Сквозь время

— Всё хорошо? — подбежала к Каллиопе Сигюн, кладя свою ладонь на лоб девочке. Атрей и Вали также не заставили себя долго ждать, заходя с разных сторон волчьей рысью. Оба зверя выглядели взбудораженными и колючими, словно только что дрались друг с другом, раскидав часть шерсти по полу. У бурого животного шёл чёрный дым из пасти, когда у серого появлялось туманное испарение. В их глазах всё ещё горел огонь противоположных стихий, не желая угасать под потоками человеческого желания. Каллиопа и не знала, что ответить. Девочка чувствовала себя, как на отшибе, глядя на флейту в своих руках. Детские пальцы до сих пор дрожали, пропуская через себя невидимые нити жаркой теплоты, которые наполняли её целиком. Ей хотелось кричать и дышать огнём, но в то же время найти прохладу и успокоиться. Это было ей ново и дико, она боялась такой стороны себя. Не могла до конца верить той частице, которая часто требовала мести. Да и как вообще можно слушать столь негативные эмоции? Ей ли об этом рассуждать? Помнилось, девчонка сама мечтала отомстить брату за его выходку с вороном. — У тебя небольшой жар, — тихо сказала Сигюн, заправляя локон за ухо ребёнка. Каллиопа ничего не ответила. Внутри её души царила гармония опустошения. Ни одна из сторон не знала, как себя проявить в данной ситуации, умалчивая о своём мнении. Обычно ссорившиеся между собой, сущности также впали в недоумение с происходящего, абсолютно не понимая, как себя надо вести. Будь то пылкой или доброжелательной — ни одна из частиц не могла поведать дельного совета. Сейчас они были все равны. Когда Сигюн сказала ей о жаре, девочка отрешённо махнула рукой, глядя пустым взором куда-то вперёд к фрескам, где были изображены различные истории одного человека. Но в этот раз карие глаза ничего не видели, лишь темноту. Детская голова была забита ватой, сквозь которую никто не мог прорваться. Её будто здесь и не было. — Арф, — тихо пыхнул Атрей, мазнув мокрым, но тёплым носом по щеке сестры. Острые бурые уши постоянно двигались в разные стороны, улавливая снизу чужие движения и тяжёлое дыхание. Каждый раз, когда кто-то пинал там мелкие предметы, огненный волк быстро интересовался, как близко это происходит, почти сразу же успокаиваясь. Меньше всего Атрею хотелось, чтобы незваный гость появился в самый неподходящий момент. Состояние сестры его обеспокоило. Мальчишка вдруг подумал, что контакт с чужой магией мог лишить девчонку частицы души, сделав безэмоциональной куклой. Вдруг пламя спалило её личность, а лёд заморозил болевые пороки? Что он будет делать? Что скажет отцу? Отец... Как он там? Сколько прошло времени с их исчезновения? Встряхнув пушистой головой, Атрей отвёл мрачные мысли в сторону, зная, что сейчас не место для загонов в мозгах. Уже скоро они вновь встретятся и никогда больше не расстанутся. Не за чем травить себя догадками. Не думая намекать сестре, Атрей внаглую наклонился и заставил девчонку залезть на себя. Он не знал, что с ней сейчас творится, но оставлять в таком положении не собирался. Пусть лучше отойдёт, катаясь на большом и пушистом волке, чем кому-то придётся её волочь через силу. Рядом стоящий Вали в шутку оскалился, пытаясь разрядить обстановку. Не самое подходящее время для шуток, но нужно отдать серому должное — он хотел хоть немного осветлить положение. Вообще, как понял сам Атрей, ледяной не был таким уж плохим волком. Да, он зачастую был нетерпеливым и доставучим, но, возможно, дело обстояло в его одиночестве. Пацан не мог знать, как долго он со своей хозяйкой пробыл в башне, из-за чего не брался их судить в полной мере. Наверное, Вали просто хотел иметь друзей, но не знал, как себя нужно вести. Опыта в общении было слишком мало. Жалко хранителей. Ведь, скорее всего, Сигюн тоже мечтала встретиться с мужем. Определённо, она так и грезилась серьёзно поговорить с супругом, который натворил столько бед не только семье, но и самому себе. Такого и убить мало за все его перевёртыши во времени. — Только не урони её, — как мать промолвила Сигюн, обращаясь к Атрею. Если бы парень мог гримасничать, то непременно скосил бы вид недовольного бубнёжа. Он и сам знал, что и как надо делать. Незачем учить. Тем более она не его отец, чтобы давать уроки жизни. Так они и пошли вниз, больше ничего не сказав друг другу. Никто не знал, что их там ждёт, отчего каждый был настороже. Кроме обездвиженной Каллиопы, которая едва ли находила силы, чтобы держать флейту и шерсть брата в руках.

***

Так долго спускаясь по винтовой лестнице, Атрей неоднократно проклял основателя башни за его манию ко всему непонятному. Мало того, что ему с Каллиопой пришлось идти через всю свалку ради одного строения, так ещё и заставили изощряться с запасным проходом, подставив под огромнейший риск смерти младшего ребёнка. Ещё и ступени оказались до одури скользкими и опасными. Одно лишнее движение — и полетишь кубарем вниз, поломав все кости дважды. Всё-таки хорошо, что парень додумался поднять сестрёнку на спину. С её состоянием она бы долго тут не простояла. В качестве света были повешены вокруг драгоценные камни, отдающие нежно-голубым тоном. Усмиряющие и приятные, как чистая вода в диком пруду. Но и одновременно такие же холодные и колючие, как глаза Атрея, таящие в себе немало тайн и загадок. Всюду мелькали длинные тени, пугая своими неправильными пропорциями. Мрачные и изворотливые, они многим напоминали вальравна, который метился напасть со спины и убить каждого без исключений. Резкие и быстрые, как демон в ночи, которого ласкает родная стихия. Как же парень надеялся, что пернатый ублюдок сгорел заживо от его огня или солнца, утонув в глубоком озере стража. Ох, как Атрей об этом мечтал. Но, как известно, самые отбитые и поганые твари всегда оказываются живучей всех. Закон природы, где вечно выживает сильнейший. Атрею многое подсказывало, что со своим демоном он ещё встретится. Не просто так Сигюн советовала подумать над собственной ошибкой в виде клятвы, напутствуя вспомнить каждый пункт досконально. Больше всего парня волновал момент с кулоном. Он не знал, что чёртово украшение сыграет против него, обозлив вальравна ещё сильней. Хозяин башни писал, что оборотень должен был погибнуть. Почему этого не произошло? Или его смысл заключался в ином? Сигюн упоминала, что её муж специально привёл в этот мир бездушного, даже её не слушал в этом. Так и хотелось спросить парня — какого чёрта? Почему всё вращается именно вокруг него, а теперь ещё и сестра оказалась приплетённой? Зараза, почему именно вальравн всюду отстреливается? Чем пернатый заслужил такую услугу к своей гнусной персоне? Единственная сестра Атрея сидела на его спине, отрешённо перебирая пальцами по флейте, иногда поглаживая жёсткую шерсть брата. Каллиопа никак не могла отойти после открытия запасного прохода, замкнувшись в себе вместе со своими смешанными мыслями. Бурый волк часто прислушивался к девчонке, надеясь услышать от неё хоть одно слово. Но она молчала. Даже не плакала, как могла сделать раньше. Что-то в сестре переломилось и поменялось. Сзади парня смачно зевнул Вали, на секунду показав белоснежные клыки и фиолетовые дёсны. Серый волк выглядел уставшим и утомлённым, но в синих глазах всё ещё блистал интерес к происходящему. Было видно, что ледяной зверь слишком долго ломал голову над загадкой с дверью, чтобы так просто уйти на