Легендарная Неудачница Вонгола Дечимо

Умереть на поле боя было не так унизительно, как, например, во время очередной внеплановой пьянки на пару с одиночеством и ящиком саке. Умереть, сражаясь с великим Учихой Мадарой, грозой мира ниндзя, считалось почётным для каждого шиноби или куноичи концом, что уж говорить о легендарной Тсунаде Сенджу, Пятой Хокаге, одной из троицы Саннинов и просто женщине, повидавшей на своём веку больше, чем стоило бы за пятьдесят пять лет. Свою миссию женщина считала полностью выполненной: Сакуру выучила, Шизуне вырастила, деревню защитила, выживаемость новому поколению подняла, реформы провела, законы установила. Даже перевыполнила план в какой-то степени. Умирать, в любом случае, было не страшно, Тсунаде даже ждала этого момента, ведь тогда она сможет встретиться с мамой и папой, Наваки и Даном, с Джираей. Обидно было лишь от того, что клан Сенджу вымрет окончательно после её смерти, и виновата в этом одна лишь Тсунаде. Она, наследница и химе великого клана основателей, не смогла родить наследника, способного пробудить гены великого деда Хаширамы — Мокутон. Вообще не смогла родить, с горяча лишая себя возможности забеременеть из-за деятельных советников и Третьего. Банально удалила себе матку хирургическим путем, напрочь лишая надежды на продолжение рода. Много лет спустя Сенджу горько пожалела об этом решении, но было поздно. Наверное, именно поэтому возможность удочерить и вырастить Шизуне стала для женщины отдушиной. Тсунаде много ошибок совершила в жизни, делала неправильный выбор столько раз, что можно в книгу рекордов записывать, а после в несколько раз больше страдала от этого самого выбора. Поэтому давнюю знакомку Смерть принцесса ждала, как старую подругу. Видя в последний раз ухмыляющееся лицо Мадары, Сенджу, истекая кровью и чувствуя, как жизнь покидает её израненное тело, позволила себе, наконец, расслабиться. Стоит ли говорить об удивлении принцессы Слизней, когда в голове начало светлеть, а в груди раненой птицей забилось сердце? — Тсунаёши, милая, как ты? — спокойный голос стал тем, к чему стремилась куноичи, ведь вокруг была непроглядная тьма. — Иемитсу, позови ко мне Шамала. Немедленно. Тревога затопила сознание Тсунаде быстрее, чем та смогла открыть глаза. Чутье куноичи, выработанное за много лет жизни в страхе быть убитой, активизировалось в полную силу. Только, вот незадача, страха к человеку со спокойным голосом Сенджу не испытывала. По крайней мере, сейчас. — Тсуна, милая, — вновь обратился неизвестный к ребёнку, у Тсунаде в глазах защипало. Только мама и дедушка Хаширама называли её так. — Я знаю, что ты меня слышишь. Ничего не бойся, сейчас прибудет доктор и станет легче, ты очнешься. И легче действительно стало, но Тсунаде уже не могла разобрать слов, лишь ощущала такое знакомое тепло от медчакры, обволакивающее со всех сторон. Медленно, словно в бреду металась Годайме из крайности в крайность, впадая то в жар, то в холод. Неизвестный ирьёнин посылал всё больше сил на её лечение, но ничего не помогало. В момент просветления разума, когда Сенджу смогла поймать одну простую мысль, стало легче. Схватившись за нее, словно утопающая, Тсунаде постаралась сконцентрировать остатки собственной чакры в печати Бьякуго, излечивая себя, но вместо этого почувствовала лишь разливающуюся по всему телу энергию. Процесс регенерации был запущен, принцесса не собирается умирать так просто, пусть и хотела этого какое-то время назад. Раз судьба была благосклонна и дала второй шанс, Сенджу этого не упустит. — Она... она зажгла Пламя Посмертной Воли, — неверующе зашептал Иемитсу, с благоговением смотря на лежающую перед ним дочь. — Три года, ей всего три года. — Тсунаёши будет сильным Небом. Я бы сказал, что, возможно, сильнее всех предыдущих. — Протянул задумчиво старик тем самым голосом, которого странный мужчина назвал Ноно. — Сходство с Примо Вонгола налицо. — Моя дочь не будет связана с мафией, я не позволю этому произойти. — Ты ничего не сможешь сделать, сам знаешь. Если кровь предков взыграет и решит сделать Тсунаёши Дечимо Вонголой, то так тому и быть. — Но, Девятый, ты не понимаешь, я... — Тсс, не