Сквозь время

1)Это воспоминание должно было присутствовать в районе 1-3 главы, но было убрано. Автор решил, что оно там абсолютно ненужное и только занимает место своей бессмысленностью для основного сюжета. Фрагмент был перенесён из первого черновика без изменений, чтобы показать примерный концепт памяти. На улице стоял летний день, переходящий во вторую половину. Приятный и комфортный воздух ободряюще действовал на окружающих, пробуждая ранее спящие в их телах силы. Своей прохладой он дарил новое дыхание, мотивируя совершать нечто великое или хотя бы нужное для всех. Осветлял разум, как великий дар или вдохновение, открывая новые пути для достижений своих грёз. Где-то поблизости различные птицы пели свои замысловатые песни, так похожие на девичью музыку. Нежные и тонкие, как звонкий голосок ребёнка. Их было так много, что сосчитать никто бы не отважился. Оставалось только слушать и вникать, отдаваясь гармонии природы. Зелёная трава и листва просвечивали сквозь себя частые солнечные лучи, создавая нереальную атмосферу. Дух полного умиротворения царил здесь, столь редко пребывающий в столь суровых краях. Подобно невесомому призраку, он посещал самые дальние места незваным визитом, напоминая, что нет теней без света. Что после ночи всегда грянет рассвет. Временный, но абсолютный мир. Как часто этого не хватало Кратосу. Из его дома шёл приятный шлейф полного уюта и тепла, заботливо созданный его милой Фей. Единственное место, где бледного спартанца по-настоящему ждали и любили как главного мужчину в своей жизни. Никто не видел в нём монстра и убийцу. Все воспринимали, как своего большого, но заботливого медведя, пусть и упрямого во многом. Ещё совсем недавно мужчина не подумал бы, что он вновь обретёт очаг родной семьи — слишком много он натворил в прошлом, чтобы оставаться безнаказанным. Однако столь странная жизнь имеет забавное свойство цикличности, часто втравляя в очень похожие между собой ситуации. Обычно Кратос тому всегда яростно противился, напоминая всем богам, что он сам строит свою судьбу, но... Но сейчас не был против плыть по естественному руслу времени, добровольно отдаваясь истории и её поворотам. Глубоко вздохнув свежий воздух, охлаждая лёгкие, мужчина тихо открыл дверь и вошёл в дом. Не успел он закрыть за собой, чтобы не было сквозняка, как спартанец застал почти у самого входа свою вторую, но не менее любимую жену. Его женщина стояла к нему в весьма привлекательной позе, совсем не замечая только пришедшего мужа. Его Фей, нагнувшись раком под низа столов, шумно переставляла глиняную и деревянную посуду. Длинные густые волосы, повязанные простой верёвкой почти у самых концов, то и дело зацеплялись за углы или лохматились от резких движений. Льняное белое платье с длинной безрукавкой цвета синей ночи — оказались испачканы от пыли, грязи и от маленьких следов зелёной краски. Причём последнего было больше всего. Пока супруга что-то выискивала в низах, на её с Кратосом кровати развалился крайне довольный двухгодовалый Атрей. Мальчишка, одетый в тёмные штаны и светло-бежевую рубаху, задрал босые ноги на деревянную стену, а голову свесил с подушки. Рыжеватые волосы заметно отросли и почему-то были окрашены сверху той же краской, как у Фей на одежде. Маленькие ладони ребёнка постоянно гладили рядом лежащую шкуру, часто хватаясь за неё пальцами. Атрей первый заметил родного отца, быстро перевернувшись на живот. Мальчик явно был на старте, готовый в любой момент вскочить и подбежать к родителю, которого так часто не видел. Голубые материнские глаза, всегда отдающие светлым прозрачным льдом — блестели от внутренней радости и некого азарта. Тонкие детские губы растянулись в чистой, ничего не скрывающей улыбке. Понимая, что жена его ещё не заметила, Кратос поднёс указательный палец к только начинающей обрастать бороде, указывая сыну молчать. Золотые глаза чуть сощурились, но были спокойны как никогда. Мальчик понимающе улыбнулся ещё шире, чем было до этого. В светлых глазах ребёнка заиграли искры, зажжённые небольшой уловкой отца для мамы. Дитя любило играть в разные игры, особенно, где находилось место хитрости или нужно было думать. Кратос присел на одно колено сзади Фей, только сейчас обратив внимание, что возле входа висели пучки различных трав и ягод. Странно. Он точно помнил, что их раньше не было. Зачем женщина их повесила? Где-то через минуту любимая начала выходить из-под стола, намереваясь встать в полный рост. Правда, что-то пошло не так, когда Фей оступилась. Кратко выдохнув, жена начала падать назад, не удержав равновесие. В эту же секунду Кратос подловил её, обняв сильными руками. Носом мужчина уткнулся в шею Фей, вдыхая родной аромат воительницы. Его жена лишь на секунду испугалась неожиданному визиту, но быстро признала в нём своего блуждающего в лесах супруга, когда тот легко поцеловал её в губы. — Колючий! — улыбнувшись, сказала Фей, почувствовав на коже прикосновение жёсткой бороды. В ответ Кратос усмехнулся, помогая супруге подняться с пола, придерживая за талию. За эти месяца он успел соскучиться по своей семье, не видя их давно. Но, к сожалению, он не быть рядом с ними вечно. Не с его прошлым. — Всё хорошо? — довольно нежно спросила Фей, осматривая мужа, замечая свежие раны и царапины. В её голосе слышалась тревога и опасения. Две позиции, так не совместимые с боевым духом жены. Но боялась она не за себя, а за своего порывистого мужчину. Прожив подле него несколько лет, Фей поняла, насколько глупы могут быть те, кто любит. Особенно, если речь идёт о боге войны с чужой земли. Этот безумец, её безумец, мог додуматься до чего угодно, лишь бы держать в безопасности свою семью. Наверное, за это она его и полюбила. Воин кивнул ей, слабо проведя большой и широкой ладонью по спине Фей, успокаивая. Где-то в глубине золотых очей прятались давно забытые в молодости эмоции заботы, которые просыпались лишь тогда, когда его женщина стояла рядом со своим мужчиной. Только она могла его остудить, а он