Легендарная Неудачница Вонгола Дечимо

Когда я услышала крики брани снаружи, то была несколько обескуражена. Судя по голосу, ругался парень лет четырнадцати-пятнадцати, не больше. Только гонору столько, что хоть целый отряд бывалых шиноби подавай — у Наруто было так же, сколько его помню: каждый раз Узумаки шёл вперёд толпы, получал в первых рядах и в первую очередь же из госпиталя сбегал, потому что регенерация Девятихвостого была воистину удивительной вещью. Когда-то я задалась целью изучить данный феномен, но из-за скоропостижной смерти Кушины-чан воплотить идею так и не вышло. Орочимару, помнится, тоже делал некие попытки, но ничем хорошим это дело так и не закончилось. Если бы я только осталась тогда, возможно, Кушина бы и выжила... Нет, не стоит думать об этом. То — другой мир и другая жизнь. То — в далеком прошлом, куда я больше никогда не вернусь, даже если очень сильно этого пожелаю. Сейчас же я в этом мире, где мне пять лет и я нахожусь в плену, что весьма чревато. Когда только очнулась и увидела верёвки на руках и ногах, то начала громко мычать в попытке привлечь внимание. Что примечательно, мне это удалось, так что на краткое мгновение скотч со рта мне все же отлепили. Использовав все преимущества возраста и вида своего тела, попыталась надавить на жалость и попросить хоть немного ослабить верёвки. Похитители долго переглядывались между собой, то и дело бросая односложные слова друг другу, после чего самый низкий из них все же слегка ослабил натяжение, буквально на сантиметр, но мне и этого было вполне достаточно. Теперь пространство для будущего маневра было шире, а значит, и выбраться будет проще. Но мужчины — не дураки, к сожалению, ослабили так, что я хоть и могла сидеть свободней, но при желании вывернуть руки — не получилось. Был бы кунай или сенбон, то проблем вообще бы не было! Ещё легче было бы разрезать скальпелем чакры, но здесь подобное не провернуть, а идея с Пламенем печально провалилась. Нужно попробовать ещё раз, потому что не дело это — заведомо сдаваться. В конце концов, моя гордость ирьёнина на кону! Я не могу позволить погибнуть ребёнку — пусть и самой себе — из-за моего же плохого контроля пламенем. Успокоившись и, наконец, погрузившись в медитацию, постаралась представить языки пламени позади себя, на веревке: то, как обжигающий огонь съедает нити и то, как аккуратно обходит стороной мои руки, не причиняя явного вреда. Техника чем-то похожа на гендзюцу — там тоже необходимо продумывать каждую деталь и иметь хорошее воображение. Что же, на него я никогда не жаловалась. Джирая всегда сетовал, что избиваю я его достаточно красиво, легко и со вкусом, ни разу не повторившись в приемах и местах, лишь меняя незначительные детали в наших побоях. Пока я была сосредоточена, похитители разделились: крупный пошёл проверить периметр и уничтожить кричащего парня, а более мелкий выхватил из кобуры заряженные парные пистолеты и принял оборонительную стойку. На прицел взял единственную дверь, выбирая положение цели примерно на шее пятнадцатилетнего подростка среднего роста. Я, пыхтя себе под нос от усердия, вдруг почувствовала столь знакомое тепло. Там, где веревка связывала руки, образовался слабый огонек. Я буквально видела, как он разрастается, без дыма пожирая все больше и больше пут. Чувствовалось приятное тепло. Огонь будто ласкал мои стертые в кровь запястья, благоразумно не перекидываясь на кожу и не причиняя вреда. Это было удивительное ощущение! Никогда прежде я такого не испытывала, а ведь было с чем сравнивать! Пару секунд спустя по виску скатилась маленькая капелька пота, а голова начала кружиться — признаки переутомления от использования силы, которой я всё ещё владею не в полной мере из-за резервов организма. Когда перед глазами осталось лишь половина веревок из тех, что сковывали движения, прекратила подачу Пламени. Грудь тяжело вздымалась, пот тёк уже не каплями, а градом. Я чувствовала как внутри всё сжимается от боли или страха, а может, даже от волнения. Похититель находился передо мной, стоя спиной к моему лицу, поэтому до сих пор не замечал происходящего. Дурак. Разве можно поворачиваться к врагу, пусть и малявке, спиной? Кто их вообще обучал? По ощущениям, прошло примерно минуты две, но напарник этого чучела так и не вернулся. Или избавляется от трупа, или избавляются от него — вариантов немного. Оставшийся мужчина заметно метался, порываясь проверить улицу, но сразу же делал шаг назад, одергивая себя. Ясно, считает меня важней. Что же, это даже приятно, пусть я и желаю свалить отсюда подальше всем сердцем. Заметив, что дышу слишком громко, начинаю методично считать про себя и медленно выдыхать. Вдох — один, выдох — два, вдох — три, выдох — четыре. Хорошо, я наконец-то контролирую собственное дыхание. Отлично. Осторожно шевелю руками, стараясь особо не дергаться и сильно не шуметь, одновременно с этим на лицо накидываю маску сонливости на всякий случай. Вдруг этот повернется, а я тут с горящими глазами чуть ли не зубами путь к победе себе прогрызаю? Секунд тридцать спустя веревка все же наконец-то поддается. Ещё немного и я окончательно сниму её. Резкий рывок и теперь руки у меня свободны. Очень вовремя, потому что одновременно с моим действием снаружи раздается мужской крик боли, и всё затихает в то же мгновение. Похититель, кажется, перестаёт и вовсе