Сквозь время

      — Мы с тобой настоящая команда, отец! Ты так замахнулся на того драугра, а я пригвоздил его к дереву! Мы мыслим, как один человек! — с огромным воодушевлением говорил юный Атрей, активно жестикулируя руками перед рядом идущим предком. — А та вельва? Ты видел, как я попал ей в шею?       Мальчик, как никогда, был горд собой. Он вспоминал каждые меткие выстрелы из родного лука Когтя, сделанного его умершей матерью. Благодаря Кратосу, ребёнок всё больше усваивал для себя уроки выживания, постепенно выучивая более интересные и извилистые техники дальнего боя. Петляния, зигзаги, увороты — столь, казалось, трусливые стратегии на деле оказывались лучшими друзьями лучника, оберегавшими его от многих напастей. Атрей не был ещё профессионалом своего дела, но тонкие стрелы в разы лучше ложились в руку и поддавались направлениям в воздухе, нежели совсем недавно. В то время мальчик не придавал Когтю должного значения, так как основную охоту вела его мать, а сын просто помогал.       Атрей сам не верил в то, что каких-то три месяца назад он с трудом держал оружие в руках, дрожа при малейшем натяжении тетивы. Он считал Коготь частью игры, воспринимая его, как атрибут храброго воина из сказки. Мать говорила, что её сын станет лучшим следопытом, способным перевернуть многое, если того пожелает. Правда, ребёнок не понимал этого ровно до того момента, пока Фей не стало. Не во всём осмыслил, но многое осознал.       Порой ребёнок вспоминал, как ему было не по себе, когда его руку с ножом направляли в тело дикого оленя. В тот момент Атрей чувствовал себя монстром, чье сердце разрывалось на части. Одна половина бешено кричала, что он убил беззащитное существо. Другая же сторона твердила — по-другому никак. Хочешь выживать — привыкай к сердитой реальности. Только со временем многие сомнения отошли по углам, ведь рядом всегда был его родной отец. Именно Кратос объяснил ему, как часто нужно закрывать сердце, иначе оно никогда не даст покоя. Отец многое об этом знал. Благодаря родительским наставлениям, Атрей с каждой новой атакой врагов приобретал уверенность в себе. Понимал нужду в закрытии души. Они сражались не с обычными людьми, а с настоящими монстрами — к ним не должно быть жалости, ведь твари не пощадят в ответ. А убийство животных надо воспринимать, как щедрый дар леса — их мясо и шкуры помогают жить дальше. Суровая правда жизни.       Однако в душе Атрей умудрялся оставаться маленьким ребёнком, в котором ещё теплились детские взгляды. Мальчик столько пережил, но свою малую натуру не был в силах обойти. При том, через что ему пришлось пройти, — от смерти любимой матери до очень неприятной истории с птицей две недели назад (чью суть Атрей так и не понял, бессмысленно пытаясь расспросить отца), парень по-настоящему верил в хорошие чудеса.       К примеру, невзирая на колкости со стороны старика Мимира, после последнего происшествия с пернатым существом ребёнок начал всюду носить на поясе новой оранжевой рубахи свою старую потрёпанную игрушку детства. Фен, а именно так звали мягкого волчонка, в представлениях Атрея являлся его личным стражем и защитником. Несмотря на свой одиннадцатилетний возраст, пацан по-настоящему был привязан к этой вещи, ведь игрушку сшила его мать. Он давно перестал в неё играть, но вера в Фена оставалась бесценной. Последней связью с хорошим детством.       Кратос, вопреки мыслям Атрея, не собирался издеваться над мальчишкой из-за его странного и не самого нужного (для взрослого) атрибута в походе. Более того, суровый отец сам когда-то принес Фена своему сыну. В один момент он выяснил, насколько велика связь между дряхлой игрушкой и мальчишкой. Две недели назад спартанец ради своего чада выпотрошил все полы их маленького дома, дабы сыскать мягкого стража ребёнка. Даже Фрейя как-то зарекалась, что в Фене есть доля магии, делающая его особенным и притягательным для Атрея.       Пускай воин этого не показывал, но с каждым днём он все больше гордился своим единственным сыном. Морально мальчик рос на глазах, пробуждая внутри себя будущего мужчину. Атрей превращался в достойного воина, пусть местами и рассуждал по-детски. Вполне возможно, что скоро парень сможет дать жару предку, превзойдя его. В конце концов, время на месте не стояло.       Что касалось истории с пернатым, то спартанец предпочитал к этой теме не возвращаться никогда. Кратос ничего не говорил ему, подбив на это и ведьму. Сыну ни к чему были лишние переживания.       Однако воин не мог не обратить внимания, что нрав Атрея немного перекосился. Причём сложно было сказать, в хорошую ли сторону. Мышление сына стало заметно увиливающим, с хитрецой. Даже в бою парень показывал изворотливые маневры, прибегая к разнообразным тактикам. Не рассуждал более, как простая поддержка со спины. Мальчишка самым настоящим образом воевал, как дикий волк, изучая манеры всех врагов. Почти в каждой драке пацан выкрикивал отцу слабые стороны монстров, тем самым в разы облегчая сражения.       Сын, достойный ходить и воевать плечом к плечу со своим мощным предком.       Сейчас они шли по горной дороге, спускаясь с самого тупого и труднодоступного выступа, куда их заслали братья-гномы. Погода стояла пасмурная. Великий небосвод спрятал солнце в гуще тёмно-серых туч, не пускающих яркие лучи на землю. Дул холодный и во многом тяжёлый воздух, отчего дышать было трудно, особенно юному Атрею. Будто набитый плотностью, как камень на душе — высота валила с ног, дурманя неготовое тело.       