Hide A Heart Of War

~~~ Каждый ребёнок без исключения рождается с метками – разноцветные брызги, принимающие аккуратную форму цветка, ложатся прямо над сердцем и обвиваются вокруг правого запястья. Совершенно одинаковые, цветущие под кожей благодаря неизвестным, высшим силам, их называют цветы сердца – самые первые цветы, дарованные человеку в момент его рождения, которые распускаются на теле несмотря ни на что. Со временем может появиться больше цветущих меток, отражающих жизнь человека, но самой важной всегда остается пара цветов сердца. Никто не знает, почему они расцветают. Неизвестно откуда они появляются и для чего. Невозможно даже сказать, кто и когда определил их значения – они были всегда. Все это, на самом деле, было не важно, потому что даже если бы не было книг, изучений и исследований, основанных на этих значениях, люди бы просто знали их. Отчего-то люди всегда без посторонней помощи понимали значение меток и то, что они в себе несут. Это был универсальный язык, и в нем была константа, которую нес в себе каждый – цветок сердца, несмотря на многие другие, распустившиеся на протяжении человеческой жизни, всегда будет важнее остальных. Цветок сердца несет в себе глубочайшее значение, истинное выражение того, что человек хранит в самой глубине его души. Поэтому, когда Энтони Старк рождается с соцветием тысячелистника, выгравированным прямо над его сердцем и отраженным на правом запястье, лепестки красные, как кровь, в центре – маленькие солнечные лучики желтого, в родильной палате стоит гробовая тишина. Никто, даже сам Говард Старк, не хочет ребенка, несущего в своем сердце войну. ~~~ В отличие от других людей, цветок сердца Тони перестает быть единственным довольно скоро, и первая метка распускается уже к тому времени, как ему исполняется один год. Веточка крошечных, нежно белых цветков грецкого ореха пробирается по коже за его правым ухом, обжигая холодом. А менее чем через десять секунд, круглые цветки сикоморы проступают малиновым цветом за левым. Его интеллект и любознательность по очереди распускаются на коже, чтобы весь мир мог разглядеть их. ~~~ Ни Говарду с его величием, цветущим ясенем, ни Марии, несущей в своем цветке каллы недостижимую красоту – потому что они никогда не были Отцом и Матерью, не для него, не для Тони, – не требовалось прилагать никаких усилий, пока он рос. Наибольшее, что они сделали для него – вручили кожаную манжету, чтобы спрятать запястье, и убедились в том, что он знает, как много проблем возникнет, если он позволит кому-нибудь увидеть его цветок сердца. Тони не понадобилось много времени, чтобы понять это, а немногим позже осознать, что о нем не особенно заботятся. К четырем годам у него в руке – первая собранная плата и захлопнутая прямо в лицо дверь, так что Тони знает это наверняка. Только что распустившийся цветок тисового дерева, который горит на его грудной клетке, является доказательством его печали. ~~~ Ему всего шесть, когда Говард насильно вкладывает стакан скотча в его руку и приказывает выпить. Говорит, что каждый мужчина должен пить, чтобы набраться храбрости. Говорит, что это сделает его мужиком. Тони не хочет быть мужиком, он хочет конструировать, хочет создавать, он хочет быть Тони. Но он все равно пьет, потому что больше всего этого он отчаянно желает получить одобрение Говарда. Получить хоть что-нибудь от Говарда. Ярко-красный цветок хирантодендрона прожигает свой путь к существованию прямо под тисовым цветом печали, предупреждая об опасности. ~~~ Он собирает первый двигатель в семь, но для Говарда этого все еще недостаточно. Ничто и никогда не будет достаточно для него. Появление маленькой веточки белой сирени, которую он обнаружил позже в ту ночь спрятанной между цветами тиса и хирантодендрона, было вполне ожидаемым. В конце концов, неоправданные надежды всегда причиняли ему особую боль. ~~~ Однажды Тони говорит Говарду, что