отдых. Кто его знал, возможно, он никогда не был в самом низу, отчего ещё больше проникался искреннем любопытством. Как ребёнок, которого пытаются уложить, а тот упрямо делает вид, что ещё не хочет спать. — Рвар-рв, — произнёс Атрей, на языке волков спрашивая, не тяжко ли ледяному знакомому. — Хр-р, — как и предполагалось, отрицательно ответил серый зверь. Сигюн с удивлением слушала их мелких разговор, не понимая ни единого слова. Как-то давно ей рассказали, что волки имеют совсем другую речь. Не ту, на котором говорят все животные, а совсем иную со своими диалектами и правилами. Говорили, что их говор создали Сколь и Хати. Однажды она спросила об этом своего мужа, как главного полиглота всех миров и единственного, кто лучше всех знает волчью породу. Но её супруг ответил уклончиво, говоря, что всё не так просто, как кажется. Больше Сигюн к нему с этим не приставала, но чувствовала, что её мужчина в этом завязан. Мимолётно девушка волновалась за психику девочки, которая до сих пор не показала признаков жизни в глазах. После пережитого Каллиопа ничего не говорила, пусто смотря вперёд. Сигюн опасалась, что бедное дитя испытало шок, из-за которого не могла нормально реагировать на вещи. Потерялась в себе... В грустных мыслях женщина провела руками по своим старым шрамам на запястьях. Она знала, что такое терять детей. Вдруг оба волка остановились, услышав внизу громкое пыхтение и скулёж. Сигюн последовала их примеру, на рефлексе перегородив путь зверям, чтобы те не наделали глупостей. Сейчас важно было не проколоться. Почти оказавшись у самого низа, они смотрели на просторный зал, во многом похожий на предыдущий. Округлый и без углов, его освещали всё те же камни на стенах, делая иллюзию прохладного пространства. Всё казалось таким широким и высоким, что любой находящийся здесь мог представить себя совсем маленьким человечком в мире гигантов. Здесь не было картин с историями или надписей с подсказками. Абсолютно пустой на вид зал, на полу которого виднелись глубокие бассейны с чистой водой. Откуда-то изнутри строения раздавался гул водопада, которого никто не мог увидеть. — «Но здесь пусто. Где портал?» — недоумевал Атрей, внимательно изучая всё, что мог разглядеть. Он не видел ничего, что хоть отдалённо могло быть похожим на нужный механизм. Ни ветвей миров, ни камней с энергией, ни нитей с потоками магии — вообще ничего! Только обычная вода, которую и пить вряд ли можно. Наверное, она притекала сюда из озера стража, судя по холодному испарению. — Не волнуйся. Я здесь уже была и знаю, что нужно делать, — заметив замешательство бурого зверя, шёпотом произнесла красавица. — Нужно только убедиться, что... Не успела она договорить, как откуда-то сбоку раздался чей-то скулёж, скрещенный с неразборчивым говором. Скрипучий, как старая ива, речь неизвестного была сильно искажённой шепелявостью и хрипом. Тяжёлое дыхание постоянно перебивало несвязную речь, а грузный кашель напоминал предсмертные муки. Оба волка повернули свои уши к источнику звука, внимательно всматриваясь к самой дальней от лестницы стене. Даже Каллиопа проявила своё внимание, сквозь пелену мыслей глядя на вторженца. Кого-то он ей напоминал. Щуплый и костлявый мужик что-то перебирал тонкими руками, сидя спиной к только спустившимся посетителям зала. Практически сразу бросалось в глаза каждого то, как ярко выпирал костлявый позвоночник, во многом напоминая сгнившего драколича. Серая кожа свисала, как ткань с палки, совсем не держась в упругом положении. Торчащие рёбра походили на клетку для птицы, а впалые участки говорили о долгом голодании. Из одежды на незнакомце почти ничего не было. Только старая тряпка красного цвета, служившая набедренной повязкой. Возможно, когда-то давно оно было чем-то другим, но из-за серьёзного истощения хозяина превратилась в то, что есть сейчас. Она была не столь длинной, но уровень дыр и загрязнений на ней зашкаливал. Мужик будто мыл ей несколько раз полы, а потом сушил на себе же, чтобы не заморачиваться с отжимом. Что он тут делает? — Мальчики, будьте осторожны. Атрей, он не то, чем кажется, будь бдительней. Из-за него мой муж не может попасть в башню и чуть не погиб Вали, — с жёсткими нотами шептала Сигюн, с ненавистью глядя на безумного старика. Атрей несколько раз встряхнул ушами, чувствуя, как Каллиопа сжимает шерсть на его спине достаточно крепкой хваткой. Мальчишка слышал, как участилось дыхание сестры, а сама она что-то прошептала про ущелье. Бурому волку хотелось узнать, что там у неё, раз девочка частично вышла из ступора, но всё его внимание было направлено на одного подозрительного деда. От старика шёл очень странный запах. Примесь разложения и чего-то другого. Животного. Неожиданно мужик резко повернул голову назад, начав принюхиваться. Сальные седые волосы, частично вылезшие, упали прямо на спину незнакомцу, как при лишае. На черепушке красовались тёмные пятна, а где-то мелькали самые настоящие дыры. Впалая кожа имела неестественный серый цвет. Вместо глаз у него были глубокие впадины, как у драколича, внутри которых царила мёртвая пустота. Он ничего не видел. Тихо ступая на пол с первой ступени, Сигюн взглядом указала, чтобы оба волка обошли деда кругом, дабы сместить его позиции. При этом красавица довольно красноречиво намекнула Атрею, чтобы тот не лез на рожон с сестрой на спине. Вали же она похлопала по спине, успокаивая, ибо тот уже начинал злиться от одного только взгляда на старика. Определённо, они уже когда-то встречались. — Давно не виделись, Беорн, — убедившись, что мальчишки отошли на нужное расстояние, девица начала медленно подходить к безумцу, выглядывая у того нужную вещь. — Вижу, ты до сих пор здесь, жалкий оборванец. Думал, если перекроешь мне дверь, я не смогу сюда добраться? Сигюн нарочно оттягивала время, стараясь сразу не злить своего врага. Былой опыт подсказывал, что его нрав непредсказуемый, отчего и опасный. Именно от него никогда не узнаешь, что он захочет вытворить, пока не станет слишком поздно. Из-за своей торопливости жизни чуть не лишился Вали, когда ледяной попытался вынести урода на мост к стражу, которого тот так удачно пробежал по воле случая. А если быть точным, то старик поймал наилучший момент, когда древний дракон отвлёкся на другую угрозу. К сожалению, здоровый ящер так и не смог устранить то, что казалось столь мелким для него. Атрей недоверчиво косился на исхудавшего деда, замечая в том потусторонние дуновения. Опять, как у драколича. Словно его дух никак не хотел покидать измученное голодом тело, чисто из мести засиживая кости до пыли. Злоба, агрессия — те основы характера, которые сами могут пожрать человека, если тот вовремя не остановится. И, кажется, это был тот самый случай, когда нравоучительные истории отца оказались былью. Мальчишка никогда бы не подумал, что встретит столь явный пример на своём пути. Атрей даже не был уверен, осталось ли в этом Беорне хоть что-то от себя былого... Беорна? Голубые глаза волка расширились, а нос втянул больше воздуха в широкую грудь. В звериный разум начало пробираться понимание того, почему сестра начала нервно держать его за шкуру, чуть ли не вырывая шерсть клочьями. Беорн. А не про него ли девчонка рассказывала? Не из-за этого ли ублюдка они угодили в логово вальравна? Бурая морда изогнулась назад, попытавшись разглядеть Каллиопу. Выходило с трудом