Магия любви

      Малефисента стояла над телом Стефана и пыталась понять, что испытывает в этот момент. Ненависть? Нет, ненависть к нему умерла вместе с ним. Жалость? Нет, он сам выбрал этот путь предательства и обмана. Любовь? Нет, для любви к нему не осталось места в её сердце. Облегчение? Да, пожалуй. И лёгкую грусть. Она вздохнула, присела рядом, закрыла ему глаза, и поспешила в замок.       На поле битвы лежало несколько неподвижных тел, все, кто мог, бежали, догорало пламя, пахло гарью, медленно тянулся в разбитое окно дым, а посреди всего этого разгрома лежал дракон. — Крёстная! Наконец-то! Он не шевелится, не открывает глаза! Я не знаю даже дышит ли он… Спаси его, пожалуйста! — Кого, Аврора? — Диаваля! — Не переживай. Я оберну его, будет как новый.       Щелчок пальцев и на полу лежит мужчина в разорванной одежде, бледный как смерть и по-прежнему безжизненный. Малефисента опять щёлкает пальцами и перед ней на полу оказывается ворон, но и он выглядит как мёртвый. — Крёстная, он умер?!       Малефисента без слов опускается на колени и берёт птицу на руки. Прикладывает к уху, прислушивается… — Пока жив, сердце его бьётся, но очень слабо. Я должна лететь с ним на болота, там я смогу его исцелить. Ты справишь здесь одна? — Конечно. Все знают, что король признал во мне свою дочь. Он погиб и теперь я их королева. В этом замке я дома. Я справлюсь. Лети скорее. Спаси его. Ведь он спас тебя… — Я знаю. Пришли фей, чтобы я знала, как у тебя дела. Береги себя, прошу. — Конечно, крёстная. Лети скорее.       Малефисента поднялась и вылетела из замка, и крепче прижав безжизненную птицу к груди, полетела быстрее ветра. На болотах она первым делом бросилась к эльфам, жившим у южной границы. Они слыли самыми искусными врачевателями среди всего волшебного народа. Эльфы осмотрели Диаваля и сказали, что на нём нет ран, но силы покидают его, а как вылечить птицу они не знают. — А если бы он был человеком? — Он оборотень? — Нет. Я превращала его. — И в кого он был превращён перед тем, как это случилось? — В дракона. — Малефисента, мне жаль, но ты погубила его. — Нет! Не может быть! Я превращала его тысячу раз! — В кого? — В человека, в волка, в коня… — Даже конь — это очень тяжело для такого небольшого создания. А уж дракон… Он же огромный, у него совершенно невозможное для всех остальных умение выдыхать пламя. Эта трансформация истощила твоего ворона. У него совсем нет сил, чтобы … чтобы жить дальше. — И что, ничего нельзя сделать?! — Мы не знаем, как это вылечить. Бодрящие травы вернут ему сознание, но истощат последние силы. Успокаивающие усыпят навсегда. Он не потерял кровь или конечность. У него нет даже насморка. Просто он обессилен до крайности. Попробуй ухаживать за ним. Может быть, если обращаться с ним, как с обычным больным, он сможет постепенно выкарабкаться. — Что нужно делать? — Как обычно — пожал плечиками эльф. — Уложить, укутать, чтобы не терял тепло. Поить, кормить — понемногу, но часто. Быть рядом, если что-то случится или понадобится. — Хорошо. — Но я бы не рассчитывал на успех. — Это мы ещё посмотрим. Если ничего другого предложить не можешь, я буду за ним ухаживать.       