дышать, резко срываясь с места, больше не колеблясь. Стоит только остаться одной в этом противном месте, как я подскакиваю на ноги и сразу же больно падаю обратно — вестибулярный аппарат определенно даёт красный цвет, а перед глазами всё плывет. Нет, сейчас не время для слабости! Мне необходимо покинуть это место как можно скорее, причем живой и, по возможности, невредимой! Ну, хотя бы без сильных травм... Проворно подползаю к стене и поднимаюсь, используя ту, как опору. Коленки сильно трясутся, виски простреливает пронзительной болью, но я осторожным и медленным шагом упорно продвигаюсь к столу с изъятыми ранее вещами. Шаг, еще шаг, рывок вперёд — я на месте. Быстро, насколько позволяет тело, распихиваю по местам тессены и сенбоны, одну иглу держа для защиты в руке. Нужно синтезировать яд и обмазать им оружие. Только до дома доберусь... Думаю, что Нана мне с огромной радостью поможет. Уверена, она сейчас по меньшей мере сходит с ума. С улицы по-прежнему ни звука, будто бандиты вышли за порог и попали в другое измерение. Хотя и возможно, что попали они в другой мир — загробный, но это будет слишком самонадеянно с моей стороны. Вызволять меня пришел какой-то ребёнок, едва вошедший в подростковый возраст, и то не факт, что по мою душу. Это там, в прошлой жизни, в пятнадцать лет ты мог быть уже матерым убийцей и гением. Здесь же редко кто умел сражаться хотя бы средне, а если и умел, то ещё не так уверенно. Та же Нана: по её словам, вошла в зенит лишь в свои семнадцать, когда стала работать с Реборном, до этого все перебиваясь лишь мелкими сошками. Медленно передвигаясь вдоль стены, все-таки дошла до двери. Черт, детское тело не способно выдержать такого сильного потрясения — психика дает сбой, — но выбора у меня особого и нет. Прикрываю глаза на мгновение, чтобы вновь ощутить силу и дать себе кратковременную передышку, после чего начинаю резко разгонять Пламя по всему телу в попытке привести организм в порядок. Минуты две спустя это получается: я уже могу идти ровно и почти не шатаясь, грозясь завалиться в ближайший угол. Аккуратно открываю дверь, выжидаю какое-то время и делаю неловкий кувырок наружу, выбираясь из своего невольного места заключения. Резко выпрямляюсь, принимая позицию: рука с иглой перед лицом, ноги на ширине плеч, одна из них немного отведена назад для возможного рывка. И застываю от шока, потому что передо мной предстают два подростка, перепачканные багрово-алой кровью, в руках у одного из которых находится пистолет, объятый Пламенем Посмертной Воли невидимой мною ранее силы. Похитители, которых, оказывается, было вовсе не двое, а четверо, нестройной кучей тел валяются где-то слева: одежда их сплошь пропитана кровью, у кого-то не хватает конечностей, а кого-то — головы. От этого зрелища внезапно становится плохо: живот сильно скручивает, а в нос ударяет противный запах паленой кожи. Почему я так реагирую на это, ведь картины перед глазами и хуже были? Что вообще происходит? Всё дело в организме ребёнка? Но ответы я найти не успеваю. Тело, кажется, окончательно перешло барьер своих возможностей, и я начинаю неуклюже заваливаться на землю. И последнее, что мне удается увидеть перед неизбежной отключкой, так это короткие белоснежные волосы одного из двух парней, мгновенно сливающиеся в одно светлое пятно. — Врой, малявка, не смей тут умирать! Очнулась я уже дома, в своей комнате. Судя по ощущениям, мне тщательно обработали запястья, дали какое-то лекарство — ужасный привкус во рту это подсказал — и оставили отдыхать. Хотела приподняться, но не смогла: каждая мышца в теле ужасно ныла, каждая косточка непременно болела, а в голове будто бомба Хвостатого Биджу взорвалась. Причем дважды. Такое чувство, что у меня сотрясение в легкой форме, но не помню сам момент удара. Разве что в самом конце, когда выбралась из хижины и организм показал мне красный свиток. Всё же, тело ребёнка не выдерживает, даже несмотря на те тренировки, которые я устраивала. Видимо, придется ещё сильнее ужесточить контроль над собственным развитием, сократив время на развитие духовное и посветив его развитию физическому. В собственном детстве, когда я была ребёнком, была значительно сильнее — уже точно не помню, но почему-то уверена в этом. Тело было более приспособлено к окружающим условиям. Там необходимо было выживать и бороться за себя не то, что каждый день — каждые пару часов. Здесь, находясь в атмосфере уюта и тепла, я совершенно расслабилась и вот как поплатилась за это. Надо же было настолько стать несмышленышем, чтобы потерять бдительность и угодить в ловушку идиотов! А ведь со мной ещё и охрана была, как же... Иемитсу, вырасту и возьмусь за обучение этих обалдуев, не забыв еще и любимого папочку припахать! Будет знать, как филонить на тренировках с молодняком. Никогда не понимала подобного отношения, ведь каждый ученик — это ответственность для учителя, его гордость и честь. Здесь же, кроме матов, ничего не остается. — Тсу-чан, милая, ты как? — Нана бесшумной тенью скользнула в комнату, обеспокоенный голос полностью выдавал её волнение. — Малышка, прости меня! — Всё хорошо, мама, — я вновь попробовала подняться, и в этот раз, на удивление, вышло. Нана сразу же кинулась помогать, пристроившись на краешке кровати и обняв меня за плечи. — Ты не виновата. А вот папа и те дяди, которые меня охраняли — да. Вылечусь и устрою им тренировку в стиле Савады Тсунаёши! Нана на мои слова лишь посмеялась, внутренне пожелав удачи несчастным. Если они выжили при схватке с нападавшими, то после проделок её дочки обязательно откинут коньки. Тсунаёши никогда не жалела себя на тренировках: делала комплекс упражнений намного опережающий свой возраст, на чистом упрямстве не давая собственному телу сломаться. Нана искренне восхищалась своей пятилетней дочерью и с ужасом ожидала, что же та выкинет в следующий момент. Уже сейчас её девочка отлично разбиралась в медицине, активно осваивала два иностранных языка, изучала историю Японии и мира в целом, постигала азы химии, физики, математики и программирования. Не редко засыпала прямо на учебниках или перед компьютером, отдыхая не более пары часов, и снова принималась что-то учить и постигать. Такое рвение дочери пугало, но и здорово повышало желание развиваться уже у самой женщины. Ей всего лишь двадцать пять — еще вся жизнь впереди и многое нужно успеть. В планах у Наны был китайский язык, осваивать который она начинала еще в родном клане, но из-за смерти Главы дело застопорилось. Для Тсунаёши данные знания будут не лишними, но мать не рискнет пытаться впихнуть в голову малышке ещё что-то раньше десяти лет. И так поток информации настолько обилен, что это даже удивительно. Как Тсуна вообще столько запоминает?.. — Те мальчики, что спасли тебя, были посланы доном Тимотео, — женщина говорила неспешно, тягуче, но я с легкостью распознала скрытую неприязнь. О том, что Девятый сильно бесил маму, даже гадать не надо было. — Суперби Скуало — тот, у которого светлые волосы, и Занзас — внебрачный сын Девятого, усыновленный пару лет назад. Обоим по четырнадцать, были на миссии неподалеку. Изначально, именно эти двое должны были стать твоей охраной, но Занзас взбрыкнул и пришлось менять планы. Твой отец не очень доверяет и жалует ребят, но надежней в данный момент нет никого. Внебрачный сын? И этот белобрысый, хм, Акула? Не успела его как следует рассмотреть, но цвет смахивает на кархародона или же белую акулу-людоеда. Если у него ещё и зубы острые, то я ничему не удивлюсь. Скуало — звучит достаточно гордо. Впрочем, именно так его фамилия с именем и переводятся — Гордая Акула. Не знаю, кто его таким наградил, но родители явно как в воду глядели. Парень был криклив, ещё и эта странная манера орать «Эй!» направо и налево. Врой, если понятней, с итальянского переводится «Вы», но используется и в качестве «Эй» или «Хей». В любом случае, обращать внимание на себя блондин умел. Нана сказала, что два года назад он сбежал из Семьи в поиске своего пути меча, стараясь найти именно свой стиль и довести тот до совершенства. Если судить по тем трупам без конечностей, то путь он нашел. Надо же, так знакомо: «Таков мой путь ниндзя!» — так постоянно кричал Наруто в своё оправдание. Интересно, Скуало такой же? Занзас производил впечатление гормонального-нестабильного суицидника, которого ещё и в детстве не раз роняли. Парень владел редкой разновидностью Пламени Посмертной Воли — Пламенем Ярости. Если моё Пламя содержало частичку Солнца, то у него был явный Ураган, чем и объяснялся такой резкий характер. Нана сказала, что в девять лет его мать буквально вышвырнула сына из дома, клятвенно уверяя, что Девятый — его отец, хотя сам Тимотео даже не был знаком с той женщиной. Видимо, старик или действительно был не при делах, или же успел понять, что следы нужно заметать по всем фронтам. Как босс, такие знания должны были остаться на подкорке чуть ли не с детства, ведь его мать была Восьмой Вонголой. Мутный он какой-то, как и сынок. От Занзаса шла сильная жуткая аура, которая ощущалась даже без непосредственного контакта. Я была в своей комнате, на втором этаже, а парень внизу, но даже так я прекрасно чувствовала эту энергию, эту неудержимую ярость. Поразительный молодой человек. Чертовски опасный, но поразительный. Когда Нана удостоверилась, что мне ничего не угрожает, решила познакомить меня лично со своими спасителями. Тимотео, жук, умудрился-таки надавить на сына и ближайшие два месяца парни станут моими личными секьюрити. Конечно же, мама тоже будет под их юрисдикцией, но по большей части охрана фокусируется именно на мне. Скуало должен подтянуть мою физическую подготовку с поправкой, что мне ещё нет даже десяти, а Занзас — научить распознавать слежку и стрелять. Ну, если будет в хорошем расположении духа. Все же эти детишки те ещё занозы в заднице. Не удивлюсь, если Девятый таким образом решил поквитаться с сыном, отомстив попутно и Нане за прошлое. Старый маразматик, чтоб его! Напоминает Хомуру, вызывая такое глухое раздражение. Что в той жизни, что в этой жить не дают! Ничего, вот подрасту немного и займу место Босса, попляшите тогда вы у меня на углях босиком! Непосредственное знакомство прошло в штатном режиме. Я, для проформы, поблагодарила подростков на их родном языке, чем вызвала неподдельное удивление. Они, видимо, совершенно были не готовы, что пятилетка так свободно с ними заговорит, да еще и без акцента почти, а ведь японка по национальности: у нас некоторые гласные с трудом выговариваются за счет особенности японского произношения и алфавита в целом. Скуало тут же разорался, что я не так проста, но Нана его в миг успокоила, так ненавязчиво покачивая сковородкой в