Легендарная Неудачница Вонгола Дечимо

То, что мама оказалась вовсе не беспомощной домохозяйкой, а вполне себе умелым киллером, ввело Тсуну в шок. Она-то думала, что единственная тут с сюрпризом, а оказалось вот как. Савада Нана, или же Норико Ямагути, была дочкой босса и химе японского клана якудза, когда-то подмявшего под себя всю Азию. С четырех до четырнадцати лет девочку тренировали по всем сферам развития, делая из неё настоящего киллера. Как поняла Тсунаде, здесь киллеры приравнивались по способностям к шиноби, а вот самих ниндзя в данном мире не осталось. Ходили лишь легенды да в фильмах мелькали, и то кроме металлического оружия ничего на настоящее похоже не было. Норико многое поведала девочке, множество секретов рассказала, Тсуна совершенно не удивилась бы тому, что её когда-нибудь попытаются из-за знаний этих убить. То, что поведала мама, было странным. В это банально поверить сложно, не говоря ещё о чем-то. Тот же Реборн в итоге оказался проклятым младенцем, спрятанным в тело ребёнка мужчиной. Интуиция, выработанная годами и десятками сражений, не подвела экс-Хокаге, заставляя держаться подальше от ребёнка в костюме. Тсуна и пыталась, даже в теории просчитала свои действия и действия итальянца. На деле оказалось всё труднее, чем в теории — ту ночь, что Реборн провел в их доме, Тсуна была вынуждена терпеть слежку, находиться под властью чужой ауры. Киллер сверлил её подозрительным взглядом, изредка прикрывая шляпой глаза, что-то бормотал себе под нос и не давал девочке остаться наедине с собой даже на пару минут. Чего ожидал тот от шатенки, она и сама не поняла, но постаралась максимально не замечать ничего кроме мамы, игрушек и телевизора. Техника вызывала у женщины в теле ребёнка отдельный трепет. Такие технологии, да в их мир, никакой Мадара не смог бы не то, что победить — заикнуться о победе. Ещё там, в своём мире, Тсунаде дико хотелось иметь телевизор. Желательно в кабинет, потому что разгребать завалы макулатуры, грозящиеся вот-вот да похоронить Хокаге, проверять горы отчетов, ставить печати и далее по списку, было скучно и муторно. Работать мало того, что в тишине, ещё и с висящими на потолке АНБУ, сверлящими тебя взглядами сквозь прорези в масках, было в двойне тоскливо. Женской душе хотелось развлечений, хотелось плюнуть на всё и завалиться в какой-нибудь игровой клуб, прихватив бутылку саке. Сделать этого не позволяла иногда оживающая совесть, а так же две на свою голову обученные ученицы, готовые в любой момент отправить Хокаге в океан бумажек. Сакура особенно бесила Тсунаде в такие моменты. Девчонка, не разбираясь, разносила в клочья игровые клубы, не слушала своего сенсея и чуть ли не на буксире оттаскивала в резиденцию. Взбучку получала хорошую, Сенджу так просто не оставляла подобные происшествия, ведь восстанавливать здания приходилось за счет казны деревни, но статус любимой ученицы позволял проворачивать подобное. С какой же радостью после Тсуна громила полигоны, не редко отвешивая Харуно пинков. Да уж, в этом мире будет подобного не хватать. По крайней мере, пока не выйдет овладеть контролем над пламенем. На следующий день после возвращения в Намимори Нана решила отвести дочь на прогулку в парк. Как поняла Тсуна, здесь нет академий для детей доакадемного возраста, но есть садик. Те же академии по-сути, но в садике отпрыски своих родителей занимаются тем же, что и дома, разве что не мозолят глаза родителям. Всё это длится до шести лет, после чего мелких переводили в школу. Школа и была академией, только ребят обучали основам большинства наук, а не искусству убивать. В этом мире сражаться не учили, давали лишь теоретические знания по развитию личности, не давали телам детей загнуться, гоняя на физкультуре. Помня об амнезии дочери, Нана решила рассказать как и что устроено, за что Тсунаде была ей действительно благодарна. Не пришлось даже ускользать из дома, основную информацию можно было получить прямо в руки, ещё и телевизор помогал. И компьютер. О, прекрасная машина для пыток, как для себя решила бывшая Сенджу. Шумит, издает кряхтения, включает ящик, похожий на телевизор, но управляется