не хочет создавать оружие. Он говорит, что хочет создавать роботов, строить самолеты, компьютеры и миллионы других, не менее полезных вещей. Он не желает причинять людям боль. Он мечтает быть героем, как Капитан Америка и его Коммандос. Кольцо Говарда разбивает ему губу, и в тот же миг Тони испытывает вкус крови, густой и тяжелой во рту, горькой и кусающей язык так, как когда-то ощущался скотч. – В твоем сердце война, мальчик, – презрительно усмехается Говард. – Даже не пытайся притвориться, что ты не тот, кем являешься на самом деле. Тони вновь чувствует знакомое жжение – новая цветочная метка разрастается по коже, но он не обращает на это никакого внимания, и даже не предпринимает попыток рассмотреть ее. Он не сводит глаз с Говарда, прижимая руки к истекающим кровью рту и носу. Еще маленький, но умный, Тони знает, что от хищников взгляда не отводят. ~~~ Позже, тем же вечером, он все-таки находит его. Цветок Иуды выжжен на коже под правой рукой, и Тони искренне не понимает почему. Ведь чтобы чувствовать себя преданным, надо, прежде всего, доверять. ~~~ Цветы цитрона, сплетенные с веточками сердечника и лозами ипомеи, плащом укрывают его плечи, когда ему исполняется девять. Гирлянды чистой печали, сотканные из всех ошибок его отца и потухшей надежды, также открыты для всего мира. Свидетельство тому, что он разочарован войной в его сердце, пожирающей всю ту любовь, которую родители могли бы дать ему, если бы не она. Тони теперь снимает рубашку только тогда, когда остается в комнате один, за закрытой дверью, и всегда проверяет, надежно ли застегнута манжета. Он не уверен, что именно прячет – цветочные метки или синяки. Как бы там ни было, он не желает, чтобы хоть что-то из этого было увидено. ~~~ Единственное, что по-настоящему приносит ему утешение – Джарвис, он и мимолетные появления фигуры тети Пегги, которая ненадолго врывается в его жизнь, а затем снова исчезает из нее на протяжении многих лет. Цветы сердца Джарвиса – настурция, и они – символ постоянства и непоколебимости в жестоком мире Тони. Тетя Пегги несет достоинство своих цветков клевера словно щит. Но когда она рядом, у нее всегда есть улыбка и объятья для Тони. Всегда есть время для него, и есть мягкие, заботливые и теплые руки, в которых он чувствует себя в безопасности. Две красные хризантемы, которые расцветают на его груди слева, когда ему десять – самое настоящее облегчение. – Я люблю, – кричат они миру, – Я люблю, я люблю, я люблю. И он любит, Господи, как же сильно он их любит. Любит их обоих. Это облегчение, потому что он уже был практически убежден, что не сможет когда-либо полюбить. Но он любит. ~~~ Тони становится старше. Обучение в школе оканчивается, и он уезжает в МИТ, слишком молодой и даже слишком маленький для многих вещей, но в некоторых смыслах намного старше всех тех, кто действительно так считает. Цветы клематиса прокладывают путь по задней части шеи к его затылку в четырнадцать, а Тони смеется, и смеется, и снова смеется, потому что он какой угодно, но совершенно точно не прекрасный. ~~~ Роуди – другое дело. Роуди и его цветущий кактус, кричащий о стойкости своего владельца. Роуди, который вытаскивает его из комнат вечно пьяных студентов, когда он выпил слишком много. Роуди, который пресекает десятки чужих рук в их попытке прикоснуться к Тони, когда он сам не в состоянии отказать. Роуди, который заботится о том, чтобы он был жив, здоров и накормлен. Роуди, который треплет его по волосам, хохочет над его шутками, и единственное, чего он требует от Тони – это регулярно есть, спать и заботиться о самом себе в целом. Роуди, который однажды спрашивает о цветке его сердца, потому что Тони никогда не снимает рубашку и даже оставляет манжету в его присутствии. Роуди, который становится тихим и печальным, когда Тони задирает рукав рубашки и срывает с себя манжету, швыряя ее на пол между ними словно перчатку, взывающую