из-за животного положения, но Атрею это удалось. Вопреки ожиданиям увидеть панически испуганного ребёнка, мальчишка застал человека, который был во всём враждебно настроен. Вместо маленькой девочки, которая совсем недавно до седины боялась пройти лес с ловушками и капканами, Атрей встретился совсем с другой Каллиопой. Её глаза полыхали отцовским янтарём, сжигая в себе всю наивность своего возраста. В них не было места для игр и веселья, на смену им пришла красная пелена и бычий нрав. Девичьи губы тесно сжимались в тонкую нить, а на лбу выступила горячая испарина. Всегда смуглая кожа, казалось, побелела на несколько тонов, а пышные волосы стали отдавать палёным тленом с палящими концами. В воздухе завитал удушающий запах пепла... — Ты проделал столь тяжкий путь, чтобы добраться сюда. Строил планы, готовил ловушки, а в итоге сам оказался в них. Брошенный дед, который не смог совладать с собой и пошёл по пути мести, — продолжала Сигюн, сморщив нос. — Тебе оставалось только выполнить моё поручение. Свобода была рядом, ты знал об этом, Беорн. Но решил пойти против того, кто построил правила этого мира, за что поплатился. Так скажи мне, падший воин, гордишься ли ты тем, что натворил? Морской взгляд красавицы опустился ниже, замечая за стариком несколько рун. Такие же кривые и старые, как он сам. Их глубокие линии были выцарапаны когтями в бешенстве в периодах, когда Беорн только начинал выживать из ума. Слепая жажда мести привела некогда великого воина к краху, оставив ни с чем в пустом коридоре. Слепец понятия не имел, что нужно делать, чтобы вернуться в родной Мидгард, а говорить с женой основателя он не желал. Наоборот, глупец решил, что доведёт создателя этого мира до отчаяния, если его супруга и верный пёс окажутся вне его достигаемости. Угадал старик лишь частично. Он столько лет враждовал с носителем зелёной маски, но так и не смог понять, что тому слишком тяжело навредить. Скорее, герой всех картин навлечёт беду на себя сам. У супруга Сигюн это отлично получалось. Конечно же, Беорн не собирался отвечать той, кто спала с его врагом. Старик издал сухой смех, давясь от отсутствия влаги в организме. Он оскалил слишком острые жёлтые зубы, щурясь пустыми глазницами. На серой коже появились неприятные морщины. Остатки сальных волос начали опадать на пол, который скребли чёрные ногти жутких пальцев. Красная тряпка чуть не свалилась с костлявых бёдер. — Хе-хе... Он пробыл здесь слишком долго... Беорн не мог встретиться с Каллиопой. Он всё это время пробыл тут, как заключённый, а Сигюн и Вали пытались прорваться к нему. Тогда кого девчонка встретила в пустынном слое? Кто их запер с вороном? Атрей решил рассмотреть, что именно было написано на стене за стариком. Дед слишком упорно там что-то царапал, чтобы упустить из виду явную значимость его действий. « … Огородит это место от лживого божества.» От божества? Зверь в бурой шкуре с удивлением растопырил свои острые уши, начиная в голове совмещать недавние приключения и сами основы этого мира. Человек не мог всего этого сотворить, а играться со временем тем более. Вся правда расслоенных земель стояла на перевёрнутых понятиях, искажённых до такой степени, что изначальный вид давно потерялся где-то в трещинах и развалинах. А то, что на вид вполне нормальное, на деле не более, чем иллюзия и обман. Взять то же солнце... Но Атрей не знал ни одного бога лжи. Его мать рассказывала про разных живых существ и успела поведать многие истории про асов. Но там не было такого персонажа. Откуда он взялся? — Хе-хе, — вновь издал смешок Беорн, поворачивая скрипящую голову к огненному волку, вдыхая запах псины и пепла. — Хе-хе. Старик полностью обернулся к брату и сестре, становясь на четвереньки, как собака. Безумно смеясь, он не замечал, как его хребет начинал деформироваться, изгибаясь в жуткой позе. Старческие кости трещали и скрипели, а обвисшая кожа рвалась в неприятных и пугающих звуках. Пальцы рук и ног широко расставились, ещё больше напоминая клешни, а коленки и локти показали идеальные углы. Не хватало только хвоста, извивающего во все стороны. Медленно ступая по каменной плитке, Беорн впалой пустотой всматривался в бурого волка, начиная игнорировать других. Даже тогда, когда браслет Сигюн начал сплетаться в тонкий короткий меч, а Вали клацнул челюстью с ледяным дыханием — старик продолжал шествовать именно к брату и сестре. Лицо истощённого мужчины постоянно менялось, корчась в злобном сумасшествии, а острые зубы выступали вперёд. На подбородке появилась плешивая щетина. Старая алая ткань с него полностью свалилась, когда Беорн шустро обернулся назад... Атрей издал протяжный вой, а Сигюн кратко выдохнула. Звук флейты пронёсся рядом, уберегая ледяного волка от укуса огромного медведя, который хотел пробить серому зверю артерию. Массивная челюсть отскочила в сторону, так и не пролив кровь вражеской псины. Каллиопа успела в самый последний момент, поднеся музыкальный инструмент к губам. Она отворотила страшную участь от Вали. В её очах всё ещё горел яростный янтарь, направленный на безумного слепца. На лице девчонки и мускул не дрогнул, хотя детское сердце бешено колотилось. Её ноздри широко раздувались, пока зубы кусали щёки изнутри. Ноги наездницы крепче сжались на спине брата, дабы не свалиться. От неё веяло другой стороной. Почему-то Атрей отчётливо чувствовал тон, похожий на отцовский. Наверное, потому что она его дочь, в чём уже не было сомнений. — Вали! — закричала Сигюн, сразу же отражая своим мечом размашистый удар Беорна. Параллельно на красавице появился дополнительный барьер от музы. Исхудавший, почти полностью сгнивший медведь грозно заревел Сигюн в лицо, показывая свою коричневую челюсть во всей красе. Отвратительный слепец стал именно тем, кем являлся всю свою жизнь — животным. На нём не было привычного для этих созданий жира и густой шкуры. Вместо этого у Беорна всюду торчали кости, лишь в некоторых местах имея засохшую кожу с небольшим волосяным покровом. Не было глаз, которыми он мог бы смотреть на противника — только тёмные впадины. Но самое поганое в Беорне так и осталось неизменным — его сила, которая могла соревноваться только с Кратосом. Ни один из волков и тем более из девушек, никто не сможет вступить с ним в бой на равных условиях. Тут нужно думать иначе. — Атрей, не смей подходить близ... — не успела Сигюн договорить, как Вали напал на медведя со стороны, выдыхая морозный поток из пасти. Куски льда начали бить Беорна по рёбрам, зля слепца ещё сильней. Круто развернувшись, полумёртвый медведь попытался навалиться на серого волка, растерзав того зубами. Не смотря на защиту от Каллиопы, старик смог сбить Вали с прямой стойки, заставив упасть на живот. Даже, если безумец не сумеет прокусить, есть ещё шанс запинать ледяного до устали. Атрей не мог просто стоять и смотреть, как над его новым знакомым издеваются. Забегая быстрой рысцой сзади, мальчишка принялся наносить по одному удару с разных ракурсов, каждый раз отбегая к разным краям, чтобы потом повернуть обратно. Всем телом чувствуя, что сестра держится крепко, бурый зверь набивал всё больше манёвров, отвлекая Беорна на себя, пока Вали выбирался из-под сгнившей туши. Медведь только успевал замечать голубой цвет разъярённых глаз, оттенок который он так ненавидел с самой молодости. Всё это время Каллиопа не прекращала