Розыгрыш

Только вот Влад ошибся. Славик стал приходить к нему каждый день после учёбы, притаскивая апельсины. «Как же банально…» — думал гот, но ел. Давился, потому что ненавидит цитрусы, но ел. Говорить он мог уже на следующий день, но понимал, что обо всём, о чём нужно было бы рассказать, говорить нужно совершенно не в больнице, когда вокруг снуют доктора и медсёстры, заглядывая к ним в палату и глядя с плохо скрываемым отвращением. Славик же, в свою очередь, и не думал молчать — рассказывал обо всём, начиная с того, что Эрика и Ариша наконец-то открыли всем свои отношения, что шокировало спортсмена, но никак не Влада, который знал обо всём с самого начала, когда ему об этом проболталась пьяная кошатница; и заканчивая тем, что вся их компания из троих человек ждёт его выздоровления, а по поводу выписки собираются закатить пьянку такую, что опьянеет даже Влад. Только вот одного он не понимал. Почему Славик перед уходом всегда целует его в лоб. Неужели за две недели нельзя было набраться смелости спуститься, чёрт побери, хоть немного ниже?! *** — Всем привет, — непривычно хрипло проговорил Влад, заходя в собственную квартиру, где уже сидели в обнимку две девушки. За его спиной шёл Славик, готовый поддержать своего тощего друга, идущего на дрожащих ногах. Только вот поддержка тому была не очень нужна… в действительности. Однако Влад специально периодически оступался, чтоб его поймали, прижали к тёплой груди и попытались взять на руки. Всё было настолько странным и нелепым, что гот сам не понимал, что происходит. Но стоило девушкам удалиться с кухни, рассматривать коллекцию гробов, как Влад снова перестал смотреть на Славика. Отвёл взгляд, зарделся краской, но не мог на него посмотреть. — Сколько слов с той бумажки — правда? — светловолосый заговорил первым, руша звенящую тишину. — Все, кроме трёх последних, — хмыкнул Влад, намекая, что последними словами были «я», «тебя» и «люблю», опуская ресницы и только сквозь них глядя на любимое лицо. — А сколько раз ты соврал сейчас? — едва сдерживает смех Слава. — Четыре из четырёх, непонятно, что ли? — гот морщится, прикусывая дрожащие губы и хватая из открытой пачки сигарет одну. — А нахера? — задаёт резонный вопрос спортсмен, вырывая из рук Влада палочку смерти, отправляя её в мусор. Ответом служит молчание. Недолгое, но молчание, после которого слова кое-как начинают складываться в предложения. — А если я хотел, чтоб наше общение сдвинулось с мёртвой точки? — брюнет закрывает глаза ладонями, будто сейчас начнёт рыдать. — Ага, бля, общение с неё сдвинулось, а ты чуть к ней не пришёл, придурка кусок, — рычит Славик, вставая со ставшей родной табуретки и делая шаг к Владу. — И что? Какая, к чёрту, разница, живой я или мёртвый? Тебя только так можно было заставить со мной переспать! Ты ж у нас гомофоб, даже с бабами анал не практикуешь! Что уж о другом говорить! — зло выкрикнул он, но тут же оказался в объятьях Славика. В стальных объятьях, не дающих даже вздохнуть лишний раз. — Именно поэтому ты напиздел, что ты меня выебал, чем сыграл на моих принципах и добился секса? И чё? Нахера вешаться было?! — объятья сжались ещё сильнее, послышался хруст вправляемого позвоночника. — А ты бы поговорил со мной просто так? — слабо произносит Влад. — И… тогда… ты… бля, мне казалось, что это будет легче сказать. — Чё сказать? — обращая внимание только на последнюю часть предложения, произносит Славик, ослабляя хватку и смотря теперь прямо в постепенно краснеющее лицо гота. Вот вся кожа зеленоватая, а щёки как помидорины. Славик бы посмеялся, но не до этого сейчас. — Тогда… — Влад отворачивается. — Ты тогда сказал, что любишь меня. Но ты был настолько пьян, что вряд ли бы это вспомнил… и я… решил… что сделать вид, что я тебя трахнул, хоть как-то поможет тебе в голове удержать эти три глупых слова. Первая мысль в голове Славика: «Бля…». Вторая мысль в голове Славика: «Бля!» А третью мысль он озвучил вслух: — Гений, сука… — но из объятий не выпустил, вжимая Влада в себя ещё сильнее. — Ты и из той бумажки, где я доходчиво описал, что ничего не было и что всё это просто чтоб признаться тебе, вроде всё узнать должен был… — в конце парень всхлипывает, утыкаясь в родное плечо и щедро поливая его непослушными слезами. — Ну понял я, и чё? — Можешь идти! Всем за всё отомщено, я живой и здоровый, всё прекрасно! — Не, не гений, придурок, — вздыхает Славик, хватая Влада за плечи и отрывая от себя. — Раз сказал тогда, что люблю, значит люблю, хули ты мне тут. И впился в губы парня требовательным и сладким поцелуем, беря лицо со впалыми щеками в ладони и размазывая по нему набегающие слёзы. — Ну, сё, хватит, не