на дуэль, и поворачивает свое обнаженное запястье, чтобы показать ему. Роуди, который прижимает его к себе, который прикасается к нему не причиняя вреда, который ни разу не посмотрел на него иначе после того, как узнал, что сердце Тони наполнено войной. Роуди, который берет его под свое крыло, и две красных хризантемы превращаются в три. ~~~ На ладонях его рук шрамы – прямо под раскрывшимися на них цветами. Красные цветы бальзамина обвивают правую ладонь, листья лопуха – левую. Два способа сказать одно и то же. Не прикасайтесь ко мне. Тони больше ничего не берет из рук. Говард об этом позаботился. ~~~ К тому времени, как Говард и Мария умирают, к тому времени, как умирает Джарвис, Тони покрыт цветами, словно расшитый гобелен. Вся правая сторона его тела сокрыта цветениями, о значениях которых он желал бы не знать ничего. Тис и олеандр смешиваются с цветами гелениума и древа Иуды, и от плеча до самой талии не остается ни малейшего просвета чистой кожи. Иногда он спрашивает себя, расцветет ли на нем хоть что-нибудь другое, и найдется ли для этого хоть немного свободного места на его теле, уже наполовину оплетенном печалью и болью, смешанными с предательством и слезами. Тони не может не спрашивать себя – полюбят ли его хоть когда-нибудь? Найдет ли он того, благодаря кому на его теле зацветут незабудки истинной любви, а сердце наполнится ответной любовью так, как всю жизнь было заполнено войной? Он уверен, что все это не важно – любовь, в конце концов, надо заслужить, а он никогда ее не заслужит. ~~~ Тони собирает Дамми спустя шесть дней после похорон. Он тщательно, хоть и ужасно дрожащими руками, выводит цветки белой фиалки на корпусе Дамми. Будь счастлив – говорит цветок сердца, и это именно то, чего Тони больше всего на свете желает для своего нового, довольно-таки непоседливого сына. ~~~ В двадцать один компания переходит в его безраздельное владение. В двадцать два распускается цветок нарцисса, следуя изгибу его левого бедра, и впервые в жизни Тони всерьез задумывается о том, чтобы попытаться избавиться от метки. У него перед глазами стоят нарциссы, свидетельством безграничного эго оплетающие все правое предплечье Говарда. Тони не желает разделять цветок с Говардом, несмотря на то, что этот ублюдок уже давным-давно мертв. ~~~ Ю получает терпение подмаренника. Баттерфингерс – весьма своевольный характер и цветущий ясенец. В код ДЖАРВИСа вписан кукушкин цвет, потому что он – само остроумие в чистом виде. ~~~ К двадцати пяти годам у Тони появляется еще один секрет – большие колоски цветущего щавеля, которые он прячет так же тщательно, как цветы своего сердца, полностью покрывают его левое бедро. Четыре больших цветка – по одному для каждого бота и один для ДЖАРВИСа. Они – его дети, и он их любит. ~~~ У Тони больше цветочных меток, чем у кого-либо. Они разливаются по коже вихрями цветов и форм, рисуя его прошлое и все то, что скрыто в сердце, миллионами разоблачающих рисунков. Бо́льшую часть своей жизни он проводит упакованный в рубашки с длинным рукавом и брюки, появляясь на вечеринках скрытый под слоями специально разработанной краски, благодаря которой все тело выглядит идеально гладким, а кожа – абсолютно чистой. Ходят слухи, что на его теле нет даже цветка сердца. Говорят, что у него нет души. Все это, конечно же, просто смешно – Тони все-таки носит манжету, а некоторые метки даже не пытается спрятать – цветы на руках, за ушами и на задней части шеи видны всем. Но даже это не заставляет шепот за его спиной умолкнуть. Шепот за спиной будет преследовать его всю жизнь. ~~~ Пеппер прекрасна, и пурпурное цветение ее аквилегии идеально сочетается с ее решительностью и волей к победе. На мгновенье Тони кажется, что он мог бы полюбить ее, и только для нее последние участки чистой кожи могли бы покрыться незабудками. Но затем он видит как на нее смотрит Хэппи, над сердцем которого цветет