играть, защищая серого волка от тяжёлых лап, не позволяя Беорну раздавить его. Тем временем Сигюн услышала сзади себя булькающий звук. Удивлённо обернувшись назад, она застала в одном из бассейнов вылезающий скелет прямоходящего ворона, полностью лишённого чёрных перьев. Он был лишь частично сгнившим, начистоту походив на гуманоида с длинным клювом. Вместо крыльев торчали обрубки хрящей. Чертовски острые когти цеплялись за каменную плиту, скрипя так, что сводило зубы. Взгляд синих очей случайно обнаружил чёрный кинжал, воткнутый в грудную клетку чудовища. Кто-то приложил хорошую силу, угодив остриём короткого оружия чётко в ребро, проломив его насквозь. Видно, либо оно намертво встряло, либо ворону было наплевать на его присутствие. Так или иначе, но оно не сильно кидалось в глаза, сливаясь с тёмным скелетом. Самые жуткие в мире глаза всё ещё горели ядовитой желтизной, поддерживая жизнь в сыне бездны. Притом, что тварь никогда в своём существовании не имела полной души, пожирая лишь ошмётки от павших, его тяга к спасению поражала воображение. Он столько раз должен был погибнуть, но всякий раз находил новые пути к другим тактикам. Сама тьма его не отпускала, чтобы её отпрыск боролся до последнего. Говорила Сигюн мужу, что эту тварь нужно было сразу убить, а не играть с ним в игры на выживание. Теперь от оборотня ещё больше проблем — он проник в башню! Похоже, уродец воспользовался водными каналами, которые нашёл с внешней стороны здания. А ведь именно его нужно дальше всех держать от портала, чтобы монстр не вышел наружу к людям. Иначе опять начнётся эра тьмы, в которой когда-то властвовали ненасытные пожиратели сердец. Один только инстинкт самосохранения твердил Сигюн, что с вальравном ей не совладать. Лишь одно ранение от его когтей или клюва неминуемо приведёт к страшному проклятию. Только её муж может знать, как бороться с тем, кого так просто не изжить. Нужно снимать барьер, чтобы супруг успел сюда добраться до того, как гнусный ворон начнёт обживаться в новой территории. Но как она это сделает? Оборотень уже её приметил. Когда Вали вышел из-под громадной кучи костей над собой, то сразу же начал выискивать взглядом красавицу, нервно рыча. Лишь на секунду серый волк радостно завилял хвостом, но сразу же впал в дикий ужас. Ведь на неё напал высокий скелет с головой птицы! Быстро оглядевшись и убедившись, что Беорн поглощён бегающим вокруг него бурым волком, Вали протяжно завыл. Таким образом он пытался позвать Каллиопу, чтобы та помогла Сигюн. Но девочка была слишком увлечена охраной брата, чтобы видеть что-то рядом. Тогда ледяному пришлось использовать свои навыки. У красавицы не хватало реакции, чтобы вовремя увернуться от выпада ненавистного чудовища. Вальравну Сигюн была малоинтересной, но явно мешающей. Не в силах стоять на двух лапах из-за сломанного позвоночника, напористый монстр пошёл по методу любых агрессивных животных — просто дал фору на четвереньках. Хранительница башни могла погибнуть в один миг, но Вали успел толкнуть её, обожгя злобное чудовище морозом. И при этом получилось так, что они вдвоём свалились в воду ближайшего бассейна, погрузившись в него целиком. Но вальравна интересовали не они. Атрей не сразу понял, что ледяной собрат куда-то подевался вместе с Сигюн. Он так увлёкся издёвками над Беорном, что не заметил появление другого персонажа в их истории. Бурый волк только успевал бегать вокруг медведя, кусая его всюду, куда дотягивалась морда. Но какой был от того прок, если старик давно сгнил? Верно, единственный способ попытаться дать покой слепому безумцу — спалить его в пепел. Чтобы он не смог больше ходить и всем вредить. Собственно, так и поступил Атрей, начиная использовать жаркое пламя ярости против ходячего трупа. Воодушевлённый музыкой своей сестры, парень шёл напролом, изрыгая огонь из клыкастой пасти. Его острые зубы были похожи на раскалённое железо, а в глазах читался несокрушимый настрой перед сладкой победой. Бурая шерсть давно начала приобретать очертания языков целого кострища, но при этом не доставляя боли Каллиопе, как родному человеку. Впервые в жизни Атрей мог направлять свои импульсы сам, огораживая от других. Или же дело обстояло в самой девчонке, которая навела сама на себя защиту. Но зачем портить правдой такую идиллию? Беорн не знал, куда себя деть. Старый медведь метался и вертелся, не понимая, куда всякий раз убегает бурый волчара с мелким всадником на спине. Слепое состояние играло с ним злую шутку, вынуждая бить воздух всякий раз, когда приближался наглый мальчишка. Старик часто топтался на месте, безнадёжно цепляясь лапами за музыку девчонки, с помощью которой та не только уберегала своего глупого братца от смерти, но и сводила с ума не смотрящего в свет. Беорна это жутко бесило — какие-то спиногрызы решили, что могут всё. Дабы хоть как-то скрасить своё положение, дед пошёл на отвратительный манёвр, по воле случая состыковываясь с неожиданной для себя поддержкой. Когда Атрей в очередной раз подбежал, чтобы обжечь морду медведя своим жарким пламенем — Беорн поднялся на две задние лапы, став в разы выше обоих родственников. Он, широко раскрыв череп с гнилой пастью, громко заревел, наваливаясь всем телом на врага. Но не на мальчишку, изрядно потрепавшего его, а на ту, кто постоянно мешает ему нанести хоть один удар. И именно в этот момент из другого сделал свой выпад вальравн, приготовив передние когти для вскрытия груди одного своенравного пацана. Всё происходило, как в замедленном времени. Многие события жизни пронеслись перед глазами Атрея, когда до огненного волка начал доходить приступ загнанного в угол. Лишь однажды увидев старого знакомого, мальчишка подумал, что пришёл его конец. Бурый зверь не успевал уйти одновременно от Беорна и вальравна, готовясь встретить свою смерть от когтей наихудшего врага. Да, он знал, что убьёт его именно мстительный демон, который прекрасно помнил, как сильно ему насолили люди. Особенно он и его сестра, которую он не успеет скинуть с себя, подставив к гибели. Но так не считала Каллиопа. Отогнав прочь к детской стороне души сомнения, она услышала совет второй личности. Приняв его без возражений, девчонка приподнялась на спине брата, одной рукой хватая того за шерсть ради баланса. В другой же находилась флейта, в которую та начала дуть для поддержания барьера на себе и Атрее. Ровно в ту секунду, когда челюсть Беорна почти коснулась её плеча, а когти вальравна коснулись мальчишку, юная девица перекинула вес на голову огненного зверя, чуть ли не прыгнув на неё. Хоть и под малой, но всё же тяжестью Атрей сразу же пошёл, что называется, ко дну. Уж каким чудом такой манёвр получился, одни только боги могли знать. Но он получился! Пусть Каллиопа и ударилась больно об пол, а пацан временно повалился на пол, как недавно Вали — зато никто из них не погиб. А пока дети отлетели чуть в сторону, Беорн и ворон столкнулись между собой, протаранив друг друга когтями и зубами. Разом обозлившись друг на друга, в частности это касалось слепого медведя, они накинулись в схватке. Вальравн желал перебить его кости до порошка, постоянно используя клюв и немалую силу в атаках. Старик же лупил своими лапами, делая захваты, чтобы попытаться повалить назойливую птицу. У обоих вражин царила слепая ярость — у кого-то в прямом смысле, а у кого-то в моральном принципе. — Вставай! Вставай, Атрей, пока