Были моменты, когда парень чуть не падал в пропасть. Атрей временами чувствовал сильные недомогания от недостатка кислорода. Могло что-то померещиться, а порой и вовсе ему чудилась жара. Высота умела покорять. Каждый раз отец ловил его, вовремя замечая изменения в сыне. Из-за этого приходилось идти рядом на случай нового одурманивания горными условиями. Они могли бы спуститься раньше, но долг перед Фей обязывал привыкать к такому.       — Знаешь, с тех пор, как гномы дали тебе новую экипировку, тебя будто подменили, — прокомментировал Мимир, вися сбоку за Кратосом на крепких веревках. — Где тот мелкий шкет, который боялся смотреть, как мою голову отрубают? Мальчик, ты куда его дел?       — Хе-хе, — Атрею не нашлось, что ответить на такое высказывание.       Новые одежды братьев в самом деле выглядели впечатляюще. С самого начала мальчику приглянулась яркая оранжевая рубаха с мелкими разрезами по бокам и немного длинными рукавами, которые Атрей подвертывал до локтей. Её ткань была поразительно лёгкой и не стесняющей движения, что было важно для юного лучника. Штаны, отдающие сине-фиолетовым, могли сослужить долгую службу, даже если пацан начнёт задницей ездить по земле. До того крепки там нити, похожие на тонкую шерсть. И сочетание таких цветов оказалось не столь плохим, как могло быть. Мягкие сапоги из кожи и меха достигали чуть ниже колен — кто-то из братьев вшил туда руну тишины для неслышных шагов. Наверное, Брок — он вечно жаловался на излишний шум.       Что же насчёт доспехов, то тут оба брата сошлись на едином мнении — лучнику ни к чему иметь тяжелые латы, какие носил его отец. Вместо этого Атрей удостоился чести получить кожаный узорчатый нагрудник со стальными вставками и позолоченные наручи, похожие на перья птицы. Чертовски изящная работа для столь неоднозначных гномов. На первый взгляд, мало дающая защиту броня была тем самым нужным фактором для Атрея. Всё-таки по стечению разных обстоятельств ребёнок просто обожал получать ранения именно в эти области. Гномы как в воду глядели.       — Серьёзно, брат. Что эти двое вшили в его одежду, что он вдруг стал таким полезным?       — Эй! — сразу воскликнул ребёнок, с нотой обиды покосившись на говорливую голову.       Кратос предпочитал не вмешиваться, зная, что Мимир и его сын нарочно друг друга подстрекают. Раньше он ворчал на них за разговорчивость, да потом привык.       В конце концов, голова десятки лет провела в одиночестве, а единственным его собеседником был ежедневный палач. Мимир вдоволь испытал и насмотрелся, чтобы теперь висеть спокойно и молчать в тряпку. Естественно, ему хотелось поболтать после освобождения. Да, и, если быть честным, воин не был так против его компании, невольно вспоминая брата и его участь. В каком-то смысле он так извинялся перед прошлым, о котором не следовало знать никому.       Атрею повезло в разы больше, но и мальчик не мог похвастаться друзьями. Порой спартанец ловил себя на мыслях, что в окружении ребёнка не хватало его сверстников. Мимир всегда мог поделиться идеями с Кратосом, когда сыну девать свои детские замашки было некуда. Не будет же он рассказывать родителю, как каждую ночь общается с Феном (мужчина иногда замечал это, но не осуждал).       — … Брось. Ты вспомни себя на несколько недель младше и посмотри на нынешнего. Будь я проклят Хель трижды — ты растёшь над собой! Вон, как своего отца уберёг от яда…       Мальчик и впрямь рос. Но в душе он всё ещё был ребёнком, чего нельзя было отнять. Пока что…       — … Впрочем, я не могу понять, зачем ты всюду носишь эту дряхлую вещицу? Чтобы играть с ней, ты явно вырос. Однако, несмотря на это, Атрей, ты готов её чуть ли не в алтарь ставить.       Краем уха Кратос прислушался, в глубине души интересуясь позицией сына. Мужчина не сомневался в связи его чада и старой потрёпанной игрушки, но в каком-то смысле переживал за мальчика. Благодаря всего одному случаю, спартанец вдруг резко осознал, насколько этот ребёнок скрытен от своей семьи. Для могучего отца многая правда вылезла наружу при тяжёлых обстоятельствах, однако сын так и продолжал юлить, не делясь проблемами. Он не догадывался об осведомлённости своего родителя. И это не могло не волновать воина.       Они спускались всё ниже, но ещё находились на высоте, держа путь к братьям-кузнецам. Гномы обосновались почти у самого подножия горы, дожидаясь там своих временных поставщиков.       Как эти двое умудрились помириться — вопрос, ответ на который никто не сыщет. Брок и Синдри так долго друг друга крыли не в лучшем свете, что в их союз не верилось вообще. Ни при каких условиях. И каково же было внутреннее удивление Кратоса, когда воин пришёл за новой одеждой к броннику, а там брезгливый гном работал в паре со своим братом-свинтусом. Воистину безумная семейка.       Оба родственника заслали спартанца и его сына за некой рудой для кожаного нагрудника Атрея, утверждая, что с её помощью укрепят защиту до полной непробиваемости. В принципе, Брок и Синдри ещё ни разу не подводили в своём деле — следовательно, риск себя оправдывал. Да и Атрею надо было привыкать к высоте. Отец со своим чадом добыли нужный ресурс в горах Мидгарда, кое-как добравшись до него. Теперь они желали побыстрей дойти до гномов, а там продолжить выполнять последнюю волю Фей. Кратос и Атрей и без того застопорились на месте, нужно было это исправлять.       — Фен - мой защитник. Он обязан быть рядом, — не раздумывая, ответил Мимиру мальчик, машинально погладив мягкую голову волка на своём поясе. Игрушка там висела на верёвке. — Он, как оберег. Отгоняет злых духов.       — Скажи, ты это сам ему напридумывал или всё в самом деле? — продолжал оседать старик со скуки, нежели от реального желания выяснить правду.       Кратос глубоко вздохнул, мысленно осуждая болтливого рогатого обрубка. Паразит, висящий у него на заду, прекрасно слышал слова Фрейи насчёт магии внутри игрушечного волка. Мимир отлично знал, что мальчик тут не врёт, но продолжал докапываться. Не так воин хотел выведывать тайны сына. Атрей упомянул, что Фен отгоняет злых духов — не о голосах ли шла речь? Проблема, скрывающая в себе абсолютно неизвестные корни, о чём сын ни разу не сообщал своему родителю. Кратос по чистой случайности узнал об этом, по сей день тайно переживая за своего ребёнка.       Парень хоть и улыбался Мимиру, но в голубых глазах таил обиду на голову и определённый страх перед тем, чего нельзя увидеть. Ребёнок старался не показывать, как потели его ладони, а зрачки нервно сужались от одних только мыслей про незваных гостей. Тонкие пальцы лучника на рефлексе гладили голову Фена по мягкой макушке, часто останавливаясь на одном единственном жёлтом глазе из покрашенного камня. На отца Атрей и вовсе старался не глядеть, в каком-то смысле стыдясь своих ребяческих замашек. Он не был в силах отойти от них. Мальчик и вправду сидел одной ногой в детской поре. И Кратос не был тому против. Ведь своего детства мужчина лишился ещё с самого рождения.       Только Атрею нашлось, что ответить голове, как на лице ребёнка застыла эмоция ужаса. Ледовые глаза расширились от неожиданности.       — Отец, сзади!       Стоило сыну произнести последние слова, как спартанец схватил мальчика за пояс и отпрыгнул в сторону, прикрыв собой от осадка. В этот момент мимо бледной татуированной лысины пролетел огромный серый булыжник. Заряд раскололся об твёрдую скалу, а ошмётки и сколы полоснули по плечам и спине Кратоса. Остались свежие кровяные следы. Мелкая пыль неприятно щипала, попадая в свежие раны, раздражая пепельную кожу. Некоторые инородные предметы отчётливо ощущались внутри тела, но доставать их времени не было.       Поставив Атрея на землю, Кратос бешеным взором янтаря посмотрел в сторону приближающегося к ним тролля. По жилам спартанца так и текли огненные порывы бушующей ненависти. Эта злость лавой разливалась по всем сосудам и вздувала каждую вену воинственной мощью. Зубы сами кривились в зверином оскале, демонстрируя клыки в боевом кличе, а наличие густой жёсткой бороды невольно приравнивало воина к огромному медведю. С татуировкой из прошлого, так похожей на следы багровой крови. Он уже готов был задушить монстра только за то, что оно чуть не прибило его дитя. Почерневшие вены на руках болезненно выступили наружу, а по мертвенно-бледной коже потекли первые капли горячего пота, скатываясь на землю.       Горный тролль отличался от своих собратьев с низов крайне тощей фигурой и очень высоким ростом — в три раза выше и без того не малого Кратоса. Очень тонкие руки, как ветви у деревьев, таили в себе нечеловеческую силу чудовища с высот. Когтистые длинные пальцы без труда обхватывали огромные булыжники, подобно огромным клещам, дабы кинуть их в намеченных врагов. Практически по всей каменистой коже, напоминающей древесную кору, виднелись вырезанные руны, словно урод нарочно набил их чем-то острым. Мальчишка без труда мог бы их прочитать, если бы чудовище стояло на месте и в более светлых местах, а не в тени скал. Символов виднелось очень много. Морщинистое лицо тролля отличалось большим длинным носом в противовес мелким черным глазкам. Он плохо видел, но имел чертовски сильное обоняние. Скорее всего, он сыскал их по запаху пота, ведь отец с сыном довольно долго искали нужный ресурс, как горные козлы, прыгая с уступа до уступа. И это сыграло против них. Чудовище настолько сливалось с местностью, словно только вылезло из самой скалы, а не откуда-то ещё. А может, оно там и было? Все-таки с такими врагами путешественники дел до этого не имели.       — Мальчик, следи за его руками! — дал указ Кратос, припоминая похожую ситуацию не так давно. — Не дай себя схватить или приложить!       Атрей быстро кивнул, доставая лук на безопасном расстоянии. Он знал, что отец сейчас устроит здесь настоящую арену. Ребёнок выучил для себя важную схему, чья суть сводилась к окружению врага. Сейчас этот монстр подойдет ближе, тогда парень станет его изучать на предмет слабости. Как волки часами наблюдают за жертвой, так и Атрей начнёт вылавливать заметки нового вида тролля.       Местность была не самой удачной для манёвров, но и не слишком узкой, позволяя бегать на определённом расстоянии. Разве что нужно следить, что находится под ногами, — твёрдая порода или трещина на обрушение. А так сражаться можно.       