Пустышка

       Чимин не находил себе место очень долгое время после случившегося.        Он просто не мог поверить в то, что так просто поддался своим чувствам, на взаимность которых даже не надеялся. Что опустился до такого уровня, что ему приходилось собирать себя по частицам от осознания того, что он был настолько возбуждён грубостями Чонгука и не отдавал отчет своим действиям. А ведь парень серьёзно хотел признаться ему и поговорить, ведь его чувства серьёзно могут мешать их работе или даже личной жизни. Пак, естественно, знал, что у него никого нет, но где-то в глубине подсознания надеялся, что ради него тот забросит такой образ жизни.        Конечно, он был не первым его партнёром, но чувства к нему были определённо самыми сильными из всех, что ему удалось вспомнить. Как сейчас вспоминается: сначала первая любовь в подростковом возрасте и сопли в подушку на протяжении двух недель от того, что она его отвергла. Потом полная погруженность в работу и пара-тройка коротких отношений, пришедших к нему с популярностью. Да, симпатия к этим девушкам определённо была, но она длилась недолго. Его не переполняло нежностью при каждом случайном взгляде на них, как это было с Чонгуком. Они не занимали важное место в его жизни и все мысли в его голове, но явно не были просто развлечением, как, например, он для Чонгука.        Почему постоянно Чонгук? Почему это так больно? Почему его всё ещё кроет от одной мысли о том, что младший к нему ничего не чувствовал? Он ведь не обязан был, Чимин сам прыгнул к нему в постель, а после просто ушёл без каких-либо объяснений. Он хотел просто выкинуть это из головы и продолжить с ним общаться только на сцене, чтобы не доставлять никаких проблем остальным, но получалось, откровенно говоря, плохо.        Каждая минута его жизни, каждая жалкая клетка в его теле и каждая эмоция на его лице была наполнена одним сплошным страхом и разочарованием. Зачем он окончательно всё испортил? Зачем он сломал себя накачанными руками любимого, но не любящего человека? Из головы не хотел выходить ни Чон, ни тот вечер, который он с ним провёл. Парадоксально, ведь тогда в противовес она была совершенно пустой, не считая проскакивающих иногда укоров совести и непрекращающегося «этонеправильнонеправильнонеправильно», на которое он закрыл глаза от удовольствия.        Всё это отразилось на его физическом состоянии, что нельзя было скрыть от фанатов. Даже под толстым слоем тональной основы можно заметить тёмные круги на его красивом побледневшем лице. Он ухаживал за собой только чтобы не получить от менеджеров, но помогало это не очень хорошо, да и ел один раз в день какую-нибудь дешёвую лапшу по той же причине. Парень и сам заметил, что на смену пухлым щёчкам пришли сдутые скулы, а красивое подкачанное тело становилось совершенно тощим, но его это никак не беспокоило.        Его вообще ничего не беспокоило. Если только Чонгук, и то всего четыре часа в день, отведённые ему на сон. В это время дня или, точнее, ночи, он просто смотрел в потолок или плакал, пытаясь успокоиться и заснуть. Раньше он продолжал в это время тренироваться, если его что-то волновало, но сейчас он при первой же возможности сбегал к себе в комнату. Подальше от взволнованных взглядов старших, непонимающей пары глаз Тэхёна и совершенно ничего не выражающего Чонгука. Чонгук вообще, видимо, был хорошим актёром, раз так умело строил из себя уставшего и не знающего ребёнка. Замечающие тяжёлые вздохи Чимина ребята обеспокоенно спрашивали самых младших, с которыми тот раньше общался больше всего, но оба искренне говорили, что знают не больше остальных.        С другой стороны хорошо, что тот не приходил выяснять отношения, а позволял Чимину делать с собой всё что угодно. В конце концов, понимать, что ему не всё равно — было бы в разы больнее, когда он сам с головой бросился в этот ад и сейчас самозабвенно страдал. И то, что другие совершенно ничего не знали, казалось ему правильным, хоть и заставляло чувствовать вину. Каждый раз он лишь неловко улыбался и уходил, вместо того, чтобы объяснить им всё и тем самым заставлять переживать самых близких друзей ещё больше. Нельзя делить своих демонов с кем-то другим. Нельзя, чтобы о его чувствах узнали. Нельзя, чтобы о нём так сильно беспокоились, как сейчас. Он не заслуживает, он сам во всём виноват.