Союзники

Утром, Анна не присоединилась к Корфу за завтраком. Осведомившись, не захворала ли барышня, Владимир узнал, что девушка встала очень рано и ушла на прогулку в сад, потом спустилась на кухню, где и изволила перекусить, а сейчас уединилась в библиотеке. Кивнув, Корф закончил собственную трапезу, и распорядившись об обеде, направился в библиотеку. - Доброе утро, Анна, как спалось? Увлеченная чтением, девушка не услышала его шагов, и вздрогнув, уронила книгу на пол. - Простите... - Похоже, это я должен извиняться, что своим внезапным появлением вновь напугал Вас. Вы никогда не ожидаете меня увидеть, - Корф усмехнулся. Сделав несколько шагов в сторону Анны, мужчина нагнулся, поднимая оброненную книгу, и протянул её девушке. - «Горе от ума» господина Грибоедова? - четко-очерченная бровь удивленно поползла вверх. - Это та самая книга, которую привёз Вам Андрей? - А почему, собственно, Вы так удивлены? - тут же ощетинилась Анна. - Не думали, что меня это может заинтересовать? - Признаться, нет, - спокойно парировал Корф. - Или господин Оболенский решил ставить эту пьесу в театре? Моему папА эта идея явно бы в голову не пришла. - Нет, просто, Андрей рассказывал мне, и я высказала желание прочесть. - Ну, и как Вам нравится? - Вполне, - Анна встала в полный рост. - У Вас будут ко мне ещё какие-то вопросы, или позволите идти? - Не злитесь, я не хотел Вас огорчать, - примирительным тоном проговорил Корф. - А у меня для Вас тоже новость! Господин Оболенский передал для Вас это письмо. Владимир протянул девушке конверт, и Анна даже не высказала удивления, что он не был запечатан. Пока она читала исписанную ровным почерком страничку, Владимир внимательно за ней наблюдал, но на лице вышколенной светской барышни не дрогнул ни один мускул, предавая её истинные мысли и чувства. - Ну, что ж... Похоже, мне нужно готовиться к прослушиванию, - закончив, констатировала Анна. - Похоже на то, - Корф скрестил на груди руки. - Что Вы собираетесь читать? - Ваш батюшка рекомендовал монолог Джульетты, - равнодушно ответила Анна. - Как скучно, однако, - Владимир сделал ещё один шаг в сторону воспитанницы отца. - А быть может, мы с Вами почитаем господина Грибоедова? - Вы станете мне помогать готовиться к прослушиванию? - А почему бы и нет?! Давайте сюда Вашу книгу. Так, так, так... - Корф принялся перелистывать страницы. - Вот это! Читайте, а я итак знаю этот отрывок наизусть. Удивленно взглянув на барона, Анна приняла открытую книгу у него из рук, глядя на стих, указанный пальцем Владимира. Быстро пробежавшись глазами по строкам, Анна решительно кивнула: - Начинайте. Откашлявшись - Корфу никогда и в голову бы не пришло, что он может при каких-либо обстоятельствах читать пьесу по ролям с Анной, но тем не менее, именно это он и намеревался сделать - Владимир начал: - Дознаться мне нельзя ли, Хоть и некстати, ну́жды нет, Кого вы любите? Анна сделала изящный жест рукой и небрежно прочла: - Ах! Боже мой! весь свет. - Кто более Вам мил? - приподняв бровь, Владимир, затаив дыхание, ожидал ответную реплику. Словно, это сама Анна должна была ответить на его вопрос. Словно, он не знал текст пьесы наизусть. - Есть многие, родные, - голос Анны был спокоен. - Все более меня? - насмешливые нотки мелькнули в голосе, пытаясь скрыть разочарование. Естественно, совсем не таким образом должен был звучать голос Чацкого, но Владимира это совершенно не интересовало. - Иные, - и снова, Анна отвела взгляд. Вздохнув, Владимир начал следующий стих, не в силах скрыть горечь: - И я чего хочу, когда все решено? Мне в петлю лезть, а ей смешно. Анна резко повернулась к нему, и её глаза