гибискус, и отпускает все мысли о ней. Она слишком хороша для такого человека, как он. Слишком хороша для человека с истерзанной душой и войной в сердце. ~~~ Афганистан приносит с собой кошмары, которые – Тони это прекрасно понимает – будут преследовать его до самого последнего вздоха. Он чувствует, как на спине обжигающие ледяным проступают новые цветы каждый раз, когда его голову насильно погружают в воду. Йенсен с достоинством цветущего клевера позже держит для него зеркало, чтобы он мог рассмотреть себя сзади. По спине океаном рассыпаются мелкие желтые гвоздики. Все они – каждое отчаянное «нет», которое он прокричал с того момента, как появился здесь. ~~~ Он совершенно не удивляется, когда скорбь по Йенсену также расцветает на его коже. Один-единственный цветок чернобривца прекрасно вписывается в тот букет боли, что подарил ему Говард. ~~~ Тони собирает свой костюм буквально из ничего, а когда Марк III доказывает свою полную дееспособность, безграничная радость желтых роз обвивает обе его лодыжки. Ощущение полета – нечто новое, несравнимое ни с чем, что Тони когда-либо испытывал в своей жизни, и он наслаждается каждым его мигом. ~~~ Вспоминая все прошедшие события, Тони мог бы догадаться, что за всем этим стоит Оби- Стейн, и он был просто обязан относиться к человеку, носящему над сердцем цветки черники, с подозрением. Его кожа, как-никак, была расписана предательством. ~~~ Вокруг реактора плетутся веточки болиголова, но даже цветы не могут скрыть следы палладиума, разъедающего его тело. Они всего лишь предзнаменуют смерть, о скором приходе которой он и без того знает. ~~~ Даже после того, как он создает новый элемент, даже после того, как реактор больше не отравляет его, а Ванко давно мертв, болиголов преследует его. Потому что теперь он на самом деле осознал его значение. Все это – броня, бесконечные драки и их жестокость. Все это убьет его. А что Тони? Тони наплевать. У него на коже нет ни одной незабудки, и терять тоже нечего. Абсолютно. Так что… оно того стоит. ~~~ Незабудки разливаются голубым на руках Пеппер и Хэппи, а когда они переплетают пальцы, цветы превращаются в сплошной океан безграничной синевы. Крохотный цветок герани распускается на сгибе левого запястья, и Тони, потирая саднящее место, изо всех сил старается игнорировать собственную зависть, проступающую на коже. ~~~ Когда Локи заявляет о себе, Тони получает просьбу о помощи – его приглашают присоединиться к команде, в которую так долго не соглашались принимать, считая неподходящим. Он встречает Стива, и все идет совсем не так, как он бы этого хотел. Происходящее сильно отличается от того, что он представлял себе в самых потаенных, самых нежных уголках своей души. Слова Стива эхом повторяются у него в голове, и в этот миг Тони был готов поклясться, что слышит хохот Говарда где-то на задворках своего сознания. Но он не заостряет на этом свое внимание. Не может себе этого позволить. Слишком много событий, и слишком много дел. Он отступает, игнорируя расцветающие на ребрах соцветия пеларгонии. Он уже привык к тому, что разочарование и неоправданные ожидания покрывали его кожу столько, сколько он себя помнил. По большому счету, ничего не изменилось. ~~~ Он проходит сквозь червоточину. Он падает. Цветы кипариса, обрамляющие ключицы, совсем не удивляют его. В конце концов, он все-таки был мертв, хоть и ненадолго. ~~~ После этого было весьма странно собрать новую команду, убедив всех жить под одной крышей. Странно, но в наилучшем смысле. Вскоре вдоль его позвоночника распускается грушевый цвет – свидетельство его искренней привязанности к этой маленькой разношерстной семейке потрепанных людей, полноправным членом которой он каким-то неизвестным ему самому образом умудрился стать. С ними был Брюс, который клялся, что потерял свой цветок сердца, приобретя Халка, но Тони знает лучше. Кожа Брюса, быть может, и стала чистой, но