Несколькими широчайшими шагами горный тролль оказался подле Кратоса, замахнувшись для размашистого удара кулаком. Из тонкого горла чудовища шёл такой рёв, как обычно молния ударяет небеса, — настолько он был громок и резал по ушам. Гнилые чёрные зубы показались изо рта монстра, испуская зловоние протухшего мяса и непонятной падали. В некоторых стыках дёсен виднелись ошметки тухлого зверя, шерсти и даже одежды. Поистине отвратительное зрелище.       С похожими персонажами Кратос сражался не в первый раз. Горные, лесные, степные тролли — какая разница, если они все одинаково тупы. Отличны внешностью — да, но извилины работают одинаково. Все как один всегда пытаются тебя сожрать, не более. Подобный номер спартанец проходил и на своей земле — циклопы, пожалуй, были самыми схожими в этом деле в мыслях. В какой-то степени ещё минотавры, но склад ума у них был несколько иной, чем у первых.       Мужчина дождался, когда кулак достигнет земли, вовремя отпрыгнув к ногам тролля. На месте, где миг назад стоял воин, сразу же появилась огромная дыра с трещинами. Сильно, не поспоришь. Но Кратос видел и ощущал на себе куда более мощные атаки, нежели столь неуклюжие. Вновь издав боевой громогласный клич, спартанец выхватил топор из-за спины и со всей дури шибанул острым лезвием по голени чудовища. Левиафан грозно задрожал от грубого столкновения, но каменистую кожу не прорубил. Даже зачарованные на холод руны не слишком помогали в деле.       Злобный рык тролля отражался эхом в высоких горах. Монстр хотел пнуть бойца под рёбра на дальнее расстояние, за что получил очередной удар Левиафаном. Как и в предыдущий раз не появилось ни одной раны или хотя бы рубца. Слишком твердая кожа у твари. Со стороны летели стрелы Атрея с разных углов, но ни одна из них не могла банально зацепиться за прочное покрытие тролля. Абсолютно все снаряды тратились впустую, падая вниз, иногда рикошетом отлетая в Кратоса. На что тот не обращал никакого внимания.       — Это горный тролль, брат! — закричал сзади Мимир, когда спартанец попытался прорубить ладонь монстра. — Вы с сыном зря переводите силы!       Чудовище начало быстро топтать тощими ногами по земле и камням, надеясь задавить врага. Попутно тролль использовал руки, помогая стопам с назначенной задачей. Выглядело бы это смешно, если бы не вся ситуация в целом.       — Так не молчи, голова! — чуть ли не сквозь зубы прорычал мужчина, уворачиваясь и защищаясь щитом от града ударов. — Как его убить?!       — Они боятся солнца! Становятся статуями при нём! Проклятие выбито на их телах!       Если Кратосу было не до осмотра территории, то Атрей буквально психанул от досады. Вскрикнул и всплеснул руками с луком, чуть не выронив его от эмоций. Детское мальчишеское лицо исказило отчаяние и раздражение, а появившийся оскал почти повторял отцовский.       Мрачное серое небо совсем не сулило солнечных лучей, созывая к себе снеговые тяжелые тучи. Казалось, ещё немного — и грянут снегопады, засыпающие без сожалений все на своём пути. С небес так и веяло холодом суровой зимы, в немом крике сообщая, что тепла вы ещё долго не дождётесь. Дул слабый, но довольно морозный ветер, пробирая мальчишку насквозь, леденя его напряжённые пальцы. Нет, они не дотянут. — Отец, мы его не дождемся! — закричал родителю Атрей, сразу же уворачиваясь от скола большого камня, отлетевшего от сильного удара тролля по земле. Тут тощая длинная рука потянулась к мальчику, заприметив в ребёнке назойливое насекомое. Дитя, которое и без того ходило кругами, ускорило шаг, пытаясь попасть из лука по глазным яблокам чудовища. Многие стрелы рикошетом попадали по каменному лицу, отлетая по всем углам территории. Тварь не успела добраться до Атрея, зато Кратос смог залезть той на спину в прыжке. — Его глаза не защищены, отец! — крикнул подсказку маленький лучник, заходя с другого угла для новых выстрелов. Воин кратко кивнул, ощутив мощный прилив пылающих внутри сил. Они пульсировали по напряжённым венам бешеным потоком. Знакомое с молодости пламя ярости бурлило в жилах, намереваясь вырваться наружу и всё к чертям снести. И он бы тому позволил, если бы не сын подле отца, который до сих пор не знал секрет мощи своего могучего родителя. Да, Кратос, несмотря на все уговоры Фрейи, советы Мимира и пережитые события, так и не решился признаться Атрею в божественной причастности. Спартанец всё ещё придерживался мысли, что мальчика можно уберечь от этой ноши. Правду говорят, что боги все одинаково лживы, кем бы не являлись в жизни. Кратос перескочил со спины на шею тролля, душа того мощной хваткой ног, одновременно направляя топор в глазницы монстра. Острое и недавно заточенное лезвие Левиафана не с первого раза полоснуло чёрные, с едва заметным бельмом, глаза монстра. Топор жены заставил врага почувствовать на себе все прелести резкой боли. Тролль громко и раскатисто взревел, когда во второе глазное яблоко прилетела быстрая стрела Когтя. Она пробила орган зрения насквозь, лопнув его в мерзкой жиже. Глупый и самонадеянный монстр познал животный страх, лишившись самообладания под покровом нестерпимой агонии. Запрыгав на месте без остановки, тот начал метаться, пытаясь одной рукой сбросить с себя спартанца, а другой поймать всюду бегающего мальчишку. Из-за запаха собственной крови тролль потерял ориентир в пространстве. Монстр не понимал, где точно нужно искать противного, но опасного ребёнка. Ловя шанс продолжить издевательства, Кратос замахнулся топором