согреть. Когда Кратос решил поправить ей волосы, то заметил под челюстью справа довольно большой синяк чёрного цвета. Густые брови разом нахмурились, а на бледном лбу выступили морщины. В глубине золотых глаз полыхнул очаг яростного янтаря мстителя, которого спартанец не первый год выбивал из себя. В прямом смысле. — Кто это сделал? — сквозь зубы огрубевшие спросил воин, мазнув мозолистым пальцем по женской коже. Фей прикрыла голубые глаза и накрыла бледную ладонь своей, остужая пыл защитника. Конечно, ей было приятно, что он так печётся за её здоровье, но сейчас это было ни к чему. — Не волнуйся, — тихо начала воительница, поворачивая голову в сторону своего ребёнка. — Просто твой сын имеет шило в одном месте, когда спит. Горячность Кратоса как испарилась, когда до него дошла суть слов любимой женщины. Морщины на лице сгладились, а бушующее внутреннее пламя потухло. В золотых глазах отразилось недоумение. Мужчина опустил свою руку и повернулся к сыну, желая выяснить позицию малолетнего разбойника. Ребёнок в этот момент заметно запаниковал, решив укрыться от своих родителей под подушкой. Атрей накинул её на голову, как плащ. Ледовитые детские глаза неотрывно следили за матерью и отцом, отражая в себе страх с примесью азарта. Мальчик боялся, но вместе с тем ловил детскую интригу, не в силах сдержать интерес к продолжению. Хитрюга. Кратос видел, что ребёнок сотворил это не со зла, отчего мысленно вздохнул. Ему ещё не хватало, чтобы сын шёл по его стопам. Спартанец подошёл к кровати, где лежал Атрей и сел рядом, не сводя золотых глаз с мальчишки. Ребёнок продолжал прятаться под мягкой защитой, украдкой поглядывая за большими и сильными родителями. При всём страхе светлые детские очи так и блестели в притушенном веселье. — И зачем мы мать бьём? — как можно спокойней спросил Кратос, правда, вышло во многом сухо. Конечно, словами Атрей не ответил. Вместо этого он снял с себя подушку и обхватил маленькими ручками локоть воина, чтобы встать. Получилось не с первого раза, так как ребёнка повело в сторону — Кратос вовремя его подловил на краю. Когда цель была достигнута, Атрей положил голову на крепкое плечо, продолжая обнимать отца. Голубые глаза неотрывно продолжали следить за бородатым мужчиной. — Шкода, только не подлизывайся к отцу, — наблюдая за хитрой схемой сына, сказала Фей, решив продолжить свои поиски. — От воды тебя это всё равно не спасёт. Услышав последнее, Атрей переместился с плеча родителя на его шею, едва ли до неё доставая. В своих объятиях ребёнок выражал как извинения перед мамой, так и просьбу спаси от грядущей ванны. Причём купаться мальчишка любил, но стоило делу дойти до волос, как дитя готово было сорваться с места и бежать без оглядки. — Не любишь воду? — зачем-то поинтересовался Кратос, вспоминая похожее поведение у дочери в далёких временах. Каллиопа тоже не воспринимала это, когда Лисандре приходилось отмывать девочку от всякой грязи. Мальчик отрицательно помотал головой, вдруг заметив новый предмет интереса. Голубые глаза переместились на жёсткую бороду, которую Кратос решил немного отрастить под манер местного населения, чтобы не сильно выделяться. С огромным трудом Атрей дотянулся до неё, заинтересованно погладив пальцами. Приметив труды сына, спартанец чуть сгорбился, чтобы ребёнка опять не скосило на пол. Иногда дитя поглядывало на Фей, не понимая, почему её лицо гладкое, а у отца мохнатое. Полный замешательства и удивления, Атрей чуть дёрнул бороду на себя, пытаясь снять. — Никак? — сдержанно усмехнувшись, с долей скрытого веселья спросил Кратос. Растерянный ребёнок помотал головой, сразу же спрятавшись за родителем, когда мать сыскала нужное. — Точно шкодник! — воскликнула Фей, распрямляя спину и глядя на мужа. — Ты только глянь! Кратос склонил голову так, чтобы разглядеть интересную картину. В сфере тайн мира появилась новая загадка — каким образом деревянный таз оказался в дыре между досками пола, куда ничто не могло упасть просто так. А самое главное, как оно тут вообще влезло? Откуда у ребёнка столько сил? Не иначе как прыгал сверху, чтобы лучше пропихнуть. — Атрей, когда ты успел? — спросила Фей сына, думая, как вытащить предмет наружу. Кратос решил ей помочь, мимолётно покосившись на сына. Мальчишка вновь схватил подушку и спрятал в ней часть лица, сверкая озорными глазами. Кончики ушей покраснели от смущения и несдержанного веселья. Точно хитрюга. 2)Данный фрагмент присутствует в предпоследнем черновике. Изначально писалось так, что вальравн должен был слиться ещё на мосту без присутствия драколича. Но Автор этого не заценил и чуть ли не сжёг записи. Но сохранил в конечном итоге. Короче, небольшое разветвление, как могло пойти в сюжете. Если говорить кратко, то вальравн здесь решил убить детей прямо на мосту, не доведя до стен башни. Данный отрывок немного пострадал во время депрессии, но кое-что сохранилось. Голова Атрея почти не соображала, получив болезненный разряд боли по всему телу. Он точно знал, что часть кожи содралась заживо почти так же, как недавно случилось это с отцом. Потоки крови мгновенно окрасили ему одежду, досконально попорченную при разных ситуациях. Кости внутри затрещали, но на удивление не дали слабину. В голове царил сплошной багровый туман... Он понял, что его план пошёл по наклонной, когда вальравн схватил его и сестру за горло, лишив кислорода. Раньше мальчишка считал, что демон их не тронет, не зная точно, что нужно делать в башне. Однако птица так не считала. И если бы Атрей немного словил бы трезвого ума, то осознал бы собственную глупость. Смертельную оплошность при столь яркой дурости — вальравну достаточно посмотреть в глаза или сожрать сердце, чтобы получить память жертвы. Тогда почему он сразу так не поступил? Возможно, боялся утраты сил в кулоне, посчитав что ни могут зависеть от парня. А так, получив его душу, вышел бы через башню в Мидгард, откуда он родом. Или же банально хотел поиграть со скуки. Кто знал... Атрей не видел, что творилось