они отвлеклись! — настойчиво пыталась поднять брата Каллиопа, дёргая того за уши. — Вали и Сигюн в воде! Еле поднявшись на лапы, мальчишка в коматозе повернул морду к ближайшим бассейнам, обнаружив там серого волка без хозяйки. Голубые глаза сразу прояснились, а шерсть сама встряхнулась. Жестом он показал, чтобы сестра была рядом, на что та согласно кивнула. В девичьих очах во всю блестел отцовский янтарь, который помогал девчонке сосредоточиться. По крайней мере, паникёрша в ней исчезла, что не могло не радовать. Осторожно пробираясь мимо двух внеплановых бойцов, которые уже во всю хрустели своими костями, дети подбежали к Вали, помогая тому выбраться из мелкого самодельного водоёма. Ледяной товарищ выглядел помятым из-за обильной влаги, но не лишённый сил. Стоило ему только увидеть Атрея, как серый начал рычать на волчьем языке, делясь с парнем планом Сигюн. Мальчишка внимательно его слушал, не обращая внимания на тяжёлое дыхание Вали. Тем временем Каллиопа поглядывала за двумя опустошёнными существами, которые явно не могли успокоиться. Однако девчонке совсем не нравилось, что вальравн часто косился в их сторону, будто выбирая момент. Маленькая муза помнила, что эта тварь в первую очередь охотится за братом, что очень сильно досаждало. Ведь запросто могло выйти так, что, стоит Атрею отвлечься, как эта мразота выйдет из тени. Всё-таки что-то от контракта повлияло на ворона. У Каллиопы брали большие сомнения, что демон лишился перьев из-за огня брата или атаки драколича. Скорее, на него так повлияло одно из условий контракта. Девчонка не помнила его досконально, но Атрей точно говорил чудовищу, чтобы тот довёл их целыми и без ранений. А в конечном итоге он сам их чуть не убил ещё снаружи. И куда делся кулон, который брат ему отдал? Глаза, отдающие горячим янтарём, пригляделись к грудной клетке вальравна, где в одном из рёбер торчал недавно кинутый ею кинжал. С этого оружия теперь могут пойти лишь беды, если его коснуться, но... Что у него внутри? Зрачки девочки расширились от изумления, а брови поползли вверх. Вот, куда делось украшение. Кулон расплавился, став одним целым с телом чудовища. Именно там проглядывались следы, похожие на кислоту, очернённые тьмой. Кто знал, может, именно эта побрякушка вновь лишила чудище крыльев, а контракт добил гниением изнутри? В этом мире возможно многое, Каллиопа бы тому не удивилась. — Р-р, — зарычал рядом Атрей, приглашая сестру обратно залезть на себя для безопасности. Девочка чуть вздрогнула, отвлёкшись от созерцания ворона, но быстро выполнила просьбу парня. Жаль, что он не мог с ней говорить, чтобы поделиться тем, что решила сделать Сигюн. Краем янтарного глаза Каллиопа заметила, что Вали почему-то ушёл к стенам и упорно морозил их льдом. Причём выбирал ледяной только места с нацарапанными рунами, игнорируя пустые территории. А где Сигюн? Неожиданно Атрей принял позу, начиная готовиться к дальнему прыжку. Его хвост застыл в ожидании, а острые уши пригнулись. Волчья пасть оскалилась в предвкушении. Жёсткая холка ощетинилась. То, что брат собрался лезть в тёмную шайку, Каллиопа словила быстро. Очень шустро она поднесла флейту к губам, создавая барьеры, что получилось вовремя. Ведь мальчишка умудрился пустить по своей шерсти волну огня, которая легко могла обжечь её. Но благо всё обошлось, а Атрей только попался под недовольный взгляд сестры. Единственное, что никак не могла понять Каллиопа — что два волка задумали? Вдруг Атрей громко завыл, привлекая к себе демона, лишённого перьев. Ледовитые глаза столкнулись с ядовитой желтизной, метнув друг другу ненавистные молнии. Искра замкнутого круга на секунду вспыхнула где-то во мраке чудовища, но быстро потухла, как странное наваждение. Естественно, вальравн не мог проигнорировать открытый вызов того, кто должен ему тело. На тот момент сидевший на хребте у медведя, оборотень со всей дури приложил Беорна об землю, сломав тому лопатки и шею. Конечно, слепцу это не сильно повредило, но дед всё равно отвлёкся, с хрустом пытаясь возвратить кости в нужное положение. Видно, оборотень хотел что-то сказать, но вместо слов у него вышло сплошное шипение с горловым искажением. Металлические ноты умудрились проскользнуть и тут, резанув слух своей неестественностью. Вместо него молвила сама тьма на своём могильном языке. Только ворон спустился вниз, клацнув когтями по каменной плитке, как Атрей сделал резкий выпад, обжигая чудовище огнём. Мальчишка знал из опыта с Беорном, что спалить дотла, вероятней всего, не получится. Однако тварь нужно было отвести подальше от Вали, который замораживал стены совсем рядом. Для их плана нужен был не вальравн, а Беорн. Но кто-то должен был отвлечь чересчур живучего оборотня. И, конечно же, лучшим кандидатом стал Атрей, как безумец, согласившийся иметь дело с тварью теней. Когда парень переговаривался с Вали, то они оба волка сошлись на мнении, что план Сигюн самый действительный. Красавица ещё наверху говорила, что требует от сына Кратоса избавление от демона. Женщина дала намёк на то, что убить вальравна они всё равно не смогут, значит, нужно думать иначе. А единственным вариантом оставалось только порушить последнее условие контракта. Оно не избавит Атрея от обязанности перед вороном, но сможет отсрочить. Именно поэтому Сигюн ушла под воду. Приказав Вали избавиться от барьера, сама хранительница башни занялась открытием портала. Ещё наверху Атрей поделился с ледяным, что последнее задание для вальравна — это доставить их к выходу из расслоенного мира. Конечно, бурый просил молчать об этом, но Вали не мог не намекнуть о подробностях их контракта Сигюн. Пришлось поиграть в угадайку, но с горем получилось ей поведать. Тогда-то красавица и поняла, что ворона нельзя пускать наружу в тот же Мидгард, но и без портала не обойтись. Атрею и Каллиопе нужно будет перейти через него первыми. Тогда кровавый договор решит, что оборотень не справился с миссией. А до тех пор вальравна нужно отвлекать. Маленькая муза вобрала в себя как можно больше кислорода, начиная играть новый ритм. Ей приходилось прикладывать силу, чтобы не соскочить со спины брата в лапы ворону. Всё-таки от неё сейчас зависело многое. Сам же Атрей ходил кругами, то и дело уворачиваясь от оборотня, который пытался протаранить его клювом. Эти догонялки не могли долго продолжаться, а выносливости заметно больше было у демона. Рано или поздно, но бурый падёт от изнеможения. Только вальравн не хотел ждать. Практически сразу распознав в Каллиопе ненужного комара, скелет птицы сделал обманный выпад. Мальчишка подумал, что это будет очередным поводом для уворота, но Атрей прогадал. Голубые глаза расширились, а зрачки сузились, когда монстр столкнул сестру на пол, выбив из её рук флейту. Оба барьера разом спали, стоило музыки вокруг затихнуть, а последним костям Беорна более ровно встать на место. Вальравн схватил Каллиопу за шею, повернув спиной к себе, чтобы та смотрела на своего брата. С трудом сидя на четвереньках из-за сломанной спины, тварь красноречиво раскрыла свой клюв с бездной внутри. Ядовитые глаза ярко полыхали среди тьмы. Он глухо смеялся над Атреем. Со лба девочки стекала неровная полоса крови, смешанная с дорожной пылью и потом. Округлое лицо скривилось от боли и дискомфорта, пока тонкие руки пытались расцепить мёртвую хватку чудовища. Ноги пинали