умершей жены в широко раскрытую челюсть, отрубая длинный коричневый язык, разрывая глотку пополам. Воин держался ногами, напрягая все мускулы до последнего, дабы не слететь вниз. Руками он поворачивал носатую голову тролля под удобные ракурсы для выстрелов Атрея, попутно разрывая Левиафаном всё возможное внутри. В отчаянии осознавая мелкими извилинами, что спартанца рукой не стянуть, чудовище на бешеной скорости дало задний ход. Тараном тролль с оседлавшим его мужчиной мчались на ближайшую скалу. Боль так туманила разум монстра, что он напрочь позабыл о риске свалиться с обрыва на огромной высоте. Его единственным желанием было избавиться от источника бед любой ценой. Кратос резко выдохнул, на мгновение выпав из реальности, когда его лопатки столкнулись с твёрдой скалистой породой. Острые, как мечи, сколы вновь впились в тело, разрывая в дичайших ощущениях ткани мышц. Капли и струи багровой крови, остатки белой кожи так и остались на камнях, впитавших в себя дух чужого божества. Воин стиснул до скрежета зубы, но хватку ногами не ослабил. — Отец! — послышалось со стороны в отдалении. — О-о, — коматозно протянул Мимир, ощутив на себе судьбу наковальни. Перед янтарными глазами заплясали искры, а разум прорезался шумом собственного сердца. Если бы на его месте оказался сын, то ему не просто бы вышибло дух, а выкинуло душу в мир мёртвых — не иначе. Мальчик не был готов к такому бою ни телом, ни моральной стороной. Голова воина немного прояснилась от красного тумана, когда тролль вновь завыл и в шатком состоянии направился к обрыву, не сворачивая. Чудовище окончательно потеряло рассудок, поставив на кон всё ради смерти врага. — Нет! — вновь закричал Атрей, приближаясь на бегу с луком в руках, уходя от трещин в земле. Нога тролля оступилась у самого края, повалив огромное тело вниз. Монстр слабо попытался ухватиться пальцами за скалы, но вместо этого словил пустой морозный воздух. Кратос отпустил шею врага и по его предплечью, убрав топор за спину, в прыжке смог вовремя ступить на часть обрыва. Сотни мелких и крупных камней в пыльной лавине сносили воина обратно к троллю, но мужчина непоколебимо забирался против потока. Один широкий шаг, второй — и воин уже спокойно стоит на безопасной части скалы. Он тяжело дышал после сильного ранения и быстрых движений. Помутневшим от пота и сражения взором, Кратос всматривался в низину гор сквозь опущенные ресницы. Пламя начинало утихать. Затухало где-то в глубине божественной души, даря волю видеть мир более чем здраво. Без красных тонов войны. Тролль упал с огромной высоты на острые выступы — от такого и твердые породы способны раскалываться на части. Тем более у этого весь череп был искорежен изнутри стараниями двух бойцов. Ему не жить. Мужчина пытался скрыть тяжёлую одышку под густой бородой, когда к нему подбежал мальчик. Не сильно раздумывая, Атрей обнял за пояс могучего воина. Немного согнутый в спине, спартанец опирался руками об свои колени, ощущая, как тонкие руки ребёнка почти полностью обхватывают своего грозного родителя, не желая отпускать. Золотые, отошедшие от яростного янтаря глаза прикрыто наблюдали, как от холодного ветра колыхался вечно узнаваемый хохолок сына. Лёгкая дрожь родного чада отдавалась по всему телу, а бешеный стук сердца чуть ли не шумел в ушах его отца. Атрей глазами цвета прозрачного льда вглядывался в кровяной след, оставленный родителем на скале. Даже сейчас ребенок вздрагивал, замечая на острых краях ошмётки отцовской кожи. Мальчик и представить боялся, каково это, когда твою шкуру сдирают заживо. Как со зверя — да и они не заслуживают такого. Ничего не говоря, Кратос легонько положил широкую ладонь на плечо сына, принимая его беспокойство. Мимолётно суровый предок осматривал чадо на ранения, спокойно вздыхая, отмечая их отсутствие. Хотя бы в этот раз всё обошлось. Ничего позорного нет в том, что сын испугался за жизнь отца. — Твоя спина, — тихо прошептал Атрей, переведя нервный взгляд с окровавленной скалы на лицо родителя. — Тебе больно? Мальчик прекрасно знал, что мужчина соврёт. Его могучий отец никогда открыто не показывал свои слабости, стойко пересиливая любые наплывы жизненных поворотов. Воин всегда будет давать пример титанической выносливости, сколько бы лет ему не было. Даже если Кратос когда-нибудь станет жилистым стариком, он сможет дать фору самоуверенному молодняку. — Ничего страшного, — как и полагал Атрей, мужчина ушёл от этой темы. — Идём. Нам ещё к гномам заходить. Опустив руку с плеча сына на его лопатки, Кратос чуть нажал на них. Таков был сигнал мальчику, что нужно двигаться. Ребёнок тяжело поглядывал на предка, в мыслях беспокоясь за его здоровье. Атрей, конечно, знал об особенности мужчины быстро отходить от боёв, но он так боялся его потерять. Стать одиноким окончательно... И жить с голосами без близких. Он не хотел этого. Боялся. После гибели матери и определённых обстоятельств, связанных с тем днём, мальчишка морально ухватился за спартанца, невзирая на их некоторые стычки в прошлом. Кратос остался единственным его родственником — последним из семьи. У Атрея не было братьев или сестер, ему больше некому так доверять и по-своему любить. Если ребёнок потеряет отца, то никогда не простит себе этого. — Хорошо, — тихо ответил сын, идя по направлению родителя. — Как скажешь.

