совсем скоро он на ней женится, но князь Репнин и вправду был Анне очень по душе. Быть может, Иван Иванович прав, и так действительно будет лучше для всех, и для неё - в первую очередь. - Спокойной ночи, Анна, - голос Ивана Ивановича вновь вывел девушку из задумчивости, и совершенно потерявшаяся в своих размышлениях, Анна вдруг поняла, что они уже приехали. - Вам так же, Иван Иванович, - послушно подставив лоб для поцелуя, Анна присела в книксене. - Не засиживайся долго, - добавил барон, коротко усмехнувшись Анниной задумчивости. - А то просидишь здесь до утра, мечтая о Мишеле. - Конечно, Иван Иванович, - Анна слегка запнулась, отводя взгляд. - И спокойной ночи. Барон удалились в свою спальную, а обессиленная девушка опустилась в кресло. Впрочем, её одиночество длилось недолго. Не прошло и получаса, как дверь в гостиную распахнулась, и вздрогнув, Анна вскочила на ноги: на пороге, поигрывая кнутом о голенище сапога, стоял Владимир Корф. - Мадемуазель, что же Вы вскочили? - медленно пройдя в комнату, молодой Корф с подчеркнутой галантностью поцеловал девушке руку. - Я просто не ожидала Вас увидеть... - Анна смутилась, подыскивая слова. - Я живу в этом доме, Вы запамятовали? - голос Владимира был нарочито ровный, но Анна прекрасно видела, он очень раздражён. - Нет, что Вы, просто... я не ожидала увидеть Вас здесь в столь поздний час. - Я решил прогуляться после этого утомительного вечера, - пройдя к дивану, Владимир опустился в подушки, закинув ногу на ногу. - Балы у Долгоруких порядком скучны, Вы не находите? Или, Вы были настолько увлечены Вашим поклонником, что не заметили ни занудство Андре, ни чопорность его мамА? - А Вы не нашли утешения в живости компании Лизы? - Анна и сама не знала, почему сказала это, но, как известно, слово не воробей, и вылетев - лишь заставило девушку смутиться и опустить глаза. - Простите... - Ничуть, - Владимир лишь усмехнулся. - Впрочем, Мишель и вправду отличный собеседник, да и его дядюшка, как известно, директор Императорских Театров. Или, в связи с вниманием князя, отец оставил эту смехотворную затею с театром? - Владимир напряжённо взглянул на Анну. - Нет, - Анна отвела взгляд. - Он по-прежнему намеревается устроить мою судьбу на сцене. - Замечательно! - Владимир вскочил на ноги. - Просто, замечательно! А сами то Вы что думаете? Вы ведь не крепостная, Анна, Вы можете решать свою судьбу сами! - Я слишком многим обязана Вашему отцу, Владимир. Вы знаете это. И у Ивана Ивановича слабое сердце, я не могу расстраивать его... - Слабое сердце... - Корф подошёл к девушке вплотную. - Это все, что Вы берете в расчёт? - Его нельзя волновать, Вы же это знаете... Доктор Штерн давеча говорил... - Да, да, конечно... Доктор Штерн... - Владимир устало потёр переносицу. - Я всё помню. Только и Вы не забывайте, князь Репнин - аристократ высшего общества, его сестра - фрейлина императрицы... - Что Вы хотите этим сказать? - Вы прекрасно все сами понимаете. Спокойной ночи, Анна, - устало проговорил Корф и, вновь поцеловав воспитаннице отца руку, покинул гостиную. Обессиленная, Анна опустилась в кресло: да, она всё слишком хорошо понимала...