и били, но всё это было бесполезным. Она даже глотнуть слюну не могла, настолько ей перекрыли воздух. Каллиопа оставалось только открывать рот в слабой надежде, пока её брат беспомощно переминается с одной лапы на другую. Где-то снизу поменялся звук водопадов и заскрипели здоровые шестерни, созданные гномами. Атрей не знал, как ему поступить. Что бы он ни сделал, вальравн не пощадит сестру. — Ат... — пыталась сказать Каллиопа, но не могла. Где-то из груди бурого зверя послышался жалкий скулёж, похожий на тявканье щенка. К голове сестры потянулись вторые когти, оказавшись на её макушке, частично ухватив за волосы. Обострился запах пепла... Как вдруг от одной из стен в ворона полетела ледяная стрела, пробив тому копчик. Одновременно с этим сзади на Атрея накинулся Беорн, ударив мальчишку тяжёлой лапой по лопаткам. Вальравн не выпустил девчонку, но оторвался от огненного зверя, злобно оглядевшись, приметив Вали. К тому моменту серый волк закончил с рунами, с остервенением глядя на подлую тварь. Из пасти второго хранителя всё ещё выходило белое испарение, похожее на туман. Синие глаза показывали шторм всех морей внутри радужки, а белоснежные клыки покрылись морозной коркой. Грубая шерсть начала отдавать серебром, блестя при любом свете. Он был зол. Демон глухо усмехнулся, решив сначала закончить начатое, а потом разделаться со вторым животным. Но тут и девчонка дала о себе знать. Из-за стрессового состояния Каллиопа случайно обожгла обортня руками, разрушив тому приличный кусок кости. Ей чертовски повезло выбраться из лап чудовища, при этом не поранившись самой. Иначе всё пошло бы по наклонной... Вновь сотряслись стены, а гигантские шестерни лязгнули от неприятного трения. Шум водопада пропал окончательно, но на его смену пришло что-то звонкое. Нечто, что напоминало нереальное обилие совсем маленьких колокольчиков. Вали напал на вальравна, решив увести его от Каллиопы... Тем временем Беорн пытался перегрызть Атрею горло, навалившись на него чудовищным весом крупных костей. Бурый волк кусал его и изрыгал огонь, лишь бы тот слез. Пушная морда постоянно пыталась изогнуться, чтобы увидеть сестру, но всякий раз медведь ему препятствовал. Тогда мальчишка пошёл на ухищрение. В момент, когда Беорн опять начал подниматься на задние лапы, чтобы придавить пацана, Атрей сделал кувырок на спине, попутно обжигая кости старого слепца. Понятное дело, деду это не так уж и навредило, но волк смог выбраться. Сейчас это главное. Быстро разглядев обстановку рядом, огненный с облегчением вздохнул, что сестра жива и не под проклятием. Однако стоило помочь Вали, который явно отставал в силе и выносливости от разгневанного ворона, у которого часть копчика отвратительно свисала. Но не забывать же про Беорна? Искренне надеясь на то, что Вали сможет продержаться и не напороться на ранения от вальравна, Атрей начал исполнять изначальный план в действие. Он нарочно подбежал к одной из обмороженных частей стен и начал издевательски рычать на медведя, царапая одной лапой пол. Мальчишка открыто дичился, говоря на волчьем Беорну, что ему нет равных. Конечно, старик не понимал этого языка, но всё равно злился. Как по заказу, сгнивший медведь пошёл тараном на Атрея, не зная, что бурым зверем что-то есть. Огненный волк быстро отпрыгнул в сторону и Беорн снёс своей тушей кусок стены, а вместе с ней и руны. Что же, это не так сложно, как казалось... Где-то недалеко Вали во всю бесил вальравна, обмораживая тому кости во всех доступных местах. Кусаться и царапаться он не решался, помня рассказы отца про древних оборотней. Вместо этого ледяной зверь ходил кругами и делал атаки на дальнем расстоянии, стараясь держать демона подальше от себя. Неподалёку Каллиопа искала свою флейту. Неожиданно для всех появилось землетрясение, во время которого из многих бассейнов начали выползать каменные змеи. Здоровые и во многом похожие на старика-белого, рептилии перекручивались между собой, становясь большими арками, сотнями брызгами воды одаривая каждого, кто находился в помещении. Вместо глаз у них кто-то вкрутил большие драгоценные камни разных цветов, а на месте клыков поставил... Ветви? Все змеи, как один, таскали на себе руны и узоры, обозначающие миры и их особенности. В центре же бассейнов появилась мозаика в виде великого древа. У Сигюн получилось! Она активировала портал! К тому моменту Атрей как раз закончил с последней стеной, но Каллиопа так и не смогла найти свой музыкальный инструмент. У Вали же дела обстояли хуже. Стоило порталу только показать свою работу, как вальравн потерял всякий интерес к обоим волкам и девчонке. Куда больше его волновала собственная свобода и долгожданный Мидгард, где он и его братья когда-то царствовали. Пусть он и остался последним в роду, но его силу испугается всякий, кто с ней столкнётся. Так было всегда. Нельзя, чтобы ворон добрался туда первым! Видя, что Атрей не успеет вовремя подобрать сестру и добежать до механизма, Вали стал делать всё возможное, чтобы ребята смогли добраться до Мидгарда. Побежав за рванувшим вперёд вальравном, ледяной волк сначала пытался притормозить того с помощью магии. Но быстрый чёрт с клювом вообще никак не реагировал на все импульсы холода. Пришлось идти на самую крайнюю меру. — Вали! — услышал он голос Сигюн, которая только вынырнула из подводных туннелей. Но он уже не мог остановиться. Он не жалел своих лап, ускоряясь из последних сил, лишь бы остановить опасное для всех чудовище. Ушами серый слышал, что за ним следом бежал Атрей с сестрой на спине, а за теми в погоне пёр медведь. Как он хотел обернуться и попытаться им улыбнуться, сказав, что всё будет хорошо. Что на него можно положиться ради... Ради семьи. Клюватый изверг оказался быстрее многих даже со сломанным хребтом, совсем не воспринимая боль и мучения. Бездушный монстр, никогда не познающий тепла и света, всегда следовал лишь своим побуждениям ради достижения мрачных целей. Его ничто не могло сломить, если ворон изначально знал, что любые страдания ничего не значат по сравнению с наградой. Не каждый из людей это мог понять. — Ау! — завывал на бегу Атрей, желая помочь ледяному. Сверху бурого зверя восседала Каллиопа, крепко держась за горячую, но не огненную шерсть брата. Из-за отсутствия флейты, девочка не могла подарить Вали дополнительную защиту и уверенность. Сестра Атрея была вынуждена лишь наблюдать за тем, что происходит впереди, нервно кусая кубы до крови. Даже Каллиопу сейчас не так сильно волновал Беорн, несущийся сзади них на бешеной скорости, преследуя по запаху. Сигюн тоже ничего не могла поделать, как можно быстрее выбираясь из бассейна Хельхейма. Вальравну оставалось совсем немного до Мидгарда, его когти почти коснулись его территории... Как Вали схватил его своими холодными челюстями за задние когти, утащив чудовище в бассейн Нифльхейма. Портала монстр так и не коснулся. Атрей, который почти прыгнул в свой родной мир, остановился у самого края, пытаясь хоть что-то разглядеть в воде. Из широкой груди вырвался скулёж, а уши опустились. Мальчишка только успел заметить красные отливы крови, а Каллиопа увидела лёд на поверхности, как Беорн тараном сбил их в портал, оставив мостик пустым. Хранители башни остались одни против вальравна. Дети перешли в свой родной дом. Но... Выжил ли Вали? Откуда-то сверху прилетел рыжий сокол, пикируя к Сигюн...