рядом с сестрой, безвольно болтаясь перед вальравном, лишившись воздуха. Его тонкие пальцы хотели отшвырнуть от себя демона, но и на то сил уже не было. — Хорошая попытка, дева из огня, — прокомментировал демон нож в своей груди, прорвав в разуме толщу багровой завесы. — Начнём с тебя. Сердце мальчишки упало в бездну. Атрей, зная лживую натуру оборотня, совсем слабо надеялся, что ворон не тронет сестру, а сразу перекинется на её брата из-за клятвы. — Он убьёт её... — А потом и тебя... — Сожрёт и не подавится... — Лжец... Мальчишка совсем не обращал внимания на шептунов, постоянно отвлекаясь на болевые позывы. Он себя ненавидел... « Уходит день, на смену ночь...» Неожиданно цепкие когти вальравна вновь вздрогнули. Ворон, на миг замерев, издал очень громкий клич агонии, бросив детей на мост, чуть не упав назад. Всё его тело дрожало, а ядовитые глаза ещё больше расширились от гнева. «Видишь? Он летит помочь...» Пока дети как рыбы раскрывали рты, отчаянно наполняя организм кислородом, ворон осел на задние лапы, распушив от боли чёрные перья. На его шее горел кулон, ошмётками падая вниз с горелой кожей. Демон пытался что-то поделать, но у него ничего не выходило. « Камень излечит, но руна подведёт...» Недавно идеальные крылья озарились зелёной вспышкой огня, сбивая с нужного места повреждённую часть тела. Многие перья опали или сожглись, пока живая плоть демона изворачивалась в мучительном треске мышц, хрустя хрящами и сухожилиями. Демон в шипении раскрыл клюв, злобно косясь на Атрея, желая убить нахального мальчишку. В этот момент парень нашёл в себе силы, дабы впервые взглянуть в глаза чудовища, прожигая их искренней ненавистью. Парень не отводил своего измученного взора, нахмурив брови. « Итог жизни того, кто в глаза тебе врёт». — Ты ничего не знал, лживый щенок, — увидев зеркало души мальчишки, утробно пробасил вальравн, готовясь напасть в прыжке. — Такой же лжец, как и ты, — прохрипел Атрей, шатаясь, пытаясь встать на четвереньки, приблизив к груди сестру и обняв её. — Ты не выполнил условий. Несмотря на недовольства обиженной на него Каллиопы, Атрей всё равно прижал её к себе, прикрывая свободной ладонью сломанное девичье запястье. Ему хотелось вытереть ей слёзы и утешить, но нынешняя ситуация совсем того не позволяла. Демон хоть и выглядел ослабшим, но далеко не усмирённым. Не сводя глаз с пернатого монстра, почувствовав, что Каллиопа всхлипнула ему в плечо, Атрей готовился уклониться от смертельной атаки. В случае крайности он оттолкнёт сестру. — Ты клялся, что поможешь добраться до башни не ранив! Но ты соврал! Превозмогая боль и назойливые голоса, Атрей собакой срывался на подлую птицу, скалясь диким зверем. Помнит ли он, как рычат волки? Отлично помнит и знает, на собственном примере показывая вальравну. По всему телу шли то ледяные, то огненные импульсы, смешиваясь с болевыми. Тысячи мурашек пробежали по коже, не зная, куда деться. Будь на ребёнке шерсть, она точно встала бы дыбом, возможно, воспламенившись. Казалось, ещё немного — и его тело разорвётся от злости и ярости. Атрей с пылающей местью следил за вальравном, замечая, как от лучей яркого солнца у демона дымятся перья, сотканные своей матерью тьмой. Былая уверенность чудовища, после лишения кулона, сильно угасла, но жажда крови давала последние силы. От него исходила мрачная дымка, разъедающая клюв и когти медленно, но очень мучительно, плавно переходя к птичьему пуху. Длинные лапы переставали держать, подкашивая озлобленного монстра, сваливая на колени. Длинный птичий хвост и покорёженные крылья так и вовсе плавились, доставляя лживому демону страшную агонию. Существо, попытавшееся обдурить клятву крови. Может, его шрам и затянулся моментально, стоило нанести руну, но от долго его это не спасло. Он порушил одну из своих же клятв. Страх перед светом подставил чудовище. Не даром ворон не сразу вышел из ущелья. — Ты слишком самоуверен, вальравн! Тебя это и губит! Справедливо, что ты, тварь, сдохнешь на территории, где нет теней! — продолжал срываться парень, замечая, что демон едва ли стоит, чтобы наброситься. Неожиданно вместо крика агонии и хрипения демон злобно залился металлическим смехом, блестя ручкой кинжала в груди. Ему уже было наплевать. — Справедливости нет, щенок, есть только я. Твой судья, — без эмоций твердил вальравн, глядя в голубые очи юного Атрея. — Твоя клятва напомнит о себе. И, когда этот час нагрянет, будь уверен, ты пожалеешь, что не сдался сразу. Дальше появляется драколич, который сшибает своей головой часть моста, где находится демон, скидывая его останки вниз. В отличие от выбранной версии, страж башни здесь ведёт себя вполне дружелюбно, не пытаясь скинуть детей в озеро или сожрать их. Эта ветвь почему-то совсем не зашла, поэтому была отклонена. 3) В промежутке «Ты помнишь?» и «Сквозь время» стоит фрагмент, напрямую связывающий оба фанфика между собой. В основной истории по понятным причинам он не был показан, но вы его сможете прочитать сейчас. — В море спят вороны, — издевательски напевал красивый мужчина, подходя ближе к бассейнам с порталами, один из которых был намертво замёрзшим, но частично расколотым. По его чертежам созданное творение всегда отличалось своеобразной механикой и основой питания, отчего братья-гномы вертели пальцем на виске, всякий раз вспоминая эту работу. Мужчина нарочно сделал его неправильным и без нормальной логики, чтобы любой, кто смог сюда добраться, раскинул мозгами, а не силой. Его жена должна была направлять подсказками и испытаниями, проверяя счастливчика. Казалось, всё так просто, но только не с загадками того, кто любил всё переворачивать с ног на голову. Каждый змей и камень в нём отвечал за свой мир и за свою тайну. Обычно милая Сигюн показывала лишь одного из них, в зависимости от родной земли. Но в этот раз механизм дал сбой из-за вмешательства барьера. Чужая магия исказила правильность расчётов, из-за чего его дорогой супруге пришлось помучиться, активировав все арки. Что в конечном