сверкнули, а когда она заговорила, в её голосе было больше огня, чем Владимир когда-либо слышал от сдержанной воспитанницы отца. - Хотите ли знать истины два слова? Малейшая в ком странность чуть видна, Веселость ваша не скромна, У вас тотчас уж острота́ готова, А сами вы... Он сделал быстрый шаг к ней, нависая над хрупкой девушкой, и глядя прямо в глаза, продолжил: - Я сам? не правда ли, смешон? - Да! грозный взгляд, и резкий тон, И этих в вас особенностей бездна; А над собой гроза куда не бесполезна, - зрачки Анны горели, а на бледных щеках появился румянец. - Я странен; а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож; Молчалин например... Имя героя пьесы, произнесённое насмешливым голосом Корфа, слегка отрезвило девушку, хотя, Владимир должен был признать: он чуть не оговорился, сказав вместо «Молчалин», «Наш Миша». Меж тем, голос Анны вновь стал сдержанным: - Примеры мне не новы; Заметно, что вы желчь на всех излить готовы; А я, чтоб не мешать, отсюда уклонюсь. И с этими словами, Анна развернулась прочь от Корфа, словно покидая комнату, но быстро сделав шаг к ней, Владимир схватил её за руку, ненароком дёрнув на себя. - Постойте ж! Наверное, Корф не рассчитал свои силы... Видя, что Анна уходит, он реально пытался её остановить, в то время, когда девушка всего лишь делала это понарошку. Вскрикнув от неожиданности, Анна почувствовала, что стремительно теряет равновесие, но упасть ей не дали. Те же самые сильные руки, что не приняли во внимание её бутафорский уход, словили её, тут же прижимая к себе. Запрокинув голову, девушка теперь смотрела в серые глаза своего спасителя, чувствуя, что она крепко прижата к его груди. Машинально поддержав готовую упасть Анну, Владимир замер, всем телом чувствуя близость давно и страстно желанной женщины. Можно было, конечно, отпустить её, отстраниться, как требовали приличия, но вместо этого, мужчина лишь крепче прижал её к себе, поглаживая тонкую спину и изящную талию. Анна тоже замерла в его объятиях, и вместо того, чтобы оттолкнуть наглеца, сжала пальцы на его предплечьях, словно все ещё опасаясь упасть. С мгновение, оба расширенными зрачками смотрели в глаза друг друга, чувствуя, как учащается сердцебиение и замирает дыхание, а потом Корф медленно нагнулся к самым губам девушки, прикасаясь нежным поцелуем. Сперва, он едва касался приоткрытых губ, скорее, лаская дыханием и пробуя на вкус, почти ожидая, что Анна его оттолкнёт. Но девушка лишь обмякла в его объятиях, покрепче сжимая пальцы поверх рукавов сюртука и прижимаясь к его груди, и осмелев, Корф поцеловал её по-настоящему, глубоко и страстно, целиком растворяясь в поцелуе. Поначалу, Анна лишь робко ему вторила, но потом принялась целовать сама, и счастливый мужчина тонул в её неопытной страсти. Анна всегда была прилежной и быстрой ученицей, и очень скоро, Кофр должен был признать: ещё мгновение назад дилетантка, девушка целовала его не хуже любой опытной дамы. А быть может, всю жизнь мечтая именно о её поцелуях, Корф сейчас был просто уверен: ничьи другие губы ему уже просто не нужны. Казалось, поцелуй длился вечность, и не хватало воздуха, но наконец, словно придя в себя, Анна отстранилась. Владимир хотел что-то сказать, но голубые глаза сверкнули огнём, и прижав пальцы к губам, Анна высвободилась из его объятий и попятилась к двери. - Как можно... - прошептала она уже совсем в коридоре, и подобрав юбки, стрелой побежала вверх по лестнице. - Как? - усмехнувшись, Корф налил себе бокал вина и отсалютовал воздуху. - Красивая девушка позволила мне себя поцеловать... - пожав плечами, проговорил он, и поправил сам себя. - Любимая девушка...