руке. Суперби, проникнувшись, сбавил звук и стал говорить нормально. Его голос только начал ломаться, хриплые нотки то и дело проскальзывали в мальчишеском тембре, но в целом он мне понравился. Как я поняла, у него пламя Дождя, призвание которого успокоение и замедление, в полной мере показывающее себя даже при разговоре. Стоило блондину начать говорить спокойно, как я раззевалась. Пришлось незаметно разгонять по телу Солнце, иначе вырубилась бы вновь. Занзас же был взрослее на духовном плане, его голос уже был сломан, но еще не сформирован до конца. Год-два и он вытянется в плечах, подрастет и уже будет грозен не только одной своей аурой. Когда я применила свое вспомогательное пламя, алые глаза сразу же заметались. Он — сенсор, пусть и не очень хороший. Не смог определить источник, но энергию уловил, что довольно-таки похвально. Даже Нана чаще всего не могла засечь изменения в моей силе, благодаря чему я спокойно тренировалась без всяких запретов. Похоже, что он принял за источник именно Саваду, так как сразу же успокоился — мама выпустила свое пламя для нейтрализации Дождя, создавая вокруг нас с ней небольшие коконы, не дающие чужой силе сильно воздействовать. Скуало это так же заметил, но особого значения не придал. Они прекрасно осведомлены о наших силах, хм. Только вот, Занзас, вроде как, ещё один претендент на место Десятого. Логично будет, если он постарается от меня избавиться, но почему-то не делает это. И приказ по моей охране... не сходится. Девятый, скорее всего, не раскрыл всю правду, дезинформировал приемного сына, а я невольно подыграла, скрыв пламя Неба. Отлично, значит, так и продолжу, потому что сейчас моё тело не готово к серьезной схватке. Я даже наемникам простым не помешала себя похитить, а эти двое спокойно их покрошили! Думаю, если они добросовестно отнесутся к моим тренировкам, то уровень владения собой уверенно смогу поднять за небольшое количество времени. В конце концов, старый-добрый спарринг-партнер намного эффективней в изучении тай-, нин- и других дзюцу, чем отработка на неподвижном манекене. С Наной драться в полную силу я не могла ради конспирации — во-первых, и она не могла нормально ударить меня — во-вторых. Как бы то ни было, мальчики действительно остались у нас. Мама выделила им гостевую с большим диваном, однако, те, правда, повыступали, что, дескать, спать вместе нужно, но после все же успокоились. Злить Саваду-старшую — достаточно опрометчивое решение, а уж они-то знают о её проделках в молодости. У Наны, как оказалось, был позывной «Змея», который та получила за отличную растяжку, гибкость, верткость, характер и яд. Я будто смотрела в будущее, потому что шатенка всё свое оружие пропитывала ядовитой жидкостью, назначение которой варьировалось от простой парализации до смерти в течение двух минут. Об этом мне сообщил Занзас, точнее, назвал маму позывным, стоило только нам сесть ужинать за стол. Нана аж палочки от неожиданности сломала, но после включила Норико и резво поставила мальца на место. Эта женщина так напоминала мне прошлую себя, что я не переставала её уважать. Думаю, что мы поладим ещё больше, стоит только мне вырасти. Поэтому, не медля, перед сном потребовала объяснений, и Нане ничего не оставалось, как все рассказать. Уж лучше узнаю правду, пусть и не полную, но непосредственно от нее, чем непонятно что от кого-то левого. Неделю спустя я на автомате отметила, что Скуало удивительно похож на жителя Киригакуре, и если бы я всё ещё была Хокаге, то приняла бы его за шпиона. Эта манера сражаться, полная отдача пути меча, слегка острые зубы, акулье имя и светлые волосы — типичное описание жителей Кири, страны Кровавого Тумана. Никогда не любила их, но уважала, в своё время много крови попили. А вот Занзас, напротив, больше смахивает на кумовца. Райкаге, Эй, в своей молодости был таким же надменным, чувствовал себя выше остальных и никогда не забывал об этом напомнить. Бесил меня жутко, но в бою не было человека надежней. Я множество раз оставляла его прикрывать себе спину, совершенно не сомневаясь. Даже тогда, в последний наш бой с Мадарой, Эй не позволил Учихе ни разу напасть сзади, не дал сломать мне позвоночник или проломить башку. Напоролась, правда, сама, но уже не важно. В голову закралась мысль, что может, в этом мальчике находится мой друг? Глупо надеяться, но хотелось бы на секунду откинуть логику и поверить в чудо. Я, как бы этого не отрицала и как бы память о прошлом не стиралась с каждым днем, очень скучаю по той жизни и людям, которые в неё входили. Эй, говоря откровенно, был моим близким другом и по-молодости у нас даже была интрижка, но дальше телесного влечения не пошло. Что ни говори, а характер у него тяжелый, да и я не лучше, что уж скрывать. Не сошлись во мнении, поссорились, разнесли половину города и, гордо вскинув носы, разошлись своими дорогами. На восстановление былой дружбы ушло почти пятнадцать лет. Два месяца пролетели в одно мгновение. Так, собственно, всегда происходит, когда ты постоянно чем-то занят. Парни организовали мне досуг, расписывая день буквально по минутам. Начиналось все в шесть утра с зарядки, потом легкий завтрак и пробежка до восьми; после — душ, второй завтрак и занятия итальянского. В десять Скуало тренировал мою физическую подготовку: мы бегали, приседали, отжимались, качали пресс и делали все, чтобы нарастить