мышкой. Когда мама попросила взять её, Тсуна в начале не поняла прикола. Какую мышь? Где? Откуда она взялась? Какого же было удивление кареглазой, когда мышью назвали небольшую овальную коробочку с двумя кнопками. Осваивать технического монстра девочка сразу не решилась, но в планы внесла. Как сказала Савада-старшая, в компьютере есть прекрасная всемирная сеть, позволяющая находить всё. Абсолютно всё, будь то рецепт шоколадного торта или статистика о смертности населения за последние десять лет. В подобное заявление Тсуна сначала не поверила, хмыкнув недоверчиво. Какая-то паутина знает ответы на все её вопросы. Смешно же. Реборн, как говорилось ранее, покинул чету Савада на рассвете, оставляя после себя пустое ничего. Точнее, почти ничего. В начале внимания не обратила, но после, послав немного чакры к глазам, точнее пытаясь это сделать по старой памяти, Тсунаде заметила шлейф того самого желтого пламени, не теплого и не холодного, слегка видного, почти прозрачного, которое излучал аркобалено. На вопросы о том, как эти младенцы на свет вообще появились, Нана ответить затруднилась, но обещала, что когда девочка подрастет, то поймет все сама. Эти слова насторожили куноичи, но мама сразу же перевела тему, показывая, что разговор окончен. Как оказалось, не просто так шлейф света привлек внимание ребёнка. Реборн умудрился за пару часов установить скрытые камеры и диктофоны по всему дому, подсоединив кабель к общей телефонной сети, позволяя тем самым себе следить без проблем и счетов за Савадами круглосуточно. Не будь Тсунаде взрослой, она бы внимания не обратила, подивившись какое-то время висевшему в воздухе свечению. Но Тсуна не была ребёнком в известном смысле, её разум был развит на года вперёд, поэтому некогда женщина упрямо проверила каждый угол, куда вело пламя, после чего за руку и в молчании отвела к найденному Нану, показывая жестом тишину, приложив палец к губам. Савада-старшая нахмурилась, брови её сошлись к переносице, после чего шатенка улыбнулась уверенно малышке и предложила той пойти поиграть в комнату. Стоило Тсуне уйти, Норико криво усмехнулась и пошла к компьютеру. Подключиться к сети не заняло больше десяти минут, взломать канал слежения еще минуты три, активация программы подделки записей с последующим стиранием каждого кадра, где будет светиться она или дочь — полчаса. Довольная собой, женщина принялась изымать диктофоны и микрофоны, с особой радостью уничтожая их после. Как бы Нана не уважала Реборна по старой памяти, лезть в свою жизнь она никому не позволит. Даже собственному учителю или мужу, который, она уверена, и настоял на подобных средствах охраны. Девятый бы потребовал чего-то более внушительного после выходки Ямагути. Иемитсу пробовал поговорить с женой несколько раз, но в каждый из них оставался с носом. Женщина его говорила лишь дежурные фразы, строила из себя недалекую дурочку и смеялась каждые два-три слова. Добиться ничего путного не вышло, мужчине пришлось сдать назад. Реборн, наблюдавший за подобным разговором после возвращения, лишь насмехался над потугами Савады про себя. Эта женщина всегда будет его восхищать, сколько бы не прошло времени, будь ей семнадцать или же двадцать три. Внешний Советник был официально проигнорирован, а про развод шатенка не шутила. С одной стороны, Савада её прекрасно понимал, ведь стоит им перестать видеться, как возможная угроза нападения в значительной степени сократится. Тсунаёши никто раньше её четырнадцатилетия преемником Девятого делать официально не станет, она сейчас больше запасной план в случае потери остальных наследников, но и связь с Внешним Советником Вонголы просто так игнорировать противники не станут, решив через ребёнка поквитаться с отцом. Позволить произойти этому ещё раз Иемитсу не мог. С другой же стороны, отпускать от себя любимую женщину, пусть и юридически, он не хотел. Пока клятва связывает их с Наной, беспокоиться ему не о чем — кареглазая никогда не давала повода для ревности больше, чем требовали обстоятельства. Но, будем честны, это мужская гордость и чувство собственничества не давали так просто отпустить свою единственную любовь