кричи так, девочка только начала приходить в себя. — Ноно устало вздохнул. — Мы поговорим об этом позже, внешний советник. В следующий раз Годайме Хокаге очнулась вечером. Поднять веки было трудно, они словно свинцом налились, но будучи одной из сильнейших куноичи своего времени, Тсунаде не могла этого не сделать чисто из принципа. В глаза сразу же ударил мягких свет приглушенной настольной лампы. Дав зрению прийти в норму, женщина попыталась почувствовать собственное тело. Ощущения были... новыми. Не чувствовалась многолетняя усталость из-за ноши Хокаге, не ломило кости и на грудную клетку не давил вес богатырской груди. Была слабость, вялость в мышцах, будто она лежала без движения пару дней, слегка болел затылок. Собрав силы, Тсунаде попыталась было подняться, но не смогла. Взгляд сразу же упал на маленькие ладошки и худосочные ручки. Глаза химе клана Сенджу распахнулись в удивлении. Надо же, она стала ребёнком. Неизвестное количество времени спустя — примерно час по ощущениям, не больше — куноичи могла с уверенностью сказать, что умерла она как-то неправильно. Или посмертие у неё крайне интересное, потому что вместо перерождения вышло нечто иное: Тсунаде оказалась в теле трехлетнего ребенка, у которого, к тому же, недавно была черепно-мозговая травма с последующими осложнениями. Видимо, ребёнок впал в кому, после чего из-за вовремя не оказанной медицинской помощи наступила клиническая смерть. На этом моменте рассуждения Сенджу закончились, потому что дальше шли лишь голые предположения и собственная интуиция. Судя по всему, девочка — Тсунаёши — всё же умерла, а на её место попала она, Пятая Хокаге деревни Скрытого Листа, в наглую заняв пустеющую оболочку. Никаких чужеродных воспоминаний не наблюдалось, лишь собственные, знания так же отсутствовали. Тсунаде нахмурилась. Не может быть такого, что её душа переселилась в кого-то другого, таких техник не существует, по крайней мере законных и действенных. Орочимару всю свою жизнь за таким гоняется, страдает все о бессмертии, так что не может быть все так просто. Может, Тсунаде не умерла, сражаясь с Мадарой, а лишь впала в кому? И все это лишь ее фантазия, вылившаяся из возникшего в последние мгновения желания жить, спасти родной клан и завести ребёнка? Придуманное, мастерски построенное подсознанием, но все равно ненастоящее? Думать помешал звук открывающейся двери. Если это и правда лишь бред умирающего мозга, то фантазия у Тсунаде была хоть куда. В палату, неуклюже открыв дверь, вошел высокий блондин. На вид было максимум лет тридцать, светлые глаза и волосы, крепкое телосложение и трехдневная щетина, придающая неряшливость общему образу. Мужчина неловко потоптался при входе, заметив, что ребёнок не спит, но начинать разговор не спешил. Молча оглядывая друг друга, они замерли на своих местах: Тсунаде на койке, сидя и выпрямив спину; Иемитсу возле прохода, обеспокоенно рассматривая девочку. Не выдержав напряжения, мужчина всё же подал голос. — Как ты себя чувствуешь, доченька? — первый шаг был осторожным, будто пробуя почву, но стоило понять, что шатенка не боится его, мужчина решительно шагнул к ней, присев рядом и взяв за маленькую ладошку. — Что болит? — Голова, — Тсунаде постаралась изобразить растерянность, хотя играть особо и не пришлось. Этот мужчина назвал ее своей дочерью, что происходит? — Будто меня огрели чем-то очень тяжелым. — Ты попала под обстр... Это был несчастный случай. Те бандиты пришли за мной. — Пристыженно проговорил мужчина, его голос задрожал. Было видно, что тот винит в произошедшем себя, но вот оговорка насторожила куноичи. Как маленькая девочка могла попасть под обстрел? Тем более, судя по прошлому разговору этого мужчины с более старшим, они какие-то важные шишки. Боссы Вонголы, или как-то так. Что там делал ребёнок, пусть и дочь внешнего советника. Или как сказал тот мужчина постарше. Интересно, Вонгола — это клан? Какая-то организация? — Тебе выстрелили в затылок с десяти метров. — Иемитсу рвано хватает ртом воздух, эмоции не дают совладать с собой. — Пулю вовремя вытащили, но ты была в коме полтора месяца. Твоя мама места себе не