Малефисента поднялась в воздух, разбросав эльфов в стороны потоком воздуха, и полетела в самое сердце болот. Там, она помнила, была чудесная ива. Она росла на южной стороне скалы, которая с севера защищала эту полянку от холодных ветров. Ветви ивы спускались до земли, и под них не проникала ночная роса. Крона её была настолько густой, что укрывала от дождя. Это было идеальное место, тёплое и сухое. Долетев туда, она уложила ворона на землю и стрелой полетела к своему дереву за одеялами. По пути заглянула к брауни, одолжила у них кувшин, чашку и немного еды на первое время, напугав маленьких трудолюбивых человечков своим появлением среди ночи.       Вернувшись под иву, она попыталась напоить ворона, но ничего не вышло. Вода просто вытекала обратно. Пищу заталкивать в него она побоялась, опасаясь, что он задохнётся. Руки её дрожали, глаза были полны слёз, она пребывала на грани отчаяния. Прижав к груди ворона, она раскачивалась и стонала от бессилия. А потом бессознательно начала шептать: «Диаваль, пожалуйста, не умирай. Прошу тебя. Не смей умирать. Я ещё твоя хозяйка, я приказываю тебе. Как же я без тебя? Ты нужен мне». Ворон едва заметно шевельнулся. Она замерла, думая, что ей померещилось, но он приоткрыл глаза. — О, Диаваль. Ты жив! Прошу тебя, не умирай! Я позабочусь о тебе. Попей немного.       Ей удалось напоить ворона, и он снова впал в забытьё. А она сидела под ивой, бережно держала его на руках, согревая теплом своего тела, и шептала ему, что он нужен, что без него она не сможет, что он должен жить.       Через несколько часов, показавшихся ей вечностью, ворон снова очнулся. И опять она дала ему немного воды с соком ягод. Утро нового дня застало её всё в той же позе с вороном на руках. Она боялась выпустить его хоть на минуту. Там, под деревом её и нашли три феи. — Малефисента! Малефисента! — загалдели они — Аврора прислала нас! Она передаёт, что у неё всё в порядке. Она жива-здорова! Мы облетели все болота, чтобы найти тебя! Да! А то бы мы рассказали тебе всё это раньше! Мы вылетели на рассвете! — Тихо! Я всё поняла. Помогите мне лучше. Мне нужна вода и еда. — Хорошо! Хорошо, Малефисента! Мы всё сделаем! Мы быстро! А что нам передать Авроре? Она ждёт нас с новостями. — Пока ничего. Прилетайте завтра.       Через некоторое время под иву заглянули пикси, и Малефисента попросила их приносить ей каждый день немного еды и наполнять кувшин водой утром и вечером. Пикси пообещали, что будут помогать. Малефисента прислонилась к стволу ивы и смогла немного расслабиться. А когда ворон в очередной раз пошевелился и проглотил немного воды, она даже позволила себе прикрыть ненадолго глаза.       Так прошло три дня. Малефисента сидела под ивой с Диавалем на руках. Аврора присылала к ней фей, которые без умолку трещали, что у девочки всё хорошо, что короля похоронили, что начали ремонт в замке, что Аврору любят все, кто служит ей… И ещё так много всего, что Малефисента их почти не слушала. Ей важно было узнать, что Аврора жива и невредима, что она в безопасности, а всё остальное она пропускала мимо ушей. Единственное, что она хотела сейчас услышать, это знакомое «Кра!».       На исходе четвёртого дня она очнулась от дрёмы потому, что ворон пошевелился. Он открыл глаза, попытался поднять голову и приоткрыл клюв, точно пытаясь ей что-то сказать. Малефисента, так долго державшая себя в руках, расплакалась. Она рыдала, прижимая ворона к себе, и слёзы капали ему на крыло. — Диаваль! Прости меня! Я готова отдать всё, что угодно, лишь бы ты поправился, лишь бы снова был рядом со мной. Прости. Я не знала… Я не хотела… Ты спас меня. А я тебя убила!       