в свободный полёт. Только вот, блондин здорово облажался перед супругой, заслужить прощение будет очень и очень сложно. К концу третьего дня в Намимори Тсунаде уже знала, что этот мир совершенно не такой, как её родной. Здесь не было шиноби в том виде, к которому она привыкла, не было четырех войн, не было постоянной нужды сражаться за свою жизнь насмерть и не было резона заниматься спортом. Люди в этом мире привыкли полагаться больше на ум, власть, связи и деньги, чем на физическую силу. Да что уж тут, эти люди даже не знали, что такое чакра, даже о пламени не знали, они верили в мифического бога и поклонялись ему, просили о помощи, молили о счастье, винили в бедах. Этого явления понять бывшая Хокаге не могла от слова совсем, привыкшая выживать своими силами, не полагаясь ни на кого. Ещё одним открытием стал язык. Японский, как называют его тут, стандарт, как называли его в Конохе. В том мире все говорили на этом языке, различия лишь в том, что в этом больше предметов и явлений, не присутствующих там. В изучении, как ни странно, помог интернет. Тсунаде всё же набралась смелости для укрощения компьютера, в действительности оказавшегося ничуть не сложнее, чем телевизор. Был ещё мобильный телефон, был сотовый, но они не получили должного развития и распространения. Возможно, через пару лет. Сейчас шел две тысячи четвертый год от рождества христова, наступила эра технологий и коммуникаций. Чтобы понять окружающий мир, Тсуне пришлось просидеть за компьютером неделю, прерываясь лишь на еду и отдых. Как это ни странно, но читать она могла абсолютно свободно, испытывая трудности лишь с тем, что никогда не встречала. Например, с переводчиком. Это хитрое устройство могло изменять слова и менять языки, коих в этом мире было великое множество. Прошерстив десятки сайтов и вбив в поисковик множество вопросов, Тсунаде решила начать учить иностранные языки, выбрав для начала итальянский, потому что рано или поздно ей он пригодится, а также английский, который в этом мире считался международным. Нана, что странно, не говорила дочери ничего про новые увлечения, не мешала познавать мир и в общем не отсвечивала, но порой кидала нечитаемые взгляды. Её несколько удивляло и напрягало то, как изменилась её малышка, что дочь научилась читать после травмы, стала гораздо спокойней, рассудительней, будто повзрослела на десяток лет. Она была самостоятельной, помогала женщине по дому и постоянно интересовалась всем, что не могла понять в одиночку. До поездки такого не было, Тсуна была обычной трехлетней девочкой. Сейчас же Савада-старшая дала бы ей не меньше пятнадцати, если не больше. Иногда ребёнок задавала такие темы, что банально ставила в тупик. Например, чего стоит только вопрос о медицине и жизни в целом. Девочка забросала мать непонятными терминами, расспрашивала о какой-то чакре и была кристально уверена, что Нана этой чакрой обладает. Интересовалась технологиями лечения, профессиями, а в конце заявила, что хочет стать доктором и ей нужна академия. О чем говорила дочь, мама не поняла. Пришлось потратить немного времени на просвещения относительно системы образования, что в начале нужно окончить садик, после три школы: младшую, среднюю, старшую, а уже после этого медицинский институт, после которого юная Тсуна и станет доктором. В среднем, потребуется пятнадцать лет, что ребёнку показалось очень долго. Нана, видя заинтересованность дочери, постаралась сгладить резко упавшее из-за вестей настроение, сказав, что она может окончить школу раньше, если будет очень хорошо учиться. То, что после травмы Тсуна стала маленьким гением, сомневаться не приходилось. В один из дней шатенка проспала, не успев приготовить завтрак, а когда проснулась, то была искренне удивлена. Трехлетняя девочка, мастерски обращаясь со сковородкой, готовила тамагояки — сладкий японский омлет. И это далеко не все её таланты. * * * Проживание в этом мире способствовало постепенной потери памяти о прошлом — это я заметила на четвертые сутки в этом теле. Собственные воспоминания о детстве там сливались с полученными здесь, мелочи и подробности той жизни блекли, угасали, исчезая