находила, устроила мне настоящий разнос и попросила развода. — Моя м-мама? — Тсунаде невольно вздрагивает. — Как она? Я... я ничего не помню. Не помню маму. Не помню папу. Даже своё имя не помню. В палате повисает тишина. Савада смотрит на дочь с немым потрясением, глаза его начинают наполняться слезами, но тот не дает им упасть. Сенджу решает сразу же организовать себе путь отхода, алиби, на случай, если кто-то заметит несостыковки поведения маленькой Тсунаёши до и после травмы. Идея с амнезией самый оптимальный вариант, тем более, что с ранением девочки долго не живут. Что такое пуля Тсунаде знала лишь отдаленно, подобным баловались лишь простые люди без чакры где-то на окраине страны Земли, но сама рана... Попадание в затылок должно было моментально убить малышку, так что факт выживания был внезапен. Принцесса Слизней была не уверена, что в случае подобного происшествия смогла бы вытащить кого-то с того света, тем более трехлетнего ребёнка. Чудо, не иначе. Видимо, в этом мире продвинулись с ирьедзюцу куда дальше, чем сама Сенджу и её последователи. — Тебя зовут Тсунаёши Савада, а я твой отец — Савада Иемитсу. — Мужчина сжимает маленькую ладошку своей, преданно смотря на ребёнка. — Твоя мама, Савада Нана, очень сильно тебя любит и беспокоится. Мы всей семьей были в гостях у твоего дедушки Тимотео, а потом на нас напали. Мы с дедушкой... мы с ним руководим одной строительной фирмой, у которой много конкурентов, вот они и решили убрать нас. Ты случайно пострадала. Будь Тсунаёши больше лет, он непременно рассказал бы правду. Рассказал бы, что это нападение было просчитано и целью его была смерть именно Тсуны, рассказал бы, что предыдущие кандидаты на место Вонголы начали стремительно умирать без причин, рассказал бы, что повел себя глупо и самонадеянно, решив привести жену и дочь в особняк Девятого. То, что случилось с малышкой — его ошибка, целиком и полностью. Сидя возле реанимационной, в которую увезли Тсуну сразу же после ранения, внешний советник поклялся, что сделает все ради защиты своей семьи. Даже если из-за этого придется остаться здесь, в опасной Италии, а Нане и Тсунаёши отправиться в Намимори. Иемитсу больше не поставит свою семью под удар, возьмет все на себя и станет громоотводом. Тсунаде в это же время усиленно думала над тем, что ей подкинула судьба. То, что Савада не собирается раскрывать правды, было понятно кристально ясно. Как и то, что вляпалась Тсуна, обе Тсуны, сильнее некуда. Играть ребёнка было не сложно, но долго в таком амплуа Тсунаде не протянет, характер не тот. Нужно поскорее оказаться как можно дальше от отца и этого неизвестного клана Вонголы, иначе проблем не избежать. Иемитсу, судя по его словам, занимает важную роль в клане, как там сказал старик? Внешний советник, вот. Тсунаде знала, что внешний советник обычно не принадлежит клану, а если и принадлежит, то в дальней степени. В этом мире все было иначе, так что судить было несколько сложнее, но общая мысль была поймана. Сейчас главное не проколоться, благо, оправдание с амнезией сработает в случае чего. Сенджу надеялась, что здесь не осталось кого-нибудь из клана менталистов, тех же Яманака, а то вычислят её на два счета, и на этот раз уже точно убьют, посчитав, что место ребенка она заняла специально. — Давай я отведу тебя к маме? Почему бы и нет, подумала Тсунаде и согласно кивнула. То, что нужно в данной ситуации, даже суетиться не пришлось. И всё же, что делать дальше? Оставаться рядом с возможностью умереть в любой момент совершенно не хотелось. Телу всего три года, даже при самом хорошем раскладе убивать врагов у Сенджу выйдет не раньше, чем еще через три-четыре. И то, придется полностью положиться на чакру, которую в этом мире Тсунаде как раз и не ощущала нормально. Фирменные удары, сносящие скалы, ей в ближайшие лет пять не осилить, но вот потом все возможно. Стоит кейракукей окончательно сформироваться, и химе клана основателей покажет всем, чего она стоит. * * * Нана Савада оказалась милой шатенкой двадцати трех лет отроду. С виду мягкая и нежная, мама Тсунаёши вынесла собственным мужем дверь и, извинившись перед дочкой, поспешила