***

— Едрить меня в… Кхем, ладно, — восторженно загорланил синий гном, но сразу же приспустил свой пыл, увидев предупреждающий взгляд спартанца из-под тёмных век. — Вы нашли эту руду! Красавцы! Эй, мелочь, за такое я хочу официально тебя повысить в звании! Отныне ты не «батин модник», а «быстрый перец», поздравляю! Так держать! Глядишь, скоро станешь «дерзким пацаном»! — Хе-хе, — не удержался Мимир, который уже успел отойти после столкновения со скалой. Атрей громко и досадно взвыл, бурча себе под нос о том, как Брок любит над ним поиздеваться. Татуированные мелкими рунами руки дёрнулись вверх. На нём будто висело проклятие, причём вечное и вездесуще. Мальчик, в чувствах топча ногами по земле, прошёл вперед отца. Он не замечал, насколько косо тот посмотрел на бессовестного гнома. Синий и раньше глумился над парнем, но в последнее время он совсем разошёлся, стоило Атрею получить новые вещи. Может, Мимир был прав по поводу того, что кузнецы могли что-то не то вшить в ткани? — Глупый Брок… У самого кожа непонятного цвета, как у … — бухтел ребенок, зайдя сбоку от основной кузницы. Обычно основная лавка братьев находилась возле портала всех миров. Изначально там поселился грубый и неотесанный гном, не умеющий при себе в кармане и доли скромности. Чем он, к слову, мог ещё и похвастаться. Там Брок так и бредил хорошей прибылью, считая ту точку самой идеальной из всех возможных. Чуть позже к нему присоединился Синдри, для своей расы имеющий поразительную чистоплотность и брезгливость. Абсолютная противоположность характеров, когда-то разделившая их порознь, вновь свела упрямых родственников вместе. Они оба поняли, что не могут работать друг без друга. Каждый отличался своим талантом, но терял его смысл, когда рядом не было поддержки. Таковы братья Брок и Синдри. Идея временно прикрыть свою лавочку пришла более вежливому броннику, которому так и не терпелось испробовать руду на кожаном нагруднике Атрея. Ради этого он уговорил своего брата на несколько дней перебраться ближе к горам, дабы отец с сыном долго не блуждали. Синдри знал их манию искать себе новые приключения на ровном месте. Конечно, Брок не сильно этому обрадовался, но согласился через часы переговоров пойти на поводу чистоплотного брата. В конце концов они так ещё не путешествовали вместе. А время, пф! Это понятие шло сквозь них, как и само пространство. Правда пришлось помучиться с переносной кузницы — свою тягловую скотину Брок сожрал ещё давно, не подумав о новой. Не зря мальчишка его отчитывал в тот день на озере. Братья обосновались в пещере недалеко от подъёма в высокие горы. Слишком близко к камням они не решились подойти, опасаясь стать жертвами частых камнепадов. Из-за чего оба мастера отдали своё предпочтение границе леса, найдя там идеальную временную точку. И монстры не мешают, и лесные существа заглядывают — те же хульдры, к примеру. Эти бабы любили покупать себе украшения или принадлежности для своего скота из оленей. Правда, как самих личностей их не очень любили из-за крайне дикарского нрава. Недаром говорят, что они могут как помочь, так и вред нанести. Пока отец с сыном спускались, наступил очень мрачный и ветреный вечер. Густые снеговые тучи продолжали заполнять небосвод, укрывая все лучи солнца, пряча их от всех вокруг. Множество безлиственных деревьев плясало на месте от каждого порыва ледяного воздуха, как восхваляя высь за непонятные заслуги. Тени настигли лес, являясь вечными гостями перед ночью, пугая неподготовленных путников своим присутствием. Погода так и несла в себе меланхолию. Она невольно вгоняла в необъяснимую тоску каждого, зачастую без веской причины. — Где второй? — грубо спросил Кратос, последовав за сыном к боку кузницы. Болезненные раны на спине давно начали заживать, а мелкие ошметки сколов вытащены грубой рукой без помощи детской. Однако страшные потеки крови и ужасающие шрамы после сдирания кожи никуда не делись. Самому мужчине было не в первый раз переносить подобные «украшения» сражений. Но вот его сыну до сих пор было непривычно поглядывать на истерзанные лопатки отца, через себя пропуская импульсы лживой боли. От одного только вида результата победы над горным троллем Атрея кидало в холодный пот и знобило. Будь на месте сурового предка, он точно бы превратился в одно только мокрое место. Такие враги были ребёнку не по силам. Волки, драугры, вельвы — легко! Но только не огры, тролли или драконы. Такие подходили лишь его отцу. — Чистюля наш? Упёр искать дополнительные ресурсы. Готов признать, что толк с нашего перехода есть, — можно пополнить некоторые вещи, — в своей хамской манере ответил Брок, вытирая черные руки об рабочий фартук. — А я-то его херами сначала крыл… Ого! Это кто тебя так? Закончив свои дела, синий глянул на спартанца. Гном сразу же заметил откровенно скверный вид спины Кратоса. Воин как раз подошёл к Атрею, стоя