не кожа Халка. Цветы и ветви можжевельника схлестываются на его огромной груди в доказательстве того, что он всегда будет защищать Брюса, даже если сам Брюс этого не знает. Народ Тора не имел цветов сердца, что было весьма необычно и даже немного беспокоило, но все недоверие прошло, когда Тор рассказал им о видимых ему аурах, окутывающих каждого мягким внеземным светом. На теле Клинта было много меток – не настолько много, как у Тони, но все же больше, чем обычно. Его цветок сердца – оранжевая ястребиночка, и просто смешно насколько точно ее зоркоглазость характеризует своего владельца. Тони казалось, что Наташа откажется расстаться с тайной своего цветка, но это было не так. Ее красный пион символизировал преданность, а когда он замечал как она смотрит на Клинта… Что ж, Тони не чувствовал никакого удивления. К тому же, абсолютно идентичные узоры незабудок на их указательных пальцах говорили о многом, как бы оба не настаивали на том, что любовь – это детские сказки. Совсем не удивляет его и Стив, цветок которого просто не мог выглядеть иначе. Цвет черного тополя на его коже – выражение великого мужества, подходило Стиву идеально. Куда менее ему шли чернобривцы, оплетающие руки. Эти символы глубокой скорби и утраты заставляли что-то в животе Тони болезненно сжиматься, потому что он сделал бы все что угодно, чтобы перенести эту боль вместо него; он был готов отдать собственную жизнь, если бы это помогло вернуть Баки и всех тех, кого Стив потерял. Но он никак не мог помочь. А Стив, черт его возьми, ни за что бы не согласился принять от него помощь. ~~~ Шесть месяцев спустя Тони решительно не замечает желтую акацию, распустившуюся под правым коленом. У него нет времени на тайную любовь. ~~~ Желтый тюльпан тянется вверх вдоль правой ступни, и его Тони так же упорно игнорирует. Он уже давно знает, что его любовь безнадежна, так же, как ему известно и то, что Стив никогда не полюбит его в ответ. У Стива – храброе сердце, обвивающая руки скорбь, а по отношению к Тони ничего более, чем постепенно крепнущая дружба и невероятно слаженная командная работа. Пусть его сердце на миг замирает, когда Стив улыбается ему, и не важно, что Тони делает все возможное, чтобы провести рядом с ним как можно больше времени – и ловит себя на этом. Все это совершенно не имеет значения. Потому что Тони несет в сердце войну и столько сожаления, что не облегчит свою ношу, даже если с кем-нибудь ее разделит. Он знает, что лучше не терзать себя напрасными надеждами. Незабудки не зацветут для него. Никогда. ~~~ А затем все меняется. ~~~ ЩИТ разрушен, и Стив возвращается в Башню зализывать раны, с новым другом – под мышкой, со старым – рука об руку. Цветущая верба Сэма Уилсона в самом деле соответствует его искренности. Баки Барнс оказался бóльшим сюрпризом, чем Тони был готов признать – цветки колокольчика над его сердцем гласили о постоянстве и верности носящего их, что было немного иронично. Тони принимает обоих невзирая ни на что, и, ни на миг не задумываясь, предоставляет обоим комнаты в Башне. После «проведения инструктажа» он спускается в мастерскую, где создает для каждого отдельные файлы в очереди для будущих проектов – потому что они теперь с ним, и ему необходимо убедиться, что их экипировка будет соответствующей. ~~~ Два новых человека прекрасно присоединяются к обществу проживающих в Башне. Сэм моментально становится закадычным другом Клинта и Наташи, а Тони никогда не видел Стива счастливее, чем сейчас, когда рядом с ним был Баки. Все улыбки Стива предназначены Баки, они яркие и счастливые – а Тони, как сильно бы не старался, так и не смог стать причиной ни одной из них. Каждая улыбка теперь отзывалась тупой болью где-то внутри. Тони пытался ненавидеть Баки, но это не помогало – он никак не мог заставить себя относиться к нему плохо. Сбросив со своего разума последние оковы Гидры, он стал совершенно