безвозвратно. Я уже не могу вспомнить своих родителей, забываю внешность брата, забываю себя. Это... пугает. Но и одновременно с этим я не испытываю страх как таковой, он занимает фон моего сознания, будто назойливая муха. Я знаю, что должна паниковать, знаю, что должна быть расстроена, но данных эмоций нет. Такое же состояние, как в операционной — полное спокойствие, отрешенность, я смотрю на всё со стороны и не зацикливаюсь ни на чём конкретно. Важно лишь то, что происходит сейчас, в этот самый момент, важна Нана со своей непростой историей, важна маленькая Тсуна, кем я стала и чьё тело заняла. В последний раз подобное состояние было после смерти Джираи, когда этот засранец ушёл собирать информацию и, не послушав меня, погиб. Великовозрастный ребёнок, чтоб его! А ведь говорила интуиция, что нельзя его отпускать, говорила, что это смерти подобно. Но теперь всё это не важно. Не так важно, как было раньше, не так, как было неделю, месяц, год назад. Даже собственная кончина от рук Мадары меня не интересовала так, как информация перед глазами. Я просматривала недавно созданный сайт одной из местных больниц. Единственное, что оставалось со мной всегда, единственное, что имело значение что в том мире, что в этом — знания. Я впитывала их, словно губка, поглощала с невиданной скоростью и объёмом, стараясь успеть как можно больше за маленький срок. Хотела быть в курсе происходящего, хотела изучать неизвестное. Интуиция кричала, что у меня мало времени, говорила, что ещё какие-то пять лет и эти знания непременно пригодятся, помогут спасти жизни. Я привыкла доверять себе, даже в медики подалась больше не из-за известного деда и наставления родителей, а из-за собственных ощущений. Меня буквально тянуло в госпиталь, я приходила туда и неотрывно, даже не моргая, наблюдала за зеленоватым свечением медчакры, как завороженная. Совсем не удивительно было для окружающих то, что обучаться контролю я начала в три года, как и все клановые дети. Просмотрев программу первого класса младшей школы, пришла к выводу, что делать мне там нечего. Как и во втором, третьем, четвертом. В средней школе добавятся новые предметы, но и их в большинстве своём я освоила ещё в свои годы академии, только назывались они иначе. Физика и химия были прочно вплетены в основы медицины, которые я постигала ещё в клане, алгебра и геометрия изучались в теоретике в академии, использовавшейся при метании кунаев и сюрикенов. Проблемы вызывала только история Японии, история мира, всеобщая история, география, художественная культура, литература и предметы, обычно нигде кроме школы не задействованные. Их я оставила на потом, внеся в план изучения на ближайшие пару лет. Серьёзно начать учить решила японский язык, делая удар на письменность и значения. В том мире никто особо не зацикливался на втором смысле какого-либо слова, здесь же, в Японии, необходимо было знать такие мелочи, использовать их как в повседневной, так и в социальной жизни. Это же касалось и этикета, хотя наш клановый был практически идентичен традиционному этикету знати здесь. Большой пробел у меня был в повседневном поведении, культуре и, аж смешно, в субординации. В Японии необходимо относиться к старшим так, как мы относились к дайме или Хокаге. Строгие рамки дозволенного буквально стесняли меня, не позволяя развернуться, но есть ещё два года до того, как от меня будут требовать подчинения системе. Для начала, я не смогу звать кого-то просто по имени. В том мире уважительные суффиксы использовали в основном ради проформы, некоторые, как Наруто, чтобы позлить человека или же выразить симпатию. Жесткие требования у нас были, как говорилось ранее, лишь к людям на значимых постах. Здесь же подобное считалось вопиющим нарушение культуры поведения, что меня никак не радовало. Чего стоит только запрет на ношение одежды... Мой любимый наряд в этом мире был под запретом как минимум в трех азиатских странах — здесь девушкам запрещено демонстрировать декольте, но вопреки логике можно носить короткие шорты, по длине уступающие нижнему белью. Данные рамки крайне огорчают, но я не капризный ребёнок, привыкну. Автоматы. Игровые