боком к Броку, отчего тот и смог разглядеть следы побоев. Интересовался гном из собственного любопытства, особо никогда не испытывая жалости к здоровому лысому мужику. Мелкого ещё было временами за что жалеть, а этого — не… — Не важно, — естественно, мужчина не захотел делиться с синим своими историями. — Мы проделали этот путь не ради пустой болтовни. Вот руда. Нужный ресурс висел подле Мимира, который, надо сказать, не слишком любил гномов. Безусловно, никто его мнения не спрашивал, когда кусок металла повесили у самых рогов, об которые руда постоянно стучала по мозгам. И все же это было в разы лучше, чем вечная страсть двух братьев измерять отрубленную башку со всех сторон. Лишь бы Брок и Синдри его не трогали, старик готов был притворяться кем угодно — вплоть до подставки для мелких украшений на полке дома. Кратос чуть сдвинул Мимира, доставая руду синему. Дал тому столь нужный ресурс прямо в грязные руки без перчаток. В отличие от брата, Брок никогда не брезговал дотрагиваться до разного сорта вещей. Даже до самых омерзительных. — Вы оба красавы, но работать без Синдри я не стану. Это его затея, пусть сам и присутствует, — убирая ресурс, деловито произнёс Брок. — Ему лучше знать, что он там хотел намутить. Это его заёбы, а я просто помогаю. Тяжело вздыхая, спартанец чуть ли не прожигал гнома насквозь мерцающим золотом взором. Мужчина не планировал задерживаться. Кратос собирался с сыном посетить сокровищницу Тюра, дабы ближе подойти к загадке. Им нужно было попасть в Йотунхейм — место последней воли его Фей. Сейчас это было важнее всего. А тут эти двое выкидывают такие фокусы. Кулаки Кратоса сами собой сжимались в сильном напряжении. Если бы не густая борода, то можно было разглядеть, как сжимались губы и морщился в недовольстве нос. На лбу появились морщины, а по крови так и гулял жар нарастающего гнева. Очень опасное явление. — Мужик, ты… Это… Не кипятись, — стоя на месте без резких движений, сказал Брок. Синий гном не сводил настороженного взгляда с Кратоса. — Придёт брат, никуда не денется. А у тебя заодно мелкий отдохнёт. Синюшной рукой Брок указал на Атрея, который примостился на деревянных коробках мастеров и еле сдерживал глаза открытыми. Мальчишка и сам не думал, что его так сморит путешествие за рудой. Они с отцом столько прошли, столько вынесли на своих двоих. Ребёнок давно так не выматывался. Его веки тяжелели сами собой, а в ноги словно свинец налился. Он уже и не слышал, кто и про что говорил. Ему хотелось лишь хорошего отдыха. На мальчике сказался недостаток кислорода. Наблюдая усталость сына, Кратос приспустил свой пар. И согласился подождать. Только ради Атрея. — Вот и договорились, — сказал Брок, выходя за прилавок кузни к мужчине и его отпрыску. — Эй, перец! Снимай доспехи! Хер его знает, когда Синдри надумает вернуться!

***

К огромному раздражению Кратоса, второй гном не спешил со сборами запасов. Он явился ко временной лавке почти под самое утро. Солнце только начинало подниматься в небо, прощаясь с луной за тучами. За это время мужчина успел исходить целый маршрут вокруг синего, не откликаясь на его замечания и колкости Мимира. То немногое, что сейчас усмиряло гнев спартанца, — это наличие своего ребёнка поблизости. Иначе он бы дал тут огня. Атрей продолжал спать на коробках, развалившись так, что некоторые коты позавидовать могли. Если сначала ребёнок просто сел на них и положил голову на руки, то сейчас мальчишка уже запрокинул ноги на более высокие ряды и изогнулся спиной в немыслимой дуге. При таком положении можно было только удивляться, как шея чада не сломалась от столь гимнастической позы. От такой картины Брок несколько раз успел задуматься. Может, стоит изобрести такую вещь, которая могла бы навсегда запечатлеть подобные моменты в быстром счёте? Проще говоря, синему очень хотелось поиметь компромат против Атрея. Для будущих сделок. Оставалось только придумать, как такое сотворить. Порой, когда сын совсем сползал с коробок или лежал в слишком ломкой фигуре, Кратос прерывался от своих блужданий, дабы поправить спящего мальчика. В некоторых случаях ребёнок почти просыпался от постороннего горячего касания, но мужчина ему шикал. Тихо возвращал дитя обратно в сновидения. Чего таить, Атрей почти с младенчества успел прославиться тем, что во сне мог крутиться в совершенно любые стороны. Спокойно спал в самых удивительных позах. Порой дело доходило до того, что мальчик настолько вертелся в постели, что его мать могла на следующее утро проснуться с синяками на теле. И отпрыск ничего не помнил об этом. Не ругать же его за такое. Тем более, что сейчас это замашка начала проходить. Лишь иногда давала о себе знать в самых неожиданных ситуациях. Неспроста Фей рассказывала как-то мужу, что у сына шило в одном месте. Оно иногда так пробивается, что сказывается не только во снах, но и на характере Атрея.