очарователен, в равной степени саркастичен, и это было как раз то, что всегда притягивало Тони. Казалось, что и Баки в свою очередь питает симпатию к Тони, потому что огромное количество времени проводит у Тони в мастерской, играя с ботами или просто читая на диване. С ним приходит и Стив – с альбомом для рисования в руках и улыбкой на лице, неизменно озаряющей окружающих на протяжении последних недель. Кажется, что они всегда были там, с ним, и Тони, отказываясь до конца верить происходящему, поглядывает на них краем глаза, пока в его душе бушуют страх и недоверие. Он не знает, почему они приходят, но знает, что когда они, в конце концов, покинут его, будет больно. ~~~ Проходит три месяца, и у его желтой акации появляется еще одна цветущая веточка, а к желтому тюльпану присоединяется еще один цветок. Как обычно, у Тони все было не так, как у других людей. Разве у него не было бы двоих, которых он тайно и неразделенно любит, или была бы какая-то иная причина для этого? Особенно если учесть, что он влюблен в пару, где двое искренне любят друг друга даже после того, через что они оба прошли – вместе или в одиночку. В этой паре нет места для Тони, между ними никогда не найдется свободного пространства. Стив хранит в своем сердце мужество, Баки – постоянство. Между ними нет места войне, которую принесет с собой Тони. ~~~ Тор вернулся в Асгард, Сэм пропадал на одном из своих бесконечных свиданий, а все остальные собрались в гостинной общего этажа, когда, наконец, был задан тот самый вопрос, которого Тони уже давно и ожидал, и боялся. – Знаешь, Тони, мы все уже давно общаемся, и мне кажется, никто до сих пор ни разу не видел твой цветок сердца, – этот вопрос поднял Клинт, что было не удивительно с его склонностью выявлять слабые места людей и, хоть и не специально, растаптывать чужие чувства с энтузиазмом заправского танцора американского степа. – Мы, конечно же, видели некоторые твои метки, но ты всегда носишь эту манжету, да и длинные рукава со штанами всегда на тебе. – Если бы я плохо знал тебя, птичий мозг, то решил бы, что ты пытаешься заставить меня раздеться, – пытается уклониться от ответа Тони, потому что последнее, чего он хочет – это чтобы все узнали что покрывает его кожу. – А, между прочим, он прав, не так ли? – замечает Стив, слегка улыбаясь. – Все наши метки, Тони, ты уже видел. И не похоже, чтобы мы видели тебя хотя бы в рубашке с коротким рукавом. – Уверен, мы теряем многое, – Баки ухмыляется, глядя прямо на него, а Тони одновременно и очарован этой ухмылкой, вызывающей желание прикоснуться к чужим губам, и ненавидит себя за это. – Готов поспорить, под всем этим шелком ты прячешь прекраснейшие соцветия, Старк. – Осторожнее, Барнс, иначе заставишь меня покраснеть, – Тони откидывается на сидение, широко расставив ноги и делая вид, что тема разговора его ничуть не затрагивает. – ЩИТ, кстати говоря, до сих пор так и не составил полный список твоих меток, – вставила Наташа, – Фьюри с ума сходит из-за того, что не смог найти ни единой души, которая могла бы назвать твой цветок сердца. – Этой радостью я обязан водостойкой краске от СИ, – Тони отсалютовал ей бокалом, – Скрывает мое тело от шпионов и папарацци с первого дня своего создания. – Но у тебя есть метки кроме тех, что мы видели, не так ли? – спрашивает Брюс. – Конечно, есть, – не раздумывая отвечает ему Тони, потому что он всегда был привязан к Брюсу больше, чем к остальным. – И как много? – интересуется Стив. – Много, – Тони ограничивается ответом в общих чертах. – Пять? – спрашивает Клинт, удивлённо поднимая брови, когда Тони отрицательно качает головой, – Десять? Пятнадцать? Двадцать? Больше двадцати, черт возьми? – Намного больше, Китнисс, – в конце концов, признает Тони, потому что все смотрят на него с удивлением и интересом, и, не смотря на то, что получать такие взгляды было не в новинку, никаких приятных эмоций в данном