ругаться. Перед этим, конечно, мать трогательно плакала и прижимала малышку к себе, но Тсунаде поразило не это. В этой женщине была чакра или что-то похожее. Сенджу, пусть и не была сенсором от бога, буквально каждой клеточкой ощутила энергию, особо напоминавшую медчакру, которой ее лечили ранее. Если бы Тсунаде могла видеть ауры, она бы сказала, что Нана Савада похожа на теплый луч весеннего солнца, такой теплой она была. Когда сорок минут спустя Нана вышла к дочери, а после буквально следом вывалился и её муж, Сенджу сдерживала смех. Иемитсу выглядел так, будто его сотня белых Зецу покусала, потом присосалась к нему, а после еще и побила. Бедный мужчина на ногах стоять не мог, все же вынесла дверь его супруга им же буквально. — Тсунаёши, малышка, — Нана обняла дочку, прижимая к себе дрожащими ладонями. — Сейчас мы поедем домой в Намимори. Твой папа пока что останется здесь, но не переживай, по праздникам он будет прилетать домой. Как поняла Тсунаде, Савада дала мужу от ворот поворот и высказала условия не совместной жизни. Иемитсу, который и накосячил, до инцидента всячески кичился своей властью и силой, обещал защитить семью. В итоге, переоценил свои возможности и поставил под удар дорогих людей. Сам Савада это прекрасно понимал, иначе не позволил бы жене так зверствовать, но и сделать ничего лучше, чем исчезнуть из жизни дорогих людей, не мог. Тсунаде считала это справедливым наказанием для мужика и отличной мерой предосторожности себя собственной. Пусть теперь за ней будут наблюдать в неизвестной деревне Намимори, но явно не так пристально, как это делал бы родной отец. У Сенджу есть прекрасная возможность начать прокачивать тело уже сейчас, аккуратно ощущать чакру и управлять ей. Клановые дети с трех лет начинают обучение, а чакру чувствовать их учат с младенчества, когда те начинают мало мальски осознавать себя в мире. Тсунаде тоже так обучали, так что проблем возникнуть не должно, вон, кем она в итоге стала — одна из трех великих Саннинов, лучший медик своего времени, Годайме Хокаге. К тому же, второй раз по протоптанной дорожке идти намного легче, чем протаптывать её самостоятельно. Мысленно составив план действий на ближайшее время, Тсунаде решила отдохнуть. Сейчас они с мамой девочки летят в сторону Японии, надолго покидая солнечную Италию. Надеяться, что навсегда, было бы глупо, но вот то, что надолго, сто процентов. Нана очень доходчиво объяснила супругу все положительные и отрицательные моменты совместной жизни, так что ради жизни своей и дочери Иемитсу будет появляться в Намимори не чаще, чем два раза в год, оставаясь при этом не дольше двух недель. Пусть будет тяжело, но Савада решилась на такой шаг ещё в тот миг, давая согласие на свадьбу. Кто бы что ни думал, Нана прекрасно знала о работе будущего тогда мужа, осознавала риски и принимала судьбу глупой девушки с большими карими глазами, играть которую была обязана постоянно во избежание конфузов с мафиози. Знала и надеялась, что её дочь вырастет вдали от всего этого, будет обычным подростком без всяких опасных для жизни забот. Только у жизни свои планы на судьбы, как бы ни прискорбно это было. Тсунаде обняла женщину за руку и закрыла глаза, решая, с чего стоит начать жить. Первым пунктом было решено сделать принятием новой себя. Тсунаде глубоко вздохнула, отгоняя иррациональный страх, кивнула самой себе и прикусила губу. Она, в конце концов, взрослая женщина, пусть и заперта в теле ребенка, чего ей бояться? Один раз она уже умерла, второй раз не должен наступить в ближайшие лет тридцать. Слишком много женщина потеряла в прошлой жизни, слишком многих лишилась, чтобы сейчас так впустую потратить этот дар небес. Стоит просто принять себя и сразу полегчает. Тсунаде завозилась, устраиваясь поудобней, а Нана запустила руку в мягкие волосы ребёнка на макушке, даря успокоение своей лаской. Пора признать, что стоит забыть прошлую жизнь. Пора пойти дальше. Тсунаде жмурит глаза, влага скапливается на ресницах, но женщина не хочет этого замечать. Всё верно, отныне она — Савада Тсунаёши, будущая преемница какой-то организации или клана Вонгола, и дочь Савады Наны. Отныне и навеки.