автоматы. В Японии, в отличие от других стран, они были легализованы и разрешены, здесь буквально были свои маленькие онлайн-мирки на любой вкус и цвет. Даже специальные банки в городах есть, готовые давать в долг любителям азартных игр с последующей выплатой и без процентов. Когда узнала, мама аж отшатнулась, так сильно у меня глаза загорелись. Видимо, не только глаза, потому что Нана в секунду стала серьёзной и начала лекцию про пламя. Как оказалось, тот старик Девятый хотел запечатать мою силу, сделав обычным ребёнком. Нану это не устроило, ведь это практически лишение ребенка нормального развития, замедление всех естественных процессов, так как пламя является неотъемлемой частью носителя. В общих чертах, именно так и работала чакра. Я информацию к сведению приняла, заверила женщину, что буду держать себя в руках и больше мы к этой теме не возвращались. Однако, играть на автоматах на деньги мне можно будет лишь при достижении двадцати лет, как с алкоголем. Как по мне — бред. Радует только, что обычные автоматы будут доступны уже с четырнадцати. — Тсунаёши, иди кушать! — Нана с мягкой улыбкой заглянула в комнату. — Не забыла, что завтра твой первый день в садике? — Нет, мам. — Отрицательно мотаю головой и отстраняюсь от компьютера. — А что на ужин? Стоило нам немного отойти от визита к Девятому, Нана решила вернуть жизнь в привычное русло. Здесь садики работали с утра и до позднего вечера, до девяти часов. Это из-за того, что японцы сами по себе трудоголики и не редко сидят намного дольше положенных часов. Нана на первый взгляд на работу не ходила, была домохозяйкой, но в действительности зарабатывала через сеть, используя опыт. Чем именно она занималась, не уточнила, но однажды мне удалось заметить какие-то странные данные, состоящие из цифр. Как после нашла в интернете, мама взламывала какую-то базу данных. Хакер — нашла я подходящее определение в словаре. Через пару лет попрошу её обучить меня, такие знания не будут лишними. Итальянский и английский языки решено было учить так же вместе с Наной, потому что владела она ими прекрасно. Пару раз я слышала её разговоры с неизвестными людьми, в которых она перескакивала с языка на язык. Один раз застала даже разговор с Реборном, обсуждали что-то на повышенных тонах на итальянском. Киллер вообще часто о себе давал знать, заставляя меня насторожиться. Иемитсу так и не смог наладить с женой контакты. Первый день в садике прошел скучно. Я будто попала в песочницу, которая затягивала в пучину отчаяния. Эти детишки вокруг были милыми, предлагали мне играть с ними, но давайте откровенно, я не собиралась даже пытаться выдавать себя за ребёнка. Мне было абсолютно всё равно, что и кто подумает, Нана и так уже знает о моей «гениальности». В итоге, я попросила у воспитательниц книгу и принялась изучать народный фольклор. Узнала, что нынче популярны сказания о кицуне, тануки и остальных Хвостатых, видеть которых мне повезло собственными глазами. Здесь они, правда, назывались ёкаями и считались выдумками. Хотя, для кого как. О, видели бы вы лица воспитательниц, когда на вопрос о том, интересные ли картинки, я начала читать вслух. Женщина, присматривающая за мной, округлила глаза до идеальной тарелочки, сказав, что я необычный ребёнок. Через неделю моего пребывания в садике Нана решила, что делать мне там нечего. Точнее, я сама так решила, но пришлось использовать хитрость ради воплощения идеи того, что я тут не причем. Воспитательницы в один голос говорили, что я — гений, которого надо в школу, мама в ответ лишь нервно смеялась, кидая на невинную меня взгляды. Разговора избежать не удалось, в ходе которого я уломала её на изучение со мной итальянского. Для начала, разогрева так сказать. Запоминать множество информации в кратчайшие сроки, обрабатывать, понимать и применять — тот навык, без которого не выжить ни одному ниндзя. Именно это каждый из нас усваивал чуть ли не с молоком матери, впитывал ещё в клане, а после и в академии. Наши аналитические способности развивали с первого года обучения, постепенно расширяя границы и размеры. По этой простой причине уже два месяца спустя