реви, чё, как баба что ль… — Славик сам краснеет, но из объятий своё сокровище не выпускает. Сокровище, кстати, рыдать тут же перестаёт, странным взглядом смотря в глаза… возлюбленного? Парня? Кто они теперь? — А я тебя тоже, ну, да, — краснея как школьница, говорит Влад, хватая Славика за рукав и начиная куда-то с кухни тащить. — Э, а масло как же? — пытается посмеяться спортсмен, но выходит криво. Влад тем временем затаскивает его в спальню и закрывает за собой дверь, чтоб девушки не дай бог не ворвались в самый ответственный момент. — А это так по канону надо, чтоб сразу после признания парочка потрахалась? — хмыкает Славик, садясь на мягкую кровать. В этой комнате он никогда не был. Вообще тут никто, кроме Влада, не был. Это была его обитель, которая была совершенно обыкновенной комнатой: голубоватые (под цвет ориентации) обои, собственноручно нарисованные картины на стенах, стол, заваленный кистями, карандашами, заляпанный графический планшет перед ноутбуком… — Ну, знаешь, по твоей логике, раз ты мне отомстил ни за что, то теперь мстить тебе должен я, не так ли? — Влад садится Славику на коленки, зарываясь пальцами в мягкие светлые волосы, почёсывая их. — Ты хочешь меня трахнуть? — выгибает бровь тот, наклоняя шею так, чтоб Владу было удобнее чесать. — Ты против? — тот наклоняется всё ниже к пухлым и красным губам, чтоб поцеловать их, но вместо этого дразнит, лишь касаясь языком, но тут же отдаляясь. — Не то чтобы… — смущённо бормочет Славик, всё живее ощущая чувство вины и понимая, что он не просто не хочет отказываться — он не имеет на это никакого права. Теперь уже Влад сжимает лицо парня в ладонях, целуя. Пока нежно, лишь немного касаясь его губ своими, прикрывая глаза и ощущая, что их сердца бьются в одинаковом бешеном ритме. Тонкие пальцы гота прошлись от щёк Славика к его шее, а затем к молнии олимпийки… тот сглотнул, но поцелуя не разорвал, кладя ладони на бёдра Влада, чуть сжимая пальцы, будто бы он сейчас хозяин ситуации, в чём его вскоре разубедили, рывком распахнув олимпийку и забравшись пальцами под футболку спортсмена, нащупывая тёмные бусины аккуратных сосков. — А у тебя кусты на груди так и не выросли, — ухмыльнулся гот, двигая бёдрами взад-вперед, распаляя парня под собой. — А как кричал, что после совершеннолетия вырастут… — Иди ты на хуй, — ухмыльнулся Славик, слегка млея от нежных прикосновений. — Нет уж, туда пойдёшь ты, — Влад облизнулся, после чего снова впился в губы Славика поцелуем, блокируя дальнейшие возмущения, начиная пальцами мучить ставшие внезапно слишком чувствительными соски. Стянув со Славика футболку вместе с олимпийкой, гот разделся сам, но лишь наполовину. От того, насколько он худой и женственный, у спортсмена буквально слюнки потекли. Они оба были возбуждены друг другом чуть ли не до предела, и это после всего-то поцелуя… Только вот Влад решил пойти дальше, спустившись с коленей Славика на пол, устраиваясь между его ног и всматриваясь в ошеломлённое лицо. Постепенно пальцами стягивая спортивки, но оставляя боксеры на местах, как бы невзначай задевая зажатый их тканью член, от смазки из которого на них образовалось небольшое влажное пятнышко. Именно к этому пятнышку Влад и припал губами, но вскоре всё равно начал постепенно стягивать оставшийся элемент одежды Славика, заставляя того ещё сильнее покраснеть. Стоило Владу коснуться губами до налившейся кровью головки, как парень шумно выдохнул. Готу, видимо, реакция понравилась, а потому он снова поцеловал пенис парня, только уже касаясь влажным языком. Прошёлся по всей длине, будто пытаясь оставить на нём засосы, а после вобрал в рот головку, заставляя Славика зарыться в его волосы пальцами, пытаясь притянуть глубже, толкаясь в горячий и нежный рот, смакуя это тянущее и болезненное ощущение возбуждения. Влад не заставил себя долго ждать, постепенно вбирая всё больше, но периодически отдаляясь, чтобы поиграться с уретрой кончиком языка и слизать вязкую и солёную капельку смазки. Когда Слава уже беззастенчиво стонал от движений губ и языка Влада на его члене, гот решил, что тому достаточно возбуждения, после чего поднялся, толкая парня так, чтоб тот упал на спину. — Повернись. Да, на живот, — и хищно облизнулся с фанатичной улыбкой, будто смакуя вкус мужского члена, оставшийся на его губах. Спортсмен покраснел, но перевернулся, чуть приподняв попу, понимая, что, если не будет столь смущающей подготовки — будет совершенно не смущающая боль, а её он ой как не хотел. Стоило тонким и холодным пальцам Влада коснуться ягодиц Славы, как тот вздохнул. — Ты знал, что у тебя там тоже волосы золотистые? — брюнет обвёл обе половинки пальцами, едва сжимая