И она разрыдалась ещё сильнее. Долго плакала, склоняясь к земле, словно пытаясь укрыть ворона от смерти. Постепенно успокоилась. И снова потекли долгие часы, когда она сидела с вороном на руках, поила его, кормила в минуты, когда он приходил в себя и шептала: «Пожалуйста, не умирай».       На следующий день феи не прилетели к Малефисенте как обычно рано утром, и она забеспокоилась. Но ближе к полудню Аврора сама пришла вместе с ними. Она вошла, приподняв ивовые ветви, и на её лице отразилась жалость и страх. — Здравствуй, крёстная. Что с тобой? — Здравствуй, дитя. Я рада, что ты пришла. А что со мной? — Ты ужасно выглядишь. Ты спала, ела? Не надо было тебя отпускать… — Я не знаю, Аврора. Должно быть нет. Мне всё равно… — Крёстная, ты пугаешь меня! Вы оба выглядите так, словно вот-вот должны умереть. — Она коснулась перьев ворона. — Ему не лучше? — Нет. — Прошу тебя, дай мне его, я подержу, а ты сходи, умойся, поешь. И пойдём в замок. Там я смогу помочь тебе.  — Нет. Мы останемся здесь. — Крёстная! Посмотри на себя! Ты хочешь умереть, потому что он умирает? Вы оставите меня совсем одну?       Малефисента опустила голову. — Прости, Аврора. Я почти убила того, кто был предан мне, того, кто спас мне жизнь, того, кто спас жизнь тебе, потому что до последней минуты верил и заставлял верить меня. И я не могу вылечить его. Я не знаю, как с этим жить. — Я скажу тебе как. Ты сейчас же встанешь, отдашь мне Диаваля, и пойдёшь за мной! — Аврора, послушай… — Нет, это ты послушай! Ты не одна! Я здесь! Я люблю его, я люблю тебя и ты должна позволить мне помочь вам обоим! Вставай, сейчас же!       Малефисента посмотрела в глаза Авроре, и увидела там нечто такое, что заставило её подняться на ноги. Она с трудом дошла до границы болот, где их ждала повозка, доехала до замка, поднялась в комнату, упала на кровать и потеряла сознание.       Аврора немного злилась на крёстную и на себя, но эта злость придавала ей сил. «Я не дам вам умереть!» — упрямо бормотала она, осторожно вытаскивая ворона из рук Малефисенты, что бы та не задавила его нечаянно во сне. Не выпуская его из рук, она пошла в кухню, взяла немного бульона и кусочек мяса из жаркого. Вернувшись в комнату, она попыталась накормить ворона, который как раз начал подавать признаки жизни.       Малефисента проспала два дня, а когда проснулась, Аврора заставила её поесть и помыться и только потом отдала Диаваля. Ворон выглядел более живым, чем раньше, и впервые за эти долги дни Малефисента поверила, что он поправится. — Аврора, ты просто волшебница. Ему явно лучше. — Моя магия заключена в бульоне. — улыбнулась Аврора. — Ему нравится. — Что ж, я рада. Надеюсь только, что меня ты не заставишь его пить? — Нет, крёстная. Для каждого у меня магия своя. Тебе я приготовила салат и ягоды.       Они сидели, улыбаясь друг другу, и Малефисента почувствовала, что тьма покидает её душу и в ней забрезжил рассвет.       А ещё через пару дней Диаваль смог встать на ноги и сказал «Кра!». Правда после этого он снова упал, но Малефисента плакала от счастья. А ворон трогал клювом её пальцы, хлопал крылом, заглядывал в глаза… — Диаваль, ты хочешь, чтобы я тебя превратила?! — Кра! — Нет, не проси. Последнее превращение чуть не убило тебя. Я не стану делать этого. Никогда больше.       Сказала и замерла. Никогда… Никогда он не станет больше человеком. Никогда она не услышит его ироничные интонации, не посмотрит ему в глаза. Никогда он больше не будет идти рядом с ней. Нет, это немыслимо! — Кра! — Прости, Диаваль. Сейчас не могу. Может быть потом…       Время шло, ворон набирался сил. Вот он уже подолгу сидит на столе, сам клюёт пищу, пытается взлететь… А Малефисента всё ещё не может решиться и превратить его в человека.       