случае они не вызывали. – И я не собираюсь раздеваться, чтобы показать их, так что даже не утруждайте себя просьбами об этом. – Ты отстой, Тони, – Клинт почти серьезно надувает губы. – Ничего подобного, – улыбается Тони. Неодобрительно ворча, все возвращаются к просмотру фильма. Все, кроме Баки и Стива. Тони чувствует на себе прожигающий взгляд обоих весь вечер. ~~~ Два месяца спустя, когда он приходит на кухню чтобы выпить кофе, Тони с самым настоящим ужасом замирает, рассматривая незабудки, разливающиеся по обеим рукам Стива и живой руке Баки, не оставляя ни малейшего просвета чистой кожи. Тони разворачивается на каблуках и возвращается обратно в мастерскую, напрочь забыв про кофе. – Полная блокировка, ДЖАРВИС, – его голос неестественный, скрипучий. – Хорошо, Сэр. Тони склоняется над раковиной, и все то время, пока цвет скорбящей невесты прожигает левую часть ребер, его пустой желудок скручивает от тошноты. Она ложится на кожу идеально – приносящая боль глубокая привязанность к Стиву и Баки, цветущая в доказательство того, что он потерял все, что любил. ~~~ Тони целыми днями не выходит из мастерской. Он игнорирует попытки членов команды достучаться до него, когда они все по очереди спускаются вниз, к нему. Игнорирует он и Стива с Баки, которые продолжали приходить вновь и вновь, с хмурыми лицами и едой для него. Он работает, погружаясь с головой в разработки и проекты СИ – все, что угодно, чтобы не чувствовать, и что угодно, чтобы не думать. Он работает с паяльной лампой до тех пор, пока искры не начинают разлетаться во все стороны и ДЖАРВИСу приходится чуть ли не кричать на него, чтобы он отложил инструмент. Тогда он берет молоток и бездумно крушит металлолом и прочий мусор, попадающийся под руку. Все что угодно, чтобы отвлечься. Все что угодно, чтобы забыться. Все что угодно, чтобы не думать о том, что он, наконец, окончательно потерял их обоих, хоть, по сути, не имел ни одного. Все это не помогает. ~~~ Он весь покрыт мазутом, маслом и еще бог знает чем, когда, наконец, покидает мастерскую и поднимается наверх, на свой этаж – прямиком в ванную комнату, где ДЖАРВИС уже включил для него душ. Перед глазами все плывет, и в ванную он просто вваливается, настолько измученный, что чуть не забывает раздеться, прежде чем встать под струи воды. Масло пропиталось сквозь рубашку, и он на автопилоте оттирает его с рук и груди, пока до него не доходит, что грязь не смывается. А затем он понимает, что не может смыть что-то голубое. ~~~ Встав перед зеркалом, чистый и полностью обнаженный, Тони разглядывает свое тело, и внутри него стремительно разрастаются страх вместе с отчаяньем. Незабудки. Он окутан ими. Вся левая сторона грудной клетки до конца ребер, спина и обе руки. Синие цветы заняли каждый свободный участок его кожи, кое-где даже выглядывая в небольших просветах между другими метками. Они заплетали руки до кончиков пальцев, и Тони теперь никак не спрячет их, не надевая перчатки или не прибегая к краске для тела. Открытыми и чистыми остались лишь правое бедро и местечко на ребрах слева, прямо над кисточками скорбящей невесты. Тони прикусывает щеку изнутри настолько сильно, что чувствует вкус крови во рту, потому что все это… это чертовски жестоко. Он, наконец, получил незабудки, но они оказались совершенно бесполезны. Он наконец-то получил метки истинной любви и от них нет никакого толку, потому что для него нет места между Стивом и Баки. Тони съезжает по стене на холодный пол ванной и плачет, пряча лицо в ладонях. ~~~ Конечно же, он приводит себя в порядок. Потому что, помимо всего прочего, это – то, что он делает лучше всего. Он достает краску и, убедившись в том, что его руки хорошо покрыты ей до локтей, застегивает на запястье привычную манжету и идет одеваться. Он – Тони Старк, как бы там ни было. Война живет в его сердце, в его плоти и крови, и он никогда не позволит этому сломать себя.