***

Стояла не самая радужная вечерняя погода для Мидгарда и его жителей. Большое обилие туч и облаков столпилось на великих небесах, толкаясь между собой в бесконечном потоке. Грозовые, кучевые — разницы не было, они все становились одним целым. Кто-то темнее из-за дождей и молний, а кто-то светлее на фоне мрачных собратьев — но никто не мог радовать собой. Они были все равны. Холодный ветер дул у огромного озера, покрытого толстым слоем льда на берегу. Всегда ровное и спокойное снаружи, глубокий водоём таил много загадок и тайн внутри себя. Лодки, корабли и останки различных существ — всё это давно стало частью одного цикла, сравниваясь между собой в условиях. Какая разница, кто лежал сейчас в иле и глине, если у мёртвых нет понятия богатства. Какой прок от золота и украшений, если нет тех, перед кем можно хвастаться. Мертвецы ценят совсем другое... Великий Змей уже давно наблюдал за тем, как одинокий отец приходит сюда каждый день, в глупой надежде отыскать своих детей. Ровно месяц бледнокожий мужчина штурмует каждый уголок озера, роясь в камнях и грязи, ища хоть какие-то зацепки. Бывший спартанец неоднократно нырял в ледяные толщи, не жалея тела и здоровья. Ему было абсолютно наплевать, что с каждым его заходом тёмная борода седеет, а кожа теряет знаменитую белизну. Гигантская рептилия видела, как медленно Кратос утрачивал свой статус бога, морально превращаясь в человека. Он потерял своих детей, но не хотел того признавать, пока собственными глазами не увидит знакомые очертания тел. Одетый в тяжёлую латную броню от братьев, Кратос за спиной носил топор умершей жены Левиафан, а рядом с ним лук пропавшего сына Коготь. Тот самый дальнострел, который непонятным образом оказался на берегу озера, став причиной конфликта между сыном и дочерью. В отличие от его чад, оружие мальчика так и осталось на берегу, как напоминание. На поясе сзади у мужчины висела голова рогатого старика, которая в последнее время часто молчала, сочувствуя названному брату. Мимир, как знаменитый своими знаниями, не мог увидеть, где лежат ребята и мертвы ли они вообще. Каждый раз, когда старик задавался этим вопросом, ему почему-то слышались помехи и писки, не позволяющие ему смотреть дальше. Брат с сестрой оказались вне его достигаемости. Рядом с Мимиром висела старая игрушка волка, подвешенная верёвкой за мягкую талию. Фен — так его когда-то нарёк мальчик, видя в столь мало нужной вещице настоящего друга. Практически единственное, что осталось в память о детстве и матери Атрея. Ребёнок так им дорожил, что в один момент неосознанно создал с Феном незримую связь. Волчонок, сделанный Фей из шкур кроликов, оберегал сына от напастей, среди которых постоянно находились голоса. Откуда они, почему лезли именно к Атрею — никто не знал. Но ребёнок их всю жизнь боялся, как главный источник всех поганых мыслей. Но в этот раз Фен его не уберёг. Кратос нашёл игрушку совсем недавно на берегу. В том самом месте, где его дети провалились под лёд, исчезнув. Кто-то положил волчонка в такое положение, что он выглядел ожидающим чего-то. Собственно, это стало знаком для убитого горем отца, что скоро здесь что-то должно произойти. Он не верил, что Фен стал символом надгробия. Только не эта игрушка. — Брат... Может, Фрейя права? — решился всё-таки Мимир поговорить с Кратосом, который недвижно стоял на берегу. — Ты столько времени здесь провёл, а результатов... — Нет! — перебил его воин, шумно вдыхая морозный воздух. Одиноко наблюдая за тихим озером, несчастный отец совсем тусклым взором изучал спокойные воды. Осунувшись от бесполезных поисков, Кратос уже не знал, что ещё ему перевернуть и разрушить, чтобы отыскать хоть что-то. Каждый день он проклинал каждого из богов обоих известных ему миров, не страшась их гнева. Он клялся, что если выяснит, что кто-нибудь из них замешан в пропаже детей, то его месть на заставит себя долго ждать. Уж чего, а убивать высших он всегда умел. Особенно, если за спиной всё давно потеряно. Тогда и рисковать не страшно. Убийца богов оторвёт головы каждому, кто хоть слово посмеет вякнуть про его деток. Атрей, Каллиопа — он всегда любил обоих, но никогда того открыто не показывал. Если с девочкой у него ещё в Спарте сложились вполне тёплые отношения, то с пацаном зачастую возникали проблемы. В отличие от Каллиопы, Атрей унаследовал от обоих родителей тяжёлые линии характера, из-за чего спорить с малолетним сыном зачастую было невыносимо: он всегда упрямо думал о своём, иногда делая лишь вид, что принял чужую точку зрения. Но мальчик не был плохим, он просто родился хитрым, что вполне нормально. Сколько раз Атрей намекал, что любит свою семью... Тёмные глаза мужчины прикрылись, а на лбу появились старческие морщины. Его мальчик рос таким же безбашенным, как и его отец в молодости. А Каллиопа — может, она и являлась лишь отражением его настоящей дочери, но Кратос не мог её игнорировать. Да, он не нашёл времени, чтобы лучше узнать эту девочку, но она однозначно имела в себе черты самой первой... Возможно, воин умудрился её наградить и своими чертами из-за крови, но младшую нельзя было оставлять в стороне. Только не с прошлым Кратоса. Размышления Кратоса прервал странный поток ветра, исходящий откуда-то из глубин озера, что по своей натуре не было возможным. Напрягшись и сосредоточившись, мрачный мужчина занёс руку за спину, готовясь вытащить топор, если тот понадобится. Каждый мускул на его теле напрягся, а вены чуть взбухли. Он ждал слишком долго, чтобы теперь игнорировать столь открытый сигнал. И какого же было его удивление, когда прямо из расколотого льда выскочил абсолютно сухой волк с маленьким всадником на спине, а следом за ним вылез большой и почему-то живой скелет старого медведя. Чертовски знакомый бурый волчара сразу же начал цепляться когтями за берег, чтобы не упасть в ледяную воду, а его наездник шустро начал взбираться по спине и голове, чтобы перепрыгнуть. — Папа! Спустя столько времени... — Каллиопа! Его маленькая девочка первой оказалась возле него, сразу же обняв за ногу, как когда-то её оригинал делал в Спарте. Вся холодная от нежданного мороза, но с тёплыми руками, которыми она недавно играла на флейте. На округлом лице невольно заиграла искренняя улыбка от безудержного счастья, которая быстро сменилась озабоченностью, когда шокированный отец положил руку ей на плечо. И дело было не в обрубленной голове Мимира, на которую Каллиопа теперь смотрела вполне спокойно после всего, что увидела ранее. — Папа! Помоги Атрею! — крикнула она ему с небольшим страхом в глазах, нервно теребя меховую жилетку. Только Кратос не знал, что боялась она не за брата, а совсем за другого волка, чей силуэт пропал в бассейне вместе с опасным вороном. Мужчина быстро отставил девочку на безопасное расстояние, доставая топор второй жены. Неужели... Знакомый шрам на бурой морде, отдающий огнём, выбил спартанца из колеи. Почему его сын опять стал волком? Он же выжил демона из его сердца! — Брат, это Атрей! Его аура! А второй... Не успел Мимир договорить, как мужчина кинулся на выручку. В это время солнце за тучами начинало уходить за горизонт, созывая ночь. Сгнивший медведь прокусил мальчишке переднюю лапу до крови, намереваясь утащить ребёнка в шкуре зверя к себе, чтобы потом утопить в озере. Раненый Атрей никак не мог освободиться из стальной хватки, бешено вертясь во все стороны, скуля. Из пасти сына иногда появлялся огонь, но толку с него было настолько мало, что пацан только зря переводил силы. Когда медведь решил себе применить косолапую помощь, чтобы ударить мальчишку по животу, Кратос кинул в него ледяной топор, раздробив старый череп пополам. Неизвестный для мужчины