их. — Завали ебало… — пробурчал Славик, за что получил звонкий шлепок. Всё ещё холодные ладони впились в ягодицы, беззастенчиво их лапая. — Х-хватит! С члена светловолосого сорвалась капелька смазки, а Влад на пару мгновений отдалился. Послышался звук открывающейся крышки непонятно чего — Славик боялся повернуть голову. После чего влажные, измазанные чем-то вязким и холодным пальцы дотронулись до сжатого ануса парня. — Расслабься, — тихий шёпот, который слышен даже на таком расстоянии. — Бля, легко, конечно, сказать! — простонал ему в ответ парень, когда в него вошёл один палец, который чуть ли не сразу начал сгибаться и разгибаться, ощупывая нежные стенки, но не принося почти никакого дискомфорта. — Чшшш… — Влад наклонился прямо к уху Славы, обжигая его дыханием и прикусывая светлую мочку. Постепенно внутрь дырочки спортсмена начал проникать второй палец, а затем и последующий — только тогда Славик вскрикнул, кусая губу. Непонятно почему, но его плавило от этих движений. Внутри него орудовало три пальца, а он тёк как шлюшка… Стоило Владу нащупать, а затем надавить на какую-то точку, как парень под ним не смог сдержать стона, от которого у гота штаны чуть не начали дымиться. Резким движением убрав руку от задницы Славика, гот приспустил собственные джинсы вместе с бельём, приставляя головку к разработанному и влажному входу. — Вот как нужно, чтоб было не больно, — прошептал он, надавливая внутрь и мучительно медленно входя. Ему хотелось засадить сразу и весь, ловя кайф от каждого быстрого, но приносящего боль Славику движения… но нет, он сейчас мучил не только себя, но и своего парня, заполняя его постепенно, заставляя того прочувствовать каждый сантиметр проникающего внутрь него органа. Когда бёдра Влада шлёпнули о ягодицы Славика, они оба счастливо выдохнули. Да, у Влада член был чуть меньше, но это никого не волнует, потому что они оба были готовы взорваться от удовольствия и этим доказать, что размер значения не имеет. Гот начал постепенно двигать бёдрами, срывая стоны с губ парня, заставляя того выгибать спину, на которой прозрачными капельками блестел пот, который Влад слизнул, доходя до шеи Славика и кусая его в плечо, заставляя вскрикнуть. Только вот крик был слишком похож на стон. Темп толчков постепенно нарастал, а руки гота блуждали по телу Славика, заставляя того захлёбываться стонами, в которых было одно лишь наслаждение. Каждый раз, стоило Владу задеть ту волшебную точку, о наличии которой внутри себя парень и не подозревал, как он был готов взорваться. Он выгибал спину, чтоб по ней попадали как можно чаще… Уже разгорячённая рука Влада легла на стоящий колом и истекающей смазкой член Славика, пару раз по нему проходясь, будто желая выдавить из него всю смазку… Этого парень сдержать уже не смог, толкаясь прямо во влажную ладонь, после чего в неё же кончая, сжимаясь так, что парень, только что приласкавший его, тоже изливается, даже не выходя. Некоторое время им потребовалось, чтоб отдышаться, после чего они друг от друга отлипли, а Влад выдал: — В душ вали, а то и так всё одеяло обкончал, — шутливо пиная Славика. — Я ж потом вернусь, — хмурится тот, но старается сжать задницу так, чтоб ничего не вытекло. — А куда ж ты денешься, — смеётся тот, находя влажные салфетки и вытирая собственный член. *** Уже позднее, лёжа друг у друга в объятиях и потягивая какую-то сладкую и алкогольную хрень, которую опять выбрали девки, развлекающиеся сейчас в соседней комнате, парни разговорились. — И когда ты понял, что любишь меня? — выгнул бровь Славик, зарываясь пальцами в тёмные и мягкие волосы Влада. — Когда мы в детстве друг на друге поцелуи тренировали, лол, — хмыкнул тот, кладя голову на плечо возлюбленного. — Чё, такое было? Пиздишь! — смеётся тот, но лишь чмокает парня в макушку, точно зная, что такой элемент их совместной биографии был. — И чтоб этой херни с суицидами больше не было. — С чего это? Моя жизнь, когда хочу, тогда и прерываю, — бурчит Влад, морщась. — Как там ванильные посты у Ари на стене говорят: в отношениях не бывает твоего и моего, а есть только наше? Вот, в общем, суть усёк?! — Славик кладёт ладонь на челюсть парня, поворачивая его лицо к себе. — Ну… я подумаю… — краснеет тот, снова утопая в любимых голубых глазах. — В любом случае, контролировать ты этого не сможешь, — он передёргивает плечами. — В таком случае завтра я переезжаю к тебе, тем более от тебя в шарагу ходить ближе, — говорит Славик как само собой разумеющееся. — На целый один квартал! — смеётся Влад, после чего тянется за поцелуем на сон грядущий, а получая его, засыпает, прижавшись к тёплому боку любимого, который наконец-то сумел себя принять.