***

— Чтоб тебя огр дрючил! Синдри! Ты где шлялся?! — очень громко и недовольно загорланил Брок, увидев вдалеке своего брата. — И чё ты там тащишь?! Атрей резко дёрнулся. Открыл заспанные глаза, но ещё ничего не понимал. От такого тона гнома у бедного мальчишки сердце чуть наружу не вылезло, что отдавалось в диком танце внутри груди. Голова никак не могла прийти в норму. Парень продолжал видеть перед собой странного, но красивого восьминогого коня из сна. Атрею снилось, будто он оседлал дивное животное и пустился с ним исследовать Мидгард. А Брок всё испортил… Говнюк синий… Почувствовав, как сильно затекла шея, мальчик принялся вставать с коробок. И очень удивился своему положению. Как так вышло? Почему ноги были выше головы, а руки наоборот лежали на земле? Впрочем, не важно. Встав со своего временного ложа, Атрей размял задубевшие конечности и позвоночник, сделав легкую зарядку на пробуждение. Мелочь, но помогло вернуться в строй после нарушенного сна. Хотя в глазах ещё было мутновато, ходили дымки. Зато голова понемногу начинала соображать. На инстинкте ребёнок проверил наличие Фена, который так и висел на поясе рубахи. На детской душе значительно потеплело, зная, что верный страж находится рядом. Его лучшая защита от голосов. Барьер против невидимого. Жаль он раньше этого не понял. Не осознавал, как важен дар матери. Ещё Атрей удостоверился, что его лук и стрелы лежали рядом, аккуратно сложенными у ящиков с провизией. Отец учил, что все должно быть под рукой и с одним запасом. Собственно, нож всегда висел на поясе по другую руку от Фена, но под одеждой. Полная готовность. Потерял что-то — приобрел другое. Но нагрудника и наручей на мальчишке не было — Брок заставил всё снять заранее. Атрею это не понравилось, но ему так и пришлось ложиться спать без чувства защищенности в одной одежде. — Не может быть… — тихо, но крайне растеряно сказал отец, вглядываясь в силуэт Синдри и его ноши на спине. Атрей ужаснулся, услышав тон своего всегда серьёзного предка. Такой придавленный, тяжёлый… Впервые в жизни он увидел родителя в таком растерянном и пришибленном состоянии. Это невозможно! Почему его отец вдался в ужас? Чего такого нёс Синдри, что оно повергло великого Кратоса в глубокий шок? А это точно был его отец рядом? Атрея мучили десятки вопросов, но ответа он ни на один сыскать не мог. Ребёнок содрогался, наблюдая, как сужаются всегда уверенные в себе зрачки родителя. Как золотая радужка мутнеет от неизвестных мыслей. И без того мертвенно-бледная кожа вдруг побелела ещё больше, по-настоящему пугая сына. Он видел, как по татуированной спине и лбу предка стекают ледяные капли пота, а кулаки до хруста сжимаются. Даже ноги у отца подкашивались, но тот стойко держался на месте. Что происходит? — Отец, как ты? Тебе нездоровится? — беспокойно обнял его мальчик, боясь, что родитель сдаст. — Отец! Да что же происходит?! Сын обнял Кратоса за талию так крепко, как только мог. Пытался вывести воина из размышлений. В глазах читался страх, а мальчишеское лицо со шрамами меркло, как от болезни. Тонкие пальцы тормошили отца за латный пояс, но тот в упор этого не замечал. Кратос даже не чувствовал того, как сильно трясётся его мальчик. — Синдри, это кто? — спросил Брок брата у входа в пещеру, не видя, что творится сзади. — Ты кого привёл? — Представляешь, наткнулся на неё у подножия горы. Была совсем одна и без одежды, — отвечал второй гном, спуская со спины низкого человека, обёрнутого в дорожный плащ. — Хотел спросить, откуда взялась, но она не понимает. — Ну так оставил бы! Может это хульдра! Почём знать? Смотри, они за своих раздерут в клочья! — По-твоему, я не отличу хвостатую бабу от человеческого ребёнка? — оскорбился чистоплюй, продолжая отстаивать своё мнение. — Не мог же я кинуть девочку без всего в морозных горах! Это низко! Тем более без знания нашего языка! Пусть посидит рядом, а там, если что, отведу в ближайшую деревню. В ответ Брок громко что-то проворчал на грубом языке гномов, но в конечном итоге уступил брату. Синий нервно махнул руками, во всех смыслах забив на незваного гостя. Ничего не придумав, он отправился куда-то за прилавок. Решил спрятаться от всех. Кажется, про этого мастера можно временно забыть. За спиной Синдри пряталась девочка лет восьми худого телосложения. Она имела из одежды на себе только серый плащ гнома с небольшими узорами. Ничего не зная, она сжимала озябшими пальцами ладонь своего спасителя, одетую в толстую перчатку из драконьей кожи. Курносый нос забавно смотрелся на круглом лице, покрасневшем от пережитого холода. Сильно вьющиеся русые волосы были покрыты тонким слоем снега и льда, который местами растаял мокрой дорожкой. Маленькие ступни почти посинели от мерзлой поверхности, но девочка терпела. Правда вся дрожала. Это из-за неё отец стал таким? — Бедняга так продрогла, что пришлось задержаться, чтобы её обогреть. Похоже, она спускалась с высоты. Ума не приложу, кто додумался кинуть голого ребёнка в горах, — говорил Синдри, сразу же заметив странное состояние обоих воинов. — Что-то не так? Атрей не знал, как ответить броннику по поводу здоровья отца. Мальчишка настолько впал в панику, что уже совсем перестал что-либо понимать. Ему хотелось только помочь. — Нет… — вновь тихо сказал родитель, пытаясь что-то отрицать. — Это не она…