я могла свободно говорить на беглом итальянском, понимала всё на что хватало словарного запаса, могла читать и писать, правда, медленно. Нана удивлялась, хвалила меня, не могла нарадоваться. Чем больше проходило времени, тем сильнее она ко мне привязывалась и тем менее подозрительно относилась к переменам. Не будь мне три года и не являйся я носителем пламени Неба, она бы решила, что я шпион — слишком много знаю, слишком хорошо всё понимаю. Первый месяц она дергалась каждый раз, стоило меня увидеть. До сих пор удивлена, что она решилась на откровенный разговор про свою жизнь. На исходе полугода моего пребывания здесь, когда этому телу исполнилось четыре года, я сильно заболела. Как так получилось не могу понять, потому что развивать пламя и систему контроля я не прекращала, вследствие чего старалась разгонять энергию по телу постоянно, даже во сне. Видимо, детский иммунитет не выдержал нагрузок, которые я ему давала. В попытке знать всё и вся, совершенно забыла о режиме, спала по пять часов в день, постоянно что-то читала и запоминала. Вот и не выдержало тело, дало сбой и в результате я свалилась с температурой сорок, в бреду и ломкой каждой косточки. Даже в таком состоянии на автономном режиме совершенно не осознанно продолжала гонять пламя по телу, что в последствие помогло здорово улучшить контроль. Той осенью в один из дождливых деньков к нам нагрянул некий Трайдент Шамал — доктор Девятого, лично вызванный Реборном в Намимори. Откуда этот мелкий прохвост узнал о моей болезни история умалчивает, хотя, возможно дело в том, что Нана всё же согласилась поговорить с Иемитсу. Скандалили они долго, на всех языках, что знали, лично я поняла лишь часть на итальянском, маты на японском и конструктивную часть на английском, вернее только пару слов, так как этот язык давался несколько сложнее, да и учили мы его лишь две недели на тот момент. Как итог, на празднование Нового Года мой новоявленный папаша явился к нам на порог, но еще там отхватил сковородкой по лицу, после чего мама его простила. Вроде бы. Ореол пламени вокруг Иемитсу я видела слегка поплывшим. У Трайдена так же он был, но слабый-слабый. Шамал явился к нам не один, а с чемоданом. Большим таким, увесистым, мне в начале показалось, что он шевелится. В таких мы с Шизуне когда-то хранили все травы и медикаменты, которые нужны были в дороге. Запечатывали его в свиток, чтобы передвигаться налегке, а в нужный момент распечатывали необходимое. В чемодане Трайдента оказался, не поверите, ребёнок. Маленький мальчик пяти лет с зелеными глазами, серебристыми как у Какаши Хатаке волосами и любопытством Наруто. Пожалуй, этот ребёнок напомнил мне именно Узумаки в свои младшие годы, таким же он был светлым и непосредственным. Мальчика звали Хаято, он спрятался в чемодане своего учителя и решил путешествовать. Кто натолкнул мелкого на такие мысли, он не признался, но сам Шамал выглядел несколько нервозно. Видимо, ему ещё влетит за этот промах. Хаято был сыном одного из боссов мафиозной семьи, который пару месяцев назад нанял доктора в качестве учителя. Чему мог обучить этот бабник я не знаю, но нехорошие ассоциации появились сразу же. Все извращенцы на одно лицо, потому что Джирая был точно таким же, только этот не книги писал на досуге, а разводил москитов, способных лечить людей. Один из таких насекомых меня и поставил на ноги, задавив вирус более сильным, но не причиняющим особых проблем. Пару дней была небольшая температура и кашель, но это явно лучше сорока градусов. Я с чисто профессиональной точки зрения заинтересовалась данным феноменом и сразу же, как смогла соображать, решила вытрясти из мужчины знания. Оказалось, что это из-за его пламени Солнца, такое же было у мамы и у Реборна. Естественно, что сам Трайдент мне об этом не сказал, но я использовала полученные знания от Наны и то, что ощущала и видела сама. Огорчило то, что я не могла использовать москитов, пусть Солнце во мне и было. Примерно процентов сорок, не больше, остальное пламя было Небесным. О моём нестандартном поведении Шамал сказал сразу же, как только я начала говорить. Долго смотрел на меня, о чем-то