хотя бы немного мышц на этом тщедушном тельце. В двенадцать был обед, а в час Занзас брал меня подмышку и уводил в лес на урок выживания. Он объяснял основы слежки, учил находить её и устранять. Не скажу, что открыла для себя что-то новое, даже сама пару раз обучала парня, делая вид, что это получилось случайно. Занзас вида не подавал, но порой я ловила на себе тяжелый взгляд его алых глаз. В два часа дня был легкий перекус, состоящий обычно из яблока и стакана чая; иногда был сок и маленькое пирожное макарон. Забавная штука — их нам привозили прямо из Италии курьером каждые три дня. С половины третьего до четырех я занималась английским языком с Наной. Парни присоединялись к нам, потому что пока их знания были средними в японском и начальными — в английском. Я же довольно сносно говорила на всех трех языках, чем удивляла Суперби. Этот малец с каждым днем относился ко мне всё уважительней и уважительней, выражалось это, правда, лишь в громкости голоса. Но попытку я оценила, спасибо. С четырех до пяти было свободное время, поэтому обычно я хватала первую попавшуюся книгу по медицине и заваливалась на диван, или же открывала форум медиков на компьютере и читала последние новости. С пяти до шести был урок японской каллиграфии, на котором я умудрялась изводить половину бумаги — в прошлой жизни аккуратный почерк не был моей сильной стороной, в этой же я пыталась все исправить. В семь был ужин, а в половину восьмого мама читала мне учебники по истории. В десять был отбой, за которым с упорством следили все члены нашей небольшой семьи, потому что считали, что для детского тела подобные нагрузки слишком тяжелы, и я с ними не спорила. Восьми часов для восстановления было выше крыши, но режим я все равно старалась не нарушать. В таком темпе, как говорилось ранее, прошли два месяца. Честно сказать, я стала относиться к ребятам покровительственно — они напоминали мне Орочимару и Джираю. Странное сочетание, учитывая, что Занзас и Жабий Отшельник были двумя абсолютно разными личностями со своими загонами, но мои ассоциации почему-то указывали именно на это. Рядом с сыном Девятого было комфортно: никто не напрягал и не хотелось дать в морду при любом раскладе. Скуало же смахивал на Орочи, когда тот ещё был подростком. Когда Суперби не орал, а говорил четко и внятно, то его поведение удивительно походило на Белого Змея. С ним можно было поговорить о чем угодно: он относился ко мне, как к равной, не указывал на возраст и то, что я — девчонка. Думаю, я могу назвать нас друзьями, хотя и не отрицаю, что привязалась больше благодаря прошлым товарищам. Когда пришло время уходить, мы обменялись контактами. Звонить было небезопасно, но переписываться на секретном канале связи Варии — вполне себе. Для меня стало открытием, что эти двое являются младшими офицерами независимого отряда убийц, уверенно идя к званию старших. Кто бы мог подумать, что так сложится карта... Скуало сказал, что сейчас в Варии заправляет Тир — Первый Император Мечей и тот, кого блондин поклялся на крови победить в ближайшие пару лет. Также я узнала о клятве Занзаса и о том, что блондин уже полгода как не стрижет волосы, да и не собирается. Значит, знакомы они около семи месяцев, однако, уже действуют так слаженно, а в отряд убийц попали примерно три назад. В четырнадцать в АНБУ, еще и в главный состав — недурно, далеко пойдут в будущем. Кстати, о переписках: я всё ещё держу связь с Хаято. Он как раз прислал последнее письмо два дня назад. В нём мальчик писал, что Шамала отослали на какую-то важную миссию в Вонголу, и сам Девятый просил приехать. На самом деле, ничего необычного, мужчина все же личный врач, но мелкого насторожило, что Трайдент взял с собой весь свой арсенал, который не таскал даже при серьёзных операциях. Что там сейчас творится в Вонголе — непонятно. Мама лишь отмахивается от меня, говоря, что это связано с наследниками Тимотео. То ли кто-то из них заболел, раз вызвали доктора, то ли откинулся. Второй вариант мне не нравился хотя бы просто потому, что я — одна из кандидатов на пост Босса, а значит и до меня расправа дойти может. О, Нана весьма красноречиво оберегала мою тайну перед Занзасом, не давая тому прознать про пламя Неба — ежедневно устраивала выбросы Солнца, сносно блокировавшие сенсорную сеть Ярости. Я даже не знала, что наше с мамой Пламя на такое способно, но оказалось, что Пламя в принципе любого атрибута может так, независимо от его цвета и принадлежности, потому что все дело в силе. Если вложить больше энергии, то можно любое подавить, а так как пламя у Занзаса сильное, то Нана здорово прокачала свой резерв всего за два месяца. Как и я, однажды попросив Саваду-старшую научить этому трюку. Я тренировалась лишь месяц, но контроль повысился раза в два, чем я в тайне гордилась. Пять лет, а уже тяну на генина! Еще парочку и на чунина смогу претендовать. Шестой и седьмой года моей жизни не отличались ничем новым, разве что Иемитсу приезжал по праздникам и привозил книги, да ещё и Реборн пару раз заглядывал на огонек. В первый раз, в три года, я поставила Иемитсу перед фактом, что мне «не нужны игрушки, я ведь собираюсь развиваться в быстром темпе, и вообще, папа, ты отстал от жизни». В следующие разы Советник разумно внял просьбам, став привозить вполне себе читабельную и, что главное, полезную литературу. За два года