Однажды Аврора, наблюдая, как Диаваль каркает, заглядывая Малефисенте в глаза, сказала: — Он хочет поговорить с тобой. — Я знаю, но не могу превратить его. — Крёстная, это не честно! Ты столько раз превращала его, когда он не просил, а теперь он просит, а ты отказываешь ему!       Малефисента посмотрела на Аврору, потом на ворона, зажмурилась и щёлкнула пальцами. Аврора радостно взвизгнула и повисла у Диаваля на шее. — Крёстная, посмотри! Это он! С ним всё в порядке! Ой!       Наблюдая, как Диаваль оседает на пол, Малефисента мрачно изрекла: — Нет. Не всё. — Крёстная, что с ним?! — Он ещё слишком слаб для трансформации. Помоги мне. Все твои усилия насмарку. Теперь будешь снова отпаивать его бульоном.       Они подняли мужчину, уложили в постель, Малефисента осталась сидеть рядом, тревожно вглядываясь в его лицо, а Аврора отправилась на кухню варить магический бульон. Через некоторое время, которое показалось фее вечностью, Диаваль открыл глаза. — Госпожа… — Молчи! Ещё раз ты на моих глазах свалишься, и я превращу тебя в червяка навечно! — Я только хотел сказать… — Молчи, я прошу тебя. Отдыхай. Наберёшь сил и скажешь мне, что хотел. Я обещаю выслушать всё, что угодно. И ни во что тебя не превращать, пока не выскажешься. Всё равно у меня рука не поднимется. А сейчас спи.       И мужчина, улыбнувшись, закрыл глаза, а Малефисента осталась сидеть на краю кровати. Когда Аврора зашла в комнату с чашкой бульона, она нашла их спящими рядом друг с другом. Она улыбнулась, оставила чашку у очага и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. *** — Ты обещала выслушать меня, госпожа. — Я помню. И я сдержу своё обещание, когда ты поправишься. — Я вполне здоров и могу говорить. — Ещё нет. — И сколько должно пройти времени, прежде чем ты решишься меня выслушать? Я всего лишь хочу сказать тебе спасибо. — Что? — Я благодарю тебя. Ты спасла мне жизнь. Все эти дни ты была рядом, звала меня из тьмы, и на твой голос я шёл, возвращаясь к жизни. Спасибо. — Диаваль, что ты говоришь?! Я же чуть не убила тебя! — А потом спасла. — Но… Как же… Нет, это не правильно. — Что неправильно? Что я испытываю признательность? Что благодарю тебя? — Неправильно, что ты благодаришь меня после того, как я чуть тебя не убила! — Но не убила же. Ты и не собиралась меня убивать. Я лишь исполнял свой долг. Я твой слуга, помнишь? Я поклялся служить тебе так, как будет нужно. Сколько ты ещё собираешься уничтожать себя, и отнимать у меня возможность чувствовать и жить так, как я считаю правильным? — Прости. Конечно, ты прав. Наверное. Не знаю. Я все равно виновата перед тобой. — Пусть так. Но ты всё равно спасла меня. Спасибо.       Диаваль взял её руку и поцеловал ладонь. Малефисента замерла от совершенно нового, необычного чувства. Мужчина своим поцелуем словно снял весь груз вины, что она взвалила на свои плечи, освободил от страха потери, вернул покой. Она смотрела на него расширенными глазами. — Как ты это сделал? Это какая-то магия? — Что я сделал, госпожа? — Я… я не знаю, как это объяснить… словно ты забрал у меня чувство, что я виновата. Диаваль улыбнулся. — Скоро окажется, госпожа, что все вокруг умеют колдовать. Мы откроем здесь лавочку чудес: Аврора варит магический бульон, я снимаю чувство вины… — Ты опять шутишь! — Это же прекрасно, разве нет? — Да, конечно.