думал, но в итоге поддался уговорам и моим прекрасным глазам, рассказывая о москитах. Скажем так, я ему явно понравилась, потому что говорил он достаточно искренне, это я поняла сразу. Он как-то спокойно принял новость о том, что четырехлетний ребёнок спокойно может дать фору по знаниям любому взрослому. В качестве эксперимента, спрашивал меня о чем-то, а я отвечала. Область моих знаний в медицине была обширна, не зря я зовусь лучшим медиком своего времени, но многие моменты пришлось заново понимать и запоминать, ведь в этом мире не было лечебной медчакры. Такие моменты, как операции разной сложности, сращение тканей, помощь при переломах и прочее я самостоятельно изучала ранее, заявив Нане, что собираюсь стать хирургом. Шамал пожелал удачи и сказал, что я вырасту великим человеком. Хорошо это было или плохо, но он принял меня как равного, вроде как друга. Смотря на учителя, со мной так же познакомился и Хаято. Этот милый мальчик пяти лет был достаточно серьёзным для своего возраста, но и детской активности не растерял. Он не мог сидеть на месте, постоянно перемещался по дому и разговаривал. Точно Наруто, даже улыбки одинаковые. Так как опыта общения с детьми у меня особо не было в той жизни, пришлось действовать на интуицию и логику. Укротить его вышло лишь итальянским языком, клятвенно заверив, что я изучаю язык и мне очень нужна его помощь. Кстати, как-то упустила в начале момент, что Трайдент говорил со мной на чистом японском, почти без акцента. Хаято же только начал учить его, мог понимать какие-то слова, но в основном говорил на итальянском. После пары минут пробного диалога проблем у нас не возникло, уже через пару часов я пополнила свой словарный запас. В один из десяти дней, что он с учителем пробыли у нас, Хаято рассказал о пианистке. Это была молодая красивая девушка, учившая его играть на фортепиано, которая погибла в день трехлетия мальчика. У нее были лучистые зеленые глаза, прекрасные серебряные волосы и красивый голос. Возникло ощущение, что мальчик описывал свою мать, больно нежно та к нему относилась, ещё и внешнее сходство. Прямо спросила у него, но малыш лишь непонимающе похлопал глазами. Ясно, возможно, что я угадала, потому что судя по описанию «настоящей» мамы Хаято и его отца со старшей сестрой, мальчик мог быть именно от пианистки. Та навещала его лишь три раза в год, учила играть на инструменте, после чего бесследно пропадала. Расстались мы с ними друзьями. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Шамал обещал подобрать мне подходящую литературу по медицине и передать через кого-нибудь, Хаято я дала свой номер телефона, точнее номер домашнего телефона, обещав созваниваться. Мальчик важно кивнул, соглашаясь, я ему понравилась. Никогда не замечала за собой тягу к детям в последние лет двадцать, своих так и не удалось родить. Их мне с лихвой заменили Шизуне, Сакура и Наруто, даже представить не могу, как много проблем принесли бы дети моего возраста и младше. Как я говорила ранее, на Новый Год на пороге дома появился никто иной, как Иемитсу Савада. Без Реборна, без Девятого, даже без охраны, в простом пальто, шапке и с чемоданом. Нана тогда поджидала его прямо у двери, словно ребёнок радуясь тому, что ничего не подозревающий мужчина угодил в ловушку, а точнее получил по лицу сковородкой. Думаю, не помоги ему рефлексы, одним разбитым носом мужик бы не отделался. Нана, конечно, позже всё излечила при помощи пламени, ещё и при мне, чем ввела мужа в глубокий шок. И состояние это не отпускало отца весь период времени, что он с нами провел, то есть почти две недели. Как Внешнему Советнику удалось выбить себе отпуск история умалчивает, но Нана была всем довольна. Я же к блондину относилась настороженно, сразу давая понять, что он в моей жизни пока особой роли не занимает, потому что я его банально не помню. Так что когда тот попытался взять меня на руки и покружить, я просто нажала на парализующую точку руки и плеча, выворачиваясь и уходя к себе в комнату. Мама наблюдала за этим своеобразным представлением с нескрываемым ехидством, напоследок ещё и пожелав приятного изучения анатомии человека. За