я подтянула свои знания по тем направлениям, которые не знала совсем: окончательно освоилась в итальянском и японском; английский давался со скрипом, но простую речь я понимала и даже могла отвечать. Немного неуверенно и криво, путая иногда конструкции, но могла. Столько лет уже, а каждый раз радуюсь, как ребёнок! Когда учить итальянский и японский стало скучно, потому что я тупо повторяла уже давно пройденное, встал вопрос о новом языке. Нана предложила китайский, который с упорством, ничем не уступающим моему, учила почти два с половиной прошедших года. Посмотрев на иероглифы, я впала в уныние, потому что латинский был намного легче, хотя я его помнила еще с прошлой жизни и особо не напрягалась. Здесь же было что-то воистину пугающее, еще и четыре тона произношения. Скажем так, решили отложить до моего десятилетия. Точно, совершенно вылетело из головы! Нана отдала меня в начальную школу. Зачем — не знаю, однако, задержалась я там ровно на три недели — сдала все экзамены на переход в другой класс и была свободна. Так как в Японии учебный год начинается в апреле, то я тратила свое свободное время на чтение на улице, наслаждаясь погодой. В один из таких дней, когда я пошла в парк для уединения, встретила странного парня. Звали его Сасагава Рёхей. Он очень сильно любил бокс и ничем не уступал по громкости Скуало. Черт, я его в начале даже приняла за Гая, потому что один орал везде про Силу Юности, а другой про — ЭКСТРИМ. Внешне они были полными противоположностями, но внутри был один и тот же стержень. Что примечательно, от Рёхея слегка фонило Солнцем. Я в начале удивилась ещё, но после встретила его отца и поняла причину — Сасагава-сан владел своим пламенем и применял его там, где и положено — в медицине. О, как я ликовала! Нашелся кто-то, который знает не меньше меня, с опытом работы и случаями из жизни. А ещё мужчина был хирургом, и это было попадание с одного выстрела. Не успела оглянуться, а мы уже сидим у него дома на пару с Рёхеем и пьем чай, попутно обсуждая виды асептики и её влияния на организм человека. Рёхей, конечно, особо ничего не понимал, но в нужное время кивал, соглашаясь с нами. У парня оказалась временная потеря памяти, то есть он мог что-то запомнить, но потом резко переключиться на другую тему и сразу же забыть прошлую. Я предложила ему в таком случае использовать блокнот, но малыш почему-то смутился. Он оказался моим одногодкой и учился в параллельном классе, поэтому я искренне не поняла, как раньше не заметила мальчика с его ЭКСТРИМом. Потом дала себе по лбу и вспомнила, что я как бы не учусь там технически, лишь фактически упоминаюсь в списках, потому что на правах гения закончила первый класс всего за три недели. Видимо, потеря памяти передается воздушно-капельным путем... Все эти годы я не переставала общаться со Скуало и Занзасом, так что была в курсе всего происходящего в Варии. Не скажу, что они доверяли мне что-то ценное и секретное, как никак я всё еще оставалась ребенком для них, но общие сведения до меня доходили. Через год после нашего знакомства Скуало дослужился до старшего офицера, а еще через месяц это звание перешло и к Занзасу, который банально не хотел и не любил проигрывать, тем более своему подчиненному. Из-за клятвы, которую дал блондин, алоглазый делал вид, что относится к другу лишь, как к подчиненному, но мы с шумным итальянцем знали правду. Дождь был истинным Хранителем Неба Ярости. У них изначально возникла некая особая связь, так что сколько бы Занзас не выпендривался, Скуало был его лучшим и пока единственным другом. Настоящий раб нарисовался после пятнадцатилетия, когда на одном из заданий в напарники к сыну Девятого угодил какой-то шкаф — так его назвал веселый Скуало, когда приехал в гости. Они с Занзасом бывали у меня раз в год, обычно прилетая летом. Нана, принявшая со временем моих друзей, была рада. Она видела в них моих будущих защитников, хотя и сомневалась, что алоглазый останется со мной, узнав о наследии Примо Джотто. Вышеназванный предмет интерьера оказался шестнадцатилетним парнем по имени Леви-а-Тан. Причем, несмотря на внешний вид громилы, заставляющий врагов визжать от ужаса, Леви неплохо владел пламенем Грозы и был очень впечатлительным. Настолько, что стоило Занзасу уложить его на лопатки, а после и разнести к чертям какой-то дом, то тот глубоко проникся и добровольно вызвался стать верным слугой будущего босса Вонголы. Так у моего друга появился ещё один раб. Ещё полгода спустя в старший состав попал восьмилетний принц Потрошитель, вырезавший всю свою семью и родного брата-близнеца. Принца звали Бельфегор, и у него был непростой характер, странный смех да пламя Урагана. Я, послушав характеристику ребёнка и то, что тот считал себя гением, воспылала желанием познакомиться лично. Чисто в теории, он мог оказаться ещё одним попаданцем, как сама я, но на практике было неизвестно, да и не помню никого с таким характером, даже отдаленно. Нана наотрез отказалась отпускать меня в Варию, да и Иемитсу с Девятым тоже. Даже Занзас нахмурился, услышав о моем желании. Как там говорилось? Если шиноби не идет к заданию, то задание идет к шиноби? Здесь так и вышло. В один из зимних дней, когда до Нового Года оставалось совсем чуть-чуть, на пороге нашего дома очутился практически весь офицерский состав Варии и Леви, который был просто на