мертвец пошатнулся, но не упал, отпустив лапу Атрея. Однако, стоило ему это сделать, как сын взвыл от новой боли. Ребёнок даже попытаться встать не успел, как медвежьи когти глубоко полоснули парня по шее, оставив после себя серьёзную рану. Рядом вскрикнула Каллиопа. И тут Кратоса накрыла алая и слишком знакомая для него пелена. Наплевав на кости врага, спартанец схватил медведя за большие рёбра и поднял на руки, сразу же кинув на берег. Ощутив огненный прилив от злости и ярости, мужчина громко закричал, созывая топор обратно, чтобы лично раскромсать старого урода. В нескольких прыжках он оказался рядом с медведем, занося первый удар по позвоночнику, а потом второй по копчику. Мёртвое животное отбивалось и рычало, нанося свои атаки против Кратоса, но совершенно не попадая по тому. Мужчина грамотно защищался от каждого размашистого удара или укуса, всякий раз нанося урон Левиафаном, когда открывался противник. Он не был бы сыном суровой Спарты, если бы не смог противостоять такой детской игре. Так продолжалась некоторое время, пока солнце не пропало окончательно, осветив тучи на небе в последний раз. Неожиданно для Кратоса, чей гнев уже успел немного сойти от лучшей разрядки, старый скелет неестественно изогнулся и заскрипел. Послышался человеческий крик, смешанный с безумным смехом. Каждая кость медведя начала рассыпаться от наступления ночной темноты, в древнем прахе разлетаясь на ветру. Как песок, который подняли в воздух, чтобы посмотреть на его изящное падение. На секунду в его черепе блеснули едва заметные огоньки зелёных глаз... Если бы Кратос общался с основателем белой башни, то знал бы, что на слепом старике висела порча. Тот, кто затащил его в Мировую Свалку, предупредил своего врага, что он будет видеть вечную тьму на солнце, но познает настоящий свет во мраке ночи. Скелет не подозревал, что именно так придёт его конец. Лживое божество исказило правду в красивых словах, скрыв истинный мотив. Даже тогда, когда Беорн выбрался на свободу, его ждал очередной обман от старого врага, которого он ненавидел всей душой. Не даром все асы Асгарда нарекли его противника именно богом иллюзий и лжи. Он по праву заслужил этот титул. «... На век в кандалы тебя заключил он», — вспомнились ему слова одного из заключённых расслоенных земель, перед последним взглядом на небо. Тело медведя распалось окончательно, издав свой тихий смешок над осознанием правды. Но Кратос так и не понял, сколь ироничной оказалась судьба старого слепца, которого обвели вокруг пальца даже тогда, когда тот думал, что отомстил. Впрочем, мужчине было не до неизвестного для него старика. — Папа! Ему плохо! Кратос подбежал к дочери, садясь рядом на одно колено. Силы Атрея покидали его с каждой секундой, а вместе с этим — пропадал и облик дикого зверя. Как и в прошлый раз лишённый одежды, благо мальчишка был перевёрнут нужной стороной для его сестры, его сын истекал обильными потоками крови, задыхаясь. Голубые, не жёлтые, глаза потеряно запоминали черты лица Каллиопы, пытаясь что-то ей сказать. Из груди шли болезненные позывы хвори, выражаясь во влажном кашле. Он корчился от боли, хватаясь бледной рукой за пальцы сестры, как в последний раз. Так думал Атрей. Но не Кратос. — Держись, сын.

***

— Мимир, будь добр, хоть ты мне расскажи. Где Кратос их сыскал? — спросила Фрейя у лежащей рядом головы, поправляя тканевое одеяло у спящих детей. Атрей и Каллиопа лежали на одной кровати в доме ведьмы, шумно сопя во сне. Они вдвоём выглядели жутко уставшими и изрядно потрёпанными, но главное — живыми. А остальное не столь важно. Если не считать рану на лбу девочки, то Каллиопа была целой. Фрейя предлагала ей постелить в другом месте, но настырная дочь Кратоса упёрто настояла именно на своём. Пришлось её брата накрывать дополнительной шкурой, чтобы случайно не засветить то, что маленькому ребёнку знать не следует. На вопросы колдуньи девочка не отвечала, в чём вероятней всего повлиял её отец. Но основная проблема состояла не в характере маленькой музы, а в состоянии здоровья парня. Как и прежде, Атрей вновь впал в лихорадку, да ещё и с серьёзным ранением. Когда Фрейя его только увидела, то впала в ужас, сразу же занявшись его лечением, ибо ребёнок успел потерять очень много крови. Ещё бы немного — и мальчик бы погиб. Его отец слишком везучий, столько раз чуть не потеряв единственного сына. Сейчас жизни мальчика угрожала лишь дурость Кратоса, из-за которой ребёнок умирал уже давно, но его предок упорно не желал этого видеть. Да, Фрейя смогла остановить кровотечение Атрея, но урон, нанесённый его же пробивающимися силами — был колоссальный. Колдунье никто не сказал, что он опять был в шкуре волка, нет. Но она была вынуждена послать спартанца в Хельхейм за лекарством. Тот самый предел, за который так переживала богиня, наступил. Другого раза может не быть... — Я тебе так скажу. Их история даже для меня стала загадкой. Надо будет самому поспрашивать мальчика, когда тот придёт в себя. Если брат успеет... А тем временем в лес Фрейи проник незваный гость, знающий нужное заклинание. На спокойной волне, совсем не переживая из-за черепахи над головой, мужчина вальяжно прошёлся по знакомым дорожкам, остановившись у порога, не забыв помахать старухе с панцирем. В своих руках он держал небольшой свёрток, который гость аккуратно положил под дверь и испарился, будто его и не было здесь. Кто-нибудь, да подберёт. Он это знал точно. Разве, прочитать сможет не каждый.

***

« Я часто вижу в снах идеальный мир. Но всякий раз, когда я пытаюсь его воссоздать из грёз, то сразу же рушатся чужие судьбы, чьи нити я обрезал без спроса. Вы скажите, что я чудовище, который лезет не свои дела — я же отвечу, что просто хочу уберечь тех, кого люблю. Поймав однажды время за крючки, я смотрел на разные ответвления. Где-то я был прав, а где-то приходилось мне искать решение. Казалось, всё будет идеально. Но я ошибся, посягнув на то, от чего меня пыталась оттянуть любовь. Всего один миг привёл весь мой план к крушению, наказав меня и моих детей. Я так хотел им помочь, но всякий раз лишь глубже заходил в отчаяние. То, что казалось мне простым, обернулось против, выслав в мою судьбу врага, которого в ней не было. Всякий раз я пробовал искать пути, чтобы порчу обдурить, пока не понял — всё внутри. Пришлось замкнуть мне круг с ошибкой, не позволив ей выскользнуть наружу. Её невозможно истребить, пока я дышу в столь проклятом свете. Лишь запереть в петле, чтобы моя тень навсегда оставалась в ней. Мы часть одной души. Я столько повидал и столько натворил, что нет мне во всём прощения. Но я делал это ради семьи. Мне пришлось создать вселенную, где я мог бы знать, что всё подвластно мне. Где я мог бы уберечь людей, так дорогих мне. И даже там моё проклятие нашло себе местечко. Но нашлись те, кто смогли перевернуть его. И какова ирония, что... Хех. Всё дело обстоит во мне. Я стал источником своих же проблем. Осуждайте меня, сколько вам влезет, но подарок хочу я отдать. Милая девочка, знала бы ты, сколь дорогой ты мне обошлась. И всё же я не виню тебя. Моё влияние уже не изменить. Отныне эта флейта принадлежит тебе по праву. Пусть музыка ведёт тебя и твой дух. Не бойся огня, не страшись пламени — знай, что эта стихия твой друг. Великий воин из Спарты, хочу тебя предупредить. Если не хочешь глобальной проблемы — расскажи сыну правду о себе. Поведай ему, что он не человек, иначе — новый мститель нагрянет во тьме. Поверь, я знаю, про что говорю. Я лично видел это своими глазами. Прошу тебя, расскажи ему. Не трави его душу ложными мечтами. Я всё узнаю через временные осколки. Ты ведь помнишь, как рычат волки?».

Локи, Божество иллюзий и обмана