итоге чуть не стало фатальной ошибкой. — Давно не виделись, вальравн, — очень громко заговорил муж лет двадцати пяти, надменно смотря на врага сверху вниз. Из-за этой твари и халатности основателя башни чуть не погиб его сын. Бедному отцу пришлось приложить массу усилий, спасая Вали от смертельных ран, нанесённых глубокими когтями по всему телу. Ему самому пришлось зажимать каждую струю багровой жидкости, пока мать зашивала без магии. Чужеродная чернь могла оттолкнуть колдовское лечение, усугубив положение. Но что ещё хуже — его мальчик подвергся проклятию! Клюватый гадёныш таки смог развеять свою тьму на другого, из-за чего пришлось проводить обряд осветления. Впервые в жизни мужчина понял, каково было его отцу, когда тот собственными глазами видел все обиды своего ребёнка, переживая на собственной шкуре каждый эмоциональный всплеск. Хозяин башни до сих пор держал в голове всё с глаз Вали, когда его брат... Неважно. Их отец не сможет его вернуть... Порядком надоевший демон был закован во льдах мрачным скелетом, в последний момент раскрыв клюв для атаки против волка. Но ворон не успел этого сделать, Вали первым заморозил бассейн, решив пожертвовать собой ради семьи. Такой же глупый мальчик, как и все мужчины в их роду. Хоть вальравн не двигался, но молодой отец знал точно, что он всё видит и слышит. Ведь правда в том и заключалась, что этот гадёныш будет вечно бегать по затянутой петле двух времён, никогда не сыскав выхода наружу. Круг истории для пернатого навсегда окажется закрытым, без дыр и брешей. Гнусный демон будет вечно гнить в своей черноте, не понимая, что его существование циклично. Мужчина лично об этом позаботился. — Помнится, я пообещал тебе тело. Не так ли? — со злобной усмешкой говорил основатель, наблюдая, как постепенно череп чудовища наполняется ядом. — Что я не буду препятствовать, когда ты за мной придёшь. Что же, я выполню своё условие. Когда последнее слово сорвалось с губ мужчины, он провёл рукой перед собой, перемещая себя и часть ледника в другое место. В бездну, откуда эта тварь когда-то пришла. И так он удачно приземлил замороженного вальравна, что тот оказался прямо на разрушенном алтаре давно забытой всеми деревни. Если бы только мёртвые жители её знали, кого привёл сюда тот, из-за которого пропал когда-то их охотник. — Узнаёшь свой дом? — дичился мужчина, ставя кусок льда так, чтобы чудовище лежало на спине. — Не бойся. В отличие от тебя, тварюга, я свой договор выполню. Тебе только придётся подождать. Показушно издав издевательские смешки, основатель прочистил горло, умолчав об одном маленьком нюансе. Что вальравну придётся потерпеть несколько сотен лет. К тому моменту его тьма смешается с родным домом, оставив тело. Он не сможет шевелиться, когда сойдёт ледник. Не сможет напасть, когда грянут гости. Нет, он станет частью своей стихии, обнулив память телу, дав тому новую волю к мести. Хех, он никогда не узнает правды. Всё-таки не стоит связываться с Локи, богом обмана и иллюзий. 4) Данный момент происходит после боя с Бальдуром, когда Фрейя озлобилась на Кратоса и его семью. Несмотря на то, что Атрей узнал о себе правду, из-за юного возраста он всё ещё подвластен людским болезням. Так вышло, что, когда дети начали вновь жить в старом доме Кратоса и Фей, брат с сестрой одновременно заболели. Когда Кратос вернулся домой, на улице уже стояла глубокая ночь без звёзд и луны. В их жилище слабо горел в камине костёр, разведённый одиноким отцом перед поиском дров и хвороста. Пусть и малое, но тепло пламя давало, согревая больных хоть чем-то. И свет от него был, если кто-то из детей проснётся и не застанет родителя в темноте. Скинув обновлённые запасы ближе к очагу, мужчина поглядел сначала на Мимира, который странно косился на кровать, где спали брат с сестрой. Старик ничего не говорил, но еле сдерживался от смеха, что не могло не смутить Кратоса. Чего смешного в том, что они заболевают? Покачав головой, Кратос сначала добавил несколько полен в жадный огонь, а только потом подошёл ближе к кровати своих отпрысков, когда в комнате стало чуть светлее. Прежде чем покинуть их, мужчина заранее накрыл каждого по дополнительной шкуре на случай, если костёр угаснет до его прихода. Да и им куда комфортней с их ознобом. Однако, когда отец начал проверять состояние детей, то вдруг замер на месте, в подозрениях сощурившись. В кровати лежала только Каллиопа, обнимающая подушку. Без Атрея. Где сын? — Девочка, — слабо потряс дочь мужчина, заодно проверяя горячий лоб. — Где твой брат? Не сразу проснувшись, Каллиопа сонными глазами посмотрела на бледного воина, с трудом узнавая в нём отца. Высокая температура сильно давила ей на голову, мешая здраво мыслить. Вместо того, чтобы беспокоиться о болезни, маленькая муза почему-то заботилась сухостью ног, хотя те были в мягких сапогах. В её горле першило, а всё вокруг плыло. Щёки горели красным то ли от собственного жара, то ли от камина. Но ей было холодно. — Папа? Ты... Ты только не ругайся, — очень хрипло произносила каждое слово девочка, болезненно глотая вязкую слюну. — Я сама его попросила. Мне так теплее. Кратос удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Он видел, что из-за болезни дочь не в состоянии ответить нормально, поэтому решил проверить сам. Мужчина чуть приподнял Каллиопу, стараясь сильно её не тормошить, и понял, что обнимала она далеко не подушку. А кролика. Она чуть ли не лежала на крупном кроле с бурой шёрсткой, немного отдающей из-за огня рыжим. У сонного зверька забавно подрагивали усы и уши, когда ему что-то снилось. Иногда он дрыгал лапами, но не сильно, отчего не доставлял неприятностей. Маленький круглый хвост слишком мило торчал из задницы, отчего у мужчины сводило зубы. И, чёрт возьми, Кратос бы всерьёз подумал, что коматозная девчонка притащила его с улицы, если бы воин вовремя не заметил красноречивые шрамы на морде кроля. Теперь всё ясно. — Атрей. — Хе-хе, брат. Видел бы ты, как твой сын с температурой превращался. Такую изящность овоща ещё сыскать нужно. Словно услышав слова Мимира, кролик несколько раз чихнул, сонно открыв глаза, но сразу же провалившись обратно, забавно шевельнув носом. 