подхвате у Занзаса. Мама тогда конкретно так зависла, как и сидящий со мной папа, но гостей мы пустили. Скуало объяснил, что легче познакомить так, чем тащить такую простую мишень, как я, в логово убийц. Бельфегор оказался действительно умным не по годам парнем, только дом его поехал, а крыша обещала писать. Принц был невероятно инфантильным, заносчивым, самовлюбленным и эгоистичным. Несмотря на это, убийцей он был первоклассным. В руках какого-то восьмилетнего пацана постоянно находились смертоносные стилеты, коими Бел владел на отлично. Даже я, стыдно признать, не так хорошо метала сенбоны, как блондин свои ножи. Их баланс был безупречен, заточен точно под одного владельца, а техника? У меня Шизуне и Генма вместе взятые так не метали железо, как этот паршивец! И правда — гений, что сказать, я была искренне поражена. Еще больше был поражен Иемитсу, когда заметил, что офицеры Варии за меня стояли горой, обучали и всячески рассказывали о своей жизни. Из всех, кто представлял элиту независимых убийц, я не была знакома лишь с Туманом, Облаком и Солнцем. Как по секрету поделился Леви, его кандидатура на роль Грозы сейчас рассматривается лично Тиром. Для меня это не стало чем-то новым. Связь между А-Таном и Занзасом была видна невооруженным взглядом, пусть последний и отказывался это признавать. В очередной раз. Бельфегор так же был истинным Ураганом, о чем сам и поведал. Пусть мальчик и был гением, но его самовлюбленности позавидуют десятки взрослых мужчин. Меня же это несколько забавляет — мой брат Наваки тоже когда-то был таким. Когда-то очень давно. После восьмого дня рождения связь с Варией неожиданно пропала. Два с половиной месяца, мне потребовалось два с половиной месяца, чтобы понять, что что-то не так! Это было непростительно, наивно и чертовски аморально с моей стороны. Просто я познакомилась с будущим боссом семьи Каваллоне, которого однажды к нам притащил Реборн, начала общаться с Рёхеем, с ещё одним странным и сильным парнем, Кёей, и совершенно позабыла о своих друзьях в другой стране. Точнее, я не забыла о них, продолжая переписываться с Хаято, но вот момент, когда письма от Скуало стали приходить не раз в неделю, как обычно, а раз в месяц — упустила. В один момент мне перестали отвечать все варийцы. Просто пропали с радаров и были таковы. Я волновалась, впервые действительно волновалась за кого-то с тех пор, как очутилась здесь почти пять лет назад. Даже Нану подключила для поисков, но все было тщетно. Вария будто ушла в тень: о ней перестали говорить и о ней не вспоминали. Каждая моя версия, построенная на опыте и предположениях, на политике, которую вел Девятый, говорила о том, что от независимого отряда старательно пытаются избавиться. Как бы я не пыталась выпытать что-либо у Реборна или отца, никто ничего так и не говорил, полностью игнорируя меня. Это начало раздражать. Это начало злить. И в один момент моя энергия выплеснулась одним единым толчком, заставляя стены дома буквально трещать. Я уничтожила годы нашей мирной жизни за минуты, разрушила собственное укрытие, выпустила пар и до смерти напугала Дино. Этот подросток был так ошарашен силой моего Небесного Пламени, что невольно позволил мне себя подавить. Реборн, спасибо ему за рефлексы, успел закрыть ученика от воздействия чужого Пламени, но потери мы понесли значительные. Нана закатила мне скандал, высказав всё, что думает о Вонголе и Реборне с Иемитсу в частности, после чего мило попрощалась с Дино и, схватив меня подмышку, направилась в отель. На следующее утром нам был предоставили новый дом в соседнем районе. Теперь мы жили недалеко от Рёхея, что помогло мне утром преодолевать свою лень и бегать. Мелкий шумный ураган с пластырем на носу просто не оставлял другого выбора. Следующим, кто преподнес мне сюрприз, стал Дино. Этот парень, оказывается, учился в одной школе со Скуало, был знаком с Занзасом и как будущий Десятый босс семьи Каваллоне, непосредственно тесно контактирующей с Вонголой, поведал мне о том, почему мои варийские друзья прервали всякую связь. На самом деле, я была шокирована, но где-то в глубине души знала, что подобное может когда-нибудь произойти. Вернее, я просчитывала варианты будущего, один из которых практически полностью и повторился. Занзас, взяв верных ему офицеров, попытался устроить переворот в Вонголе и свергнуть Девятого, но оплошал. В рядах подчиненных оказалась крыса, которая слила информацию о покушении Тимотео. Тот, скотина, не стал мешать сыну и даже ситуацию не стал объяснять, просто-напросто дождался нападения и заковал Занзаса в лёд. На этом моменте я немного не поняла сути, но Дино лишь сказал, что это какая-то особая техника, которой владеют лишь потомки по крови Примо Вонгола. Я как раз и была его потомком, Иемитсу ведь внебрачный сын Ноно, то есть носитель Священной крови. Никогда не любила титулы, передающиеся по наследству. Слишком уж это пережиток прошлого. Именно эта Печать крови и стала спусковым крючком для Занзаса. Он ведь внебрачный сын, но, как я и думала, крови Ноно в нём ни грамма — Тимотео скрывал это от парня до последнего, а когда реликвия Вонголы, кольца Вонголы, созданные ещё первым поколением, не приняли алоглазого, тот поднял восстание. За что и поплатился, оказавшись скованным специальным льдом пламени Неба. Остальные офицеры, помогающие в заговоре, были или