этим занятием меня и застал Иемитсу, заглянувший в комнату через час. Я буквально видела, как на него упал камень вины за собственное отношение к дочери. Всю следующую неделю этот неунывающий тип пытался вызвать у меня хорошее расположение: то на улицу вытащит в снежки играть, то в парк поведет, то предложит купить игрушку. На все его попытки я лишь скептически хмыкала и уходила к себе, молча начиная что-нибудь учить. Заинтересовать меня вышло лишь на второй день, провернув штуку, которую я проделала с Хаято. Иемитсу банально начал говорить со мной то на итальянском, то на английском, периодически вбрасывая что-то интересное о медицине, мире мафии или делах в мире. Нана не выдержала тотального игнора и помогла несчастному, подкинув пару идей. На исходе девятого дня я решила сжалиться. Это для меня он непонятный мужчина мафиозной наружности с силой джоунина, для него же я дочь, кровиночка и его малышка. Пришлось нацепить улыбку на лицо и сделать вид, что я прониклась. Ну, прониклась я по-настоящему, только сейчас он был лишь хорошим знакомым. Нану я воспринимала кем-то вроде хорошей старшей подруги, направляющей на верный путь и помогающей найти себя. Когда-то так же я приняла в семью младшую сестру моего отца, найденную лишь после смерти деда Хаширамы. Она была старше меня лет на десять, была из Узумаки и всегда улыбалась. Доверить свою жизнь я ей не могла, но и чужим человеком она не была. Так и с мамой получилось. Следующие пару месяцев нашей с Наной жизни ничем особым не выделялись. Мы тренировали языки, она начала развивать мою физическую форму, точнее перестала мне мешать развивать её самостоятельно, помогая, потихоньку вводила меня в дела мафии и делилась данными о семьях. Я узнала, что семья Вонгола, боссом которой я могу стать в будущем, была самой известной и влиятельной в Италии. У неё было множество союзников, входящих в альянс, но ещё больше было врагов. Так же у Вонголы был отряд независимых убийц, этакий отряд АНБУ. Самые лучшие воины, делающие самую грязную работу и заметающие следы Вонголы. Создана она была Вторым Боссом Вонголы — Рикардо, в данный момент её возглавлял Первый Император мечей – Тир. Кто он такой я понятия не имела, потому что Нана данным аспектом особо не интересовалась, да и распространяться было некому. Все мертвы. Хорошая жизнь закончилась внезапно. Вот мы с мамой вместе идем покупать мне новые тесты к занятиям по итальянскому, а вот уже мчимся по улицам, стараясь оторваться от погони. Моё чутье сработало одновременно с интуицией Савады, слежку вычислили спустя секунд десять. Я по опыту знала, где можно в многолюдном месте спрятаться без потерь, Нана же основывалась на ощущениях. В любом случае, просто игнорировать несколько горящих ненавистью взглядов мы не смогли, как и оторваться. Эти головорезы оказались мафиози, нанятыми неизвестным заказчиком для нашего устранения. Как-то быстро нас решили убрать, мне ещё и пяти лет не было. За полтора года, что я в этом мире, неплохо натренировала маленькое тельце по всем фронтам, так что бежала быстро и без проблемы наравне с Наной. Тогда же в первый раз и убила. В первый раз в этом теле, разумеется. Загнав нас в угол, как думали головорезы, решили все закончить быстро и достали пистолеты. У Савады с собой было несколько припрятанных ножей и пистолет, я же обходилась кортиком и механическим тессеном. Обучать меня обороняться мама начала с пару месяцев как, но лично для меня занятия стали простым отводом глаз, потому что я умела не хуже нее, если не лучше, учитывая мой боевой опыт. Идти в рукопашную четырехлетнему ребёнку на взрослого было бы невероятно глупо даже в случае усиления тела пламенем. Я была маленькой и хилой, даже тренировки особо не изменили этого положения, сделав мои дряблые мышцы чуть тверже. В основном я делала упор, как и в прошлой жизни, на усиление тела пламенем, но в дальнем бою это было бесполезно пока что, а в ближний я не могла идти чисто с физической точки зрения. Решив, что оптимальным является нападение оружием, постаралась просчитать ходы противников. Оба мужчины были достаточно высокими для Японии, с широкими плечами