5) Момент, когда Атрея приковали к камням, а над головой поставили ядовитого змея. — Сигюн... Уходи, — страдая от невыносимой агонии, сквозь зубы умолял он жену. — Тебе меня не... Не спасти. Опозоренный Одином бог лежал на огромном камне, прикованный цепями за обе руки так, чтобы мужчина не смог никак противостоять. Из-за крутого угла булыжника, его оголённая грудь выпирала вперёд, болезненно изгибая спину, надрывая каждый мускул с новой попыткой поменять положение. Как бы он ни помогал ногами, всё делалось только хуже. Приходилось из раза в раз переживать самый настоящий ад, пока где-то там торжествовали асы. Они наказали лживого бога и сына войны. Какие «молодцы». Но перед голубыми глазами Атрея стояли не образы тех, кто скрутили его и унизили перед мирами. Не тех, кто смеялся ему в лицо, припоминая каждое действие хитреца со злостью в глазах. И даже не тех, кто всю жизнь пытался его убить. Он видел перед собой своих сыновей... Как по воле Одина его мальчик Нарви был растерзан собственным братом, которого те решили превратить в волка, чтобы потешиться. Ведь кто-то из них прознал, что именно Атрей станет основой волчьего рода. Но почему должны были страдать дети Сигюн? При чём здесь Вали и Нарви? Униженный бог до сих пор вспоминал ужас в глазах жены, когда на их глазах бедный Вали начал страдать от порчи асов, постепенно превращаясь в зверя. Как он мучился в нестерпимой агонии, обрастая шерстью и хвостом. Как туманился его разум, не помнивший того, что он не животное... Они не были виноваты перед асами ни в чём! Никто из них не заслужил к себе такого отношения! Убитый потерей родных, молодой отец клялся, что ещё доберётся до тех, кто посчитал смешным стравить совсем зелёных подростков столь ужасным методом. Заживо расчленит и закопает части тел по всем концам света тех, кто предложил идею связать Атрея кишками родного сына, посчитав это единственным способом удержать бога лжи. Он им это припомнит! Не один, а с их дедом, который до сих пор не знал о судьбе самых любимых внуков, не подозревая о состоянии сына. Их месть будет велика. — Я не брошу тебя, Локи, — в слезах ответила его любимая жена, с огромной усталостью держа чёртову тарелку над головой. Ещё одна издёвка над его семьёй от асов, которая так же всплывёт в роковой час. Милая Сигюн, если бы он мог бы всё исправить... Атрей слишком много натворил в своих играх со временем, чтобы теперь что-то менять. Тем более его дети принадлежат потоку времени здешних миров, он не вправе играть с их судьбами. Он уже пытался до этого... Теперь родная дочь его ненавидит и ловит момент, как подсолить родному отцу. Хель до сих пор была зла из-за истории с обелиском. Она не желала слушать мотивы родителя, глуша в себе воспоминания о детстве, когда всё было нормальным. — Уходи... — вновь повторил Атрей, не решаясь взглянуть в её нереально красивые синие глаза, в которых он сам мог утонуть. Он не мог смотреть на то, как она мучается из-за него, обжигая собственные руки, лишь бы на мужа почти ничего не накапало. — Нет! — закричала Сигюн. — Я... Я позову твоего отца! Ты сам меня учил, как посылать помощь! Он спасёт тебя! И Вали найдёт! Она его никогда не бросит. Его верная и любимая супруга, которой Атрей не заслужил. Она была слишком идеальной и светлой для того, кто сам себя погрузил в пучину бездны. Наверное, именно поэтому он её и любил по-настоящему. 6) Фрагмент, когда Атрей раскаялся перед матерью. Эту встречу он не забудет никогда. Только научившись управлять магией времени, молодой бог лжи решил отправиться туда, где был виноват, как он считал, больше всего. Он столь лет грезил этим моментом, каждый раз представляя разные варианты того, как его любимая мама могла его воспринять. В основном он видел, как Фей обнимает своего взрослого сына в слезах, но... Понятное дело, что такого не могло быть. В этом Атрей убедился тогда, когда получил жёсткую пощёчину, стоя на коленях. Он принял это как должное, зная, что заслужил. Притом, что он мечтал увидеть мать вновь, ему было стыдно смотреть в её голубые глаза, помня, что в них правит справедливость. Его мать никогда не соврёт и скажет всё как есть, в отличие от её легендарного сына. Иногда он ненавидел себя за то, что не мог продолжить её дело, двигаясь своей дорогой и извилистыми планами. Он стоял на коленях ровно в том месте, где совсем скоро его родительница упадёт и заснёт навсегда. Атрей специально выбрал то самое время, когда он накричал на неё и ушёл, оставив мать умирать в одиночестве. Он хотел быть рядом с ней до конца. — Как ты посмел вершить свои планы через время?! — отчитывала она его, как маленького ребёнка, ругая за то, о чём он ей и не успел рассказать. Она сама поняла. — Атрей, сын Кратоса! Ты ломаешь потоки себе в угоду и совершенно не думаешь о последствиях! Ты должен понимать, что твои действия отразятся не только на мире, но и на тебе! Ты... Ты... Он слушал её внимательно, сжав кулаки. Атрей готовился к новому удару, которому он не будет препятствовать. Парень закусил свои щёки изнутри, сощурив веки, но так и не повернулся к ней. Он не мог... — Ты такой же идиот, как и твой отец! — наконец, закончила его мать, опустившись рядом с сыном. Атрей подумал, что его сейчас задушат за все грехи, лишь бы наглец больше никуда не лез, но... Она его обняла. Нежно и без злости. Фей любила своего сына, несмотря ни на что. Ей было наплевать, что глупый мальчишка явился в прошлое совсем из другого года. Он пришёл ради неё. Её взрослый мальчик хотел с ней встретиться. — Я не знаю, что тобой движет, но пообещай, сын. Если когда-нибудь эта магия тебе навредит, прекрати её использовать. Живи с тем, что получил, но больше не лезь в потоки. Ради своей же безопасности... Атрей закрыл глаза, обнимая мать в ответ, уткнувшись носом в её шею. Он пообещал. 8) Небольшая встреча тех, кто слышит чужие голоса. — Интересную ношу ты несёшь, — с небольшим интересом сказал Атрей, сидя на поваленном дереве. Мужчина был занят тем, что рисовал картину с элементами моря на большой каменной плите, не забывая добавлять прекрасную девицу в главные герои. Незатейливые, но вполне красивые иллюстрации ярко выделялись на фоне серого камня, невольно приковывая к себе чужой взгляд. — Его зовут Диллион, — ответила ему незнакомка, медленной походкой подбираясь к Атрею. Когда мужчина уделил ей внимание, оторвавшись от создания воды, то увидел отрешённый взгляд одинокой души. Затравленная людьми, она жила по своим понятиям и вере, пытаясь лишь делать вид, что похожа на всех. Бедная девушка с дредами в хвосте не понимала, что свою уникальность бояться не стоит. К ней нужно прислушиваться, но не отдаваться целиком. Ей придётся бороться с собой. Как это было знакомо Атрею. — А твоё имя? Если не секрет, — спокойно спросил бог иллюзий, замечая, как бережно девица гладит свою ношу. — Сенуа, — не сразу, но ответила она. В женском голосе сквозило недоверием, но слушать Атрея она хотела. Таково было влияние извне, которое вынуждало девушку принимать всё, что она слышит. Она жила с этим с детства, за что другие её боялись. Родной отец видел в ней монстра. — И куда же ты держишь путь, Сенуа? Ещё и Диллиона с собой прихватила, — вновь задал вопрос Атрей, вылавливая интерес к данной персоне. Он видел, что в белом мешке лежит мужская голова, но предпочёл не уточнять, чтобы не спугнуть. Девица не верила, что Атрей настоящий. — Мне нужна Хель. Он у неё, — с отрешённым лицом говорила Сенуа, явно слыша что-то другое. Или кого-то. Мрачные тени сгущались вокруг Сенуа, отравляя её изнутри. Они шептали ей разные гадости и пытались свернуть с намеченного пути. Ходили вокруг и смеялись над её слабостью, напоминая об отце. Но девушка не знала, как с этим бороться. Не того бога она решила навестить. — Вот как? — приподнялся с дерева Атрей, синими от краски руками проведя на лбу Сенуа яркую полосу, чему та совсем не противилась, стоя вкопанной. — Тогда я дам тебе небольшой совет: ищи правду там, где её нет. Ты ведь тоже их слышишь? Сенуа неуверенно кивнула, морщась. — Запомни мои слова, Сенуа. Иногда бывает так, что самые потаённые монстры живут внутри нас, мы их сами создаём. Их облик может быть разным, но суть одна — они все будут частью тебя. Ты их можешь встретить в самых неожиданных местах в разных личинах — от блохи до пернатого чудовища. Но никого не бойся. Ответ над их победой сидит в твоей голове и только там. Найдёшь путь к свету, тогда и монстр станет безопасным. Только помни об этом. Сенуа ничего не отвечала, слушая каждое слово Атрея, но не понимая их сути. Она всегда знала, что слышит голоса из нижнего мира, не думая о других возможных вариантах. А тут кто-то, кого она встречала впервые, вдруг намекает про что-то другое. Словно он сам находился в той же шкуре, что и она с матерью. Сенуа этому не верила. Незнакомый мужчина не мог знать правды. Так ведь? Она не стала ему ничего отвечать, видя очередную игру теней, в которых её все обвиняли. Все ей твердили, что она проклята и несёт за собой чуму. Её ненавидели только за то, что она есть. Что она отличается от всех. — Решать тебе, Сенуа. Не мне. Но будь осторожна. Говорят, Хель получила от своего отца ужасный характер. Думаю, она не обрадуется гостям. 9)Данный момент происходит в будущем после рагнарёка. — Как давно ты здесь, Атрей? — спросила красивая молодая девушка с пышной шевелюрой, подходя ближе к своему брату. Они находились на высоком утёсе, вокруг которого не было ничего, кроме руин и бездушных камней. Заволочённое густыми туманами, старый мир уходил в лета, даря начало чему-то новому. Не было моря, в котором утонуло тысячи людей, из-за чего водам приходилось успокаивать непокорные души. Не было зелени, питавшей землю своей жизнью. Отсутствовали народы и животные, чьи останки пеплом разнесло в тлеющим равнинам. Теперь нет ничего. Лишь угли. Теперь это был не их мир, где всё казалось прекрасным и нормальным. Из нового пепла восстанет нечто иное, ранее нигде невиданное. Земля, чья власть начнёт принадлежать другим богам и верам. Восстанут новые цивилизации и культуры, которые подарят свету дивные изобретения, магию и языки. Но это будет уже не их дом. Теперь они здесь чужаки. Это невозможно изменить. Никто не мог поменять судьбу того, что должно наступить. — Как ты меня нашла? — спросил Атрей, чуть склонив голову в сторону сестры. Взрослый мужчина, облачённый в кожаную броню сидел на корточках возле небольшой груды маленьких камней, на которых были выцарапаны руны. За спиной висел тёмный плащ с меховым капюшоном, поверх которого воин носил зачарованный лук, служивший ему долгими годами. На одной стороне сплетённые в мелкие косы, его волосы достигали лопаток. Все спутанные и загрязнённые, похожие на патлы. Довольно привлекательное лицо со шрамами никогда не теряло своей природной красоты, перешедшей ему от матери и лишь в виде носа доставшись от отца. На всём теле виднелись ссадины и синяки. Кристально-голубые глаза выглядели тускло и безжизненно, потеряв весь блеск в своей глубине. Атрей мрачно вглядывался вдаль, но не видел ничего, постоянно думая о том, сколько всего произошло. Сколько он натворил. Скольких подверг опасности. Скольких потерял. Из-за него порушились многие судьбы, среди которых оказалась и его собственная. Начинающий нарастать в силе ветер теребил волчий мех на капюшоне, постоянно путая и без того многострадальные волосы. Атрея частично знобило, но холодно ему не было. Он не знал, что ему делать. Мужчина мог только наблюдать, как из углей восходил новый мир. Его единственная и любимая сестра подошла чуть ближе, держа что-то в руках, бережно укрывая от потоков воздуха. Атрей не сразу понял, что именно она несёт, но с места чуть сдвинулся, разрешая присесть рядом с ним. — Отец мне показал дорогу. Ты часто здесь сидишь, брат. И, как бы ты не старался скрыть своё горе, я слышу твою скорбь. Она сильнее, чем у Сигюн и Вали в сотни раз, — тихо говорила молодая девушка, принимая предложение брата присесть рядом. Как и Атрей, Каллиопа присела на корточки, продолжая держать что-то в руках возле груди. Молодая и красивая, прекрасная девица могла поразить многих своей женственностью. Но ещё больше она умела вдохновлять, помогая людям устраивать свои мечты и видеть радужные сны. Её мелодия вела каждого, кто мечтал познать тайны гармонии и прозреть там, где раньше ничего не видел. Она стала тем самым лучом надежды, поддержав многих, не дав тем погрузится в пучину отчаяния. И брат с отцом не были исключением среди спасённых. Именно Каллиопа помогала им держать дух в бою во время рагнарёка, уберегая от смертоносных ударов. Её голос тянул жить дальше и не сдаваться, за что оба мужчины любили её, как никого другого. С годами девушка становилась только красивей. Её милое лицо всегда улыбалось, когда кто-нибудь из семьи находился рядом. В карих глазах загорался огонёк, чью силу Каллиопа приручила, став подростком. Пышная шевелюра была поводом зависти у многих женщин, чем девица очень любила пользоваться, красуясь, не стесняясь. Смуглая кожа многим людям Мидгарда была в диковину, но дочь Кратоса не видела в том ничего позорного. За что её в своё время полюбил мужчина. Как давно это было... Сидя подле брата, Каллиопа прятала свою ношу у груди, кутая в меховую куртку зеленоватого оттенка. Это был подарок от Сигюн, когда девица впервые встретилась с самой лучшей женой Атрея, чьей верности могли позавидовать многие мужчины. Точнее, они уже виделись прежде, но дочь морей не могла её знать на тот момент, зато великая муза признала сразу. Возможно, именно поэтому Каллиопа так быстро сдружилась с Сюгюн, став лучшими подругами на долгие века. — Я хотел похоронить его в белой башне, чтобы Сигюн и Вали могли навещать, но... Он так любил море. Особенно вид с этого утёса. Помню, он часто меня сюда звал, чтобы посмотреть на закат, — отрешённо говорил Атрей, слепо наблюдая за плывущими облаками среди мрачного неба, сквозь которые пробивались лучи солнца. — А теперь здесь ничего нет... Каллиопа молчала, чуть приобняв брата свободной рукой. Голова Атрея чуть склонилась, а спина сгорбилась. — Помнишь, Брок и Синдри надо мной смеялись, что я слишком плодовитый? Хех... Синий засранец надо мной уссыкался, что на пятерых сыновей я имею всего одну дочь. А ведь он ещё не знал про Слейпнира... Он бы мне прохода точно не дал... — говорил Атрей, вдруг вспомнив различные издёвки со стороны братьев. На сердце сразу становилось теплее, зная, что оба мастера всё ещё живы и помогают им. — А теперь я лишился четверых среди своих детей... Каллиопа... Как бы я не ладил с Ангрбодой за её деяния, но своих детей я никогда и ни в чём не винил... Йормунганд, Фенрир, Гарм... Да, они не смогли родиться в виде людей из-за проклятия матери, но... Когда я потерял Нарви, то готов был делать всё, лишь бы уберечь остальных... Но я натворил столько ошибок, за которые поплатились мои сыновья... Они могли быть живы, если бы я не вмешался во временной поток... Не было ничего страшней для родителя, чем пережить собственных детей. У Каллиопы разрывалось сердце пополам, когда она слушала небольшую исповедь единственного брата. Его горе просачивалось ото всюду, превращаясь в очень тяжёлую ауру ужасного бремени, которую молодой отец не мог с себя скинуть. Его утрата была столь великой, что ни одна песня или книга не сможет передать, насколько сыну Кратоса было сейчас тяжело. Эта боль ни с чем не сравнится, а желать её врагу никто не посмеет. — Мне жаль твоего супруга, — повернул мрачно голову Атрей, с горечью смотря на сестру. — Я не знал, что он выбрался в мир в самых разгар рагнарёка. Но сестра его не винила. Он знал это, но не мог не извиниться. Голубые глаза опустились ниже, изучая то, что держала его единственная сестра. Сначала его брови высоко поднялись от удивления, но уже потом на лице со шрамами появилась слабая улыбка. Впервые за столь долгое время морщины горя сгладились, а взгляд посветлел. — Эй. Твоя мама решила нас познакомить? — слабо, но с теплотой спросил Атрей у ребёнка, которого сестра прятала от ветра. Его единственный племянник с интересом изучал чересчур известного дядю, широко раскрыв карие глаза матери. Такой маленький и беззащитный, что хотелось дитя спрятать от всего и никому не показывать. Светлый и невинный, как и все малые дети, но не лишённый любознательности. Это так мило, когда знаешь, что может вырасти хорошая замена своим предкам. Атрей видел в лицо ребёнка впервые, не застав роды сестры из-за разгара рагнарёка. Они с отцом в самый последний момент смогли увести Каллиопу в башню к Сигюн, когда у бедной сестры отошли воды. Тогда отец с сыном испугались, что могут потерять своего родственника из-за стресса матери. Но его милая Сигюн уберегла их. Его любимая жена спасла маленького племянника, помогая Каллиопе с уходом за ребёнком. Мужчина провёл мозолистыми от лука пальцами по маленькой щёчке мальчика, из-за чего дитя улыбнулось. — Как ты его назвала? — спросил Атрей, внимательно глядя в карие глаза племянника, устроив с ним игру в гляделки. — Ещё не решила. Отец предложил «Орфей», как память о своём мире. Он говорит, что так же называл и тебя, — улыбнулась сестра, ближе к брату подставляя сына. — Мне нравится его вариант. Во многом похоже на «Атрей». Наверное, в его родном доме многих мужчин называли подобными именами. Мужчина слабо усмехнулся. Их старик никогда не изменится. — Оставляй его вариант. Сама знаешь, что другие предложения он может не одобрить, — дыша на ребёнка тёплым воздухом, говорил брат музы. — Да... Они замолчали, глядя вперёд в разрушенные дали. — Атрей? — М-м? — Нарви очень любил, когда я ему и Вали играла на флейте перед сном. Помнишь? Ты ещё бухтел, что моя музыка им интересней, чем твои рассказы. Атрей вновь повернул голову к сестре, не веря своим ушам. — Ты хочешь... — Да. Несколько секунд мешкая, Атрей вновь улыбнулся с облегчением выдохнув. Он благодарно кивнул сестре и взял племянника к себе на руки, сразу же пряча под плащом от холодного ветра. Мужчина прижал его к себе, как родного сына, отлично помня, как держал раньше каждого из сыновей. Будто вчера у него родился первый мальчишка... Чувствуя тепло чужого тела, ребёнок зевнул и что-то пролепетал на детском языке, чей перевод никто не узнает. Но он и не нужен был. Каллиопа достала серебристую флейту, чей блеск не угасал никогда. С тех пор, как брат нашёл столь дивный инструмент в Безвременье (на тот момент не зная, что это его собственный мир), девушка бережно хранила подарок. Она ухаживала за ней, а потом играла великолепные мелодии, которых никто не сможет повторить. И теперь она порадует дух Нарви, который услышит любимую музыку с любого уголка Хельхейма, узнав в ней обожаемую им тётю. Как бы Атрей ни ругался со своей дочерью из-за своих же ошибок, но он был ей благодарен, что та не бросила в тенях мира мёртвых своих братьев. Молодой отец знал, что все его падшие сыновья находятся подле неё, найдя свой покой. Возможно, Фенрир, Гарм и Йормунганд тоже услышат Каллиопу. И тоже обретут радость в её даре, как это всегда делал Нарви. — Спасибо. Они будут рады.

Небольшие факты про обе истории.

* При создании «Ты помнишь?» о вальравне изначально не было речи. Данное существо явилось в голову спонтанно почти в середине написания черновика, подарив истории новые взгляды и краски. Также сам фанфик имел совсем другую структуру сюжета. *Оба фанфика изначально предлагались, как отдельные заявки в фикбуке, но потом автор передумал. *Основной прикол сюжета «Сквозь время» состоит в том, что все проблемы обеих историй пошли только из-за одного персонажа и его логики — из-за Атрея (он же Локи). * В фанфике «Ты помнишь?» присутствовал эффект замкнутого круга. Состоял он в том, что всё шло от одного предмета к другому, в конечном итоге возвращаясь в изначальную позицию (что лишний раз говорит о том, что Атрей сам себе всё понастроил в жизни). Если говорить вкратце, то — всё начинается от волка Фена, как основателя детства. Потом, после смерти матери, мальчишка теряет веру в своего хранителя, отшвыривая его, приходя в терзанию совести. Эта совесть выражается в ноже матери, что также упоминается в фанфике, как ирония. Материнский дар переходит в отравленный нож Моди, который пробуждает в парне сущность волка, возвращая к тому, отчего оттолкнулись, но лишив частицы себя. Возможно, вы не поняли этой схемы полностью, поэтому советую внимательней приглядеться к воспоминаниям парня. *Персонаж Беорн является также героем повести «Хоббит, или туда и обратно». Люди, читающие книги Толкина, могли увидеть знакомое имя уже в самом начале, а также намёки на этого персонажа. Разумеется, нужно понимать, что Беорн из фанфика не может быть тем самым Беорном из «Хоббита». Был взят исключительно его образ, но не характер или внешность. * В обоих фанфиках присутствует отсылки на разные книги, игры или фильмы. Куда больше их насчитывается в «Ты помнишь?» Так думает автор. * Изначально планировалось, что главным антагонистом «Сквозь время» станет драколич, под конец которого убьёт Кратос. Но идея была отклонена из-за изощрённого мозга автора, который всё перевернул с ног до головы в конечном итоге. * Для тех, кто не понял — в последних главах присутствовали прямые ответы на то, кто всё подстроил. В частности, такими открытыми стали персонажи из белой башни, а именно Вали и Сигюн. В мифологии Сигюн была верной женой Локи, которая родила ему двух сыновей. В фанфике был прямой намёк на тот период жизни Локи, когда на его глазах Вали обернули волком, чтобы тот разорвал своего брата Нарви. * Если бы Атрей (Локи) не воспользовался Обелиском для отражения сестры, то он бы не порушил судьбы своих детей. По версии моего фанфика, Локи, который намного позже это осознает, сделал обмен. Он спас своего отца от Одина путём выявления его дочери из пепла, но взамен потерял сына Нарви, а также частично утратил Вали и поругался с дочерью Хель. Поскольку Каллиопа не относится к потоку времени Мидгарда, Вали и Хель не погибли, а только изменились. Обелиск также отыгрался и на Атрее (Локи), внедрив в его судьбу вальравна, которого в его ленте жизни быть не должно. Именно из-за этого Атрею (Локи) пришлось срочно думать, как избавиться от внепланового противника. Не даром в самом начале фанфика говорилось, что обелиски Один снёс не просто так. * Персонаж Ульфхрил жил в той самой деревне, которая провалилась под землю в фанфике «Ты помнишь?» * Если обратить внимание на момент с фресками, то можно понять, что нигде не упоминается вальравн. Дело не в забывчивости Атрея (Локи). Данный демон появился в судьбе парня по вине его игр со временем и историей с обелиском, отчего оборотень не был изначально вписан в историю. Таким образом, самый первый Атрей (Локи) не мог знать, что его жизненный путь подвергнется изменениям в самый неподходящий момент. * На всех фресках Атрей (Локи) изображался с зелёной маской. Те, кто смотрел фильм с Джимом Керри, могли уже сразу понять, что к чему. Если есть те, кто не знаком с фильмом «Маска» или его комиксом (есть и такое), то поясняю, что данная вещица принадлежала богу Локи. *Каллиопа знает про Слейпнира, так как сама принимала роды. По просьбе брата, она утаила от отца правду о восьминогом коне. *Вальравн навсегда застрял в петле, созданной Атреем (Локи). *Сын Атрея (Локи) не смог обернуться в человека после обряда осветления от проклятия ворона. Всё из-за того, что превратил его не оборотень, а боги. Чтобы помочь ему, Атрей (Локи) был вынужден найти Ангрбоду и попросить её о помощи, как мать волков. Но великанша из железного леса поставила ему свои условия. *Изначально планировалось, что Атрей и Каллиопа встретят Сигюн а Вали на крыше башни. Был отрывок, посвящённый этому. * Да, я та ещё извращенка с этой историей. Автор хереет с самого себя.