убиты, или отданы на растерзание суду — весь старший состав. На момент нашего разговора с Дино, Девятый как раз решал участь моих друзей. Я была зла. Страшно зла. Правда, в этот раз я не разнесла дом, а просто-напросто молча взяла деньги и полетела в Италию. Естественно, что с подачи Реборна. Этот гадкий аркобалено развлекался, как мог. Нане сказали, что летим в имение Каваллоне — нервы лечить. Пришлось даже уговаривать её всей толпой, подключая Ромарио — опекуна и правую руку Дино. Не спрашивайте как, но у нас получилось. Мама благословила наш полет, пообещав оторвать и Реборну, и Дино то, что висит у них между ног, если со мной что-нибудь случится, а те лишь покивали с дежурными улыбками в ответ. Точнее, все это делал блондин, но Реборна знатно так тряхнуло от волны КИ Наны. Глубоко уважаю эту женщину. Следующий год я тренировалась на пределе своих возможностей, почти не спала и ела лишь тогда, когда насильно заставляли. У Дино пробыла лишь месяц, за который узнала много интересного с подачи всё того же аркобалено. Зачем и почему он мне помогает, вопрос не стоял, но вот то, что я каким-то образом повлияла на приговор варийцев — было очевидно. Девятый наложил на них санкции, практически запретив дышать и не давая нам нормально видеться. Видимо, моя истерика по прибытию в Италию возымела эффект. Ну, истерика — слишком громко сказано, я просто перестала прятать КИ и знатно ей приложила не ожидавшего такой подставы Ноно. Подавил, правда, потом влияние за счет опыта и возраста, но холестеринчик в крови подскочил, ничего не скажешь. Говорила я долго, с тактом и расстановкой, но с таким лицом, что пробрало даже Висконти. В ответ услышала не менее серьёзные слова, рассчитанные на моё благоразумие. Им и не пахло, но старики были уверенны в обратном. Тимотео две недели глаз с меня не спускал. Всё ждал, когда я пойду искать и спасать Занзаса. То, что он был в резиденции Вонголы, спрятанный на нижних этажах — было прекрасно ясно. Но где именно — вопрос, да и допуска у меня туда не было. Как и смысла спасать непутевого сына, сказал мне однажды Девятый. Перед переворотом Занзас узнал о том, что я одна из кандидатов на место Вонголы и, по словам старика, люто меня возненавидел. Скуало, помявшись, подтвердил, но уверил, что реакция была первой, дальше Босс уже не так злился. Даже убить, вроде как, передумал, решив, что живая я ему полезней. Помните, я в какой-то момент упоминала, что у одного из кандидатов были проблемы и вызывали Шамала? Так вот, Занзас просто-напросто избавлялся от остальных сыновей Ноно. И когда уничтожил все препятствия на своем пути, решил поднять бунт. Я стала лишь помехой, давшей Девятому возможность заковать Зана в лёд. Парень искренне привязался ко мне, я хорошо видела это и ощущала, так что мне понятна его злость и боль. В любом случае, спасти его я сию же секунду не могла. Поэтому и пахала год, как ломовая лошадь, и день и ночь оттачивая искусство владения Пламенем. Что странно, помогал мне всё тот же Реборн, который параллельно меня обучал и Дино. Нана была в гневе, узнав о моих наполеоновских планах. Ещё больше она загорелась, когда я рассказала про Занзаса и мальчиков. О, в тот день я с самым невинным и прилежным видом конспектировала маты, обещая себе в будущем все выучить. Мама ведь тоже привязалась к этим детишкам, искренне переживая за них и наравне со мной общаясь с ними. То, что Савада решит помочь в освобождении будущего босса Варии, я не сомневалась. Пока старалась освоить Прорыв точки нуля — та самая техника со льдом, напоминающая мне особый кеккей генкай, передающийся по наследству, из-за которого Скуало чуть не остался без руки. Как я орала, вы бы знали. Никогда ещё так сильно не ругалась. Даже Сакура за все наши тренировки столько на орехи не огребала, сколько тогда получил Суперби. Этот идиот, ну надо же, решил почувствовать боль первого Императора и отхреначить себе руку! Ладно бы правую! Хорошо, что Ску — левша, но нет, именно рабочую руку и пытался срезать, своей же рукой и мечом. У меня даже слов не было — одни маты, выученные с легкой руки Наны. Не приди я раньше срока, остался бы наш славный мечник инвалидом. Хотя, он и сейчас инвалид — на всю голову ведь болен. В итоге, руки остались целы, разве что на левой теперь некрасивый шрам, который даже пламя Солнца излечить отказалось. Впервые в жизни Скуало тупо не знал, что сказать и как орать, потому что я скрутила его, связала, плотно залепила рот скотчем и потащила на экзекуцию к маме. Кажется, парень немного оглох тогда, но хоть с целыми конечностями остался. Победить Тира и получить титул Второго Императора Мечей вышло и без жертв в виде инвалидности. После того, как пришел в себя, орал патлатый долго, громко, а главное, куда-то для себя. Мы с Наной просто запаслись берушами и на каждый особо экспрессивный жест реагировали просто — кивали. И нам хорошо, и Суперби выговорился да так, что голос в конце сорвал. Это были самые тихие дни в нашей жизни, я даже скучаю по ним. На исходе второго года пребывания Занзаса во льду, я наконец-то овладела Прорывом точки нуля. Свалилась на неделю без сознания от усталости тут же, но овладела! И с этого момента началось планирование миссии по спасению варийского Босса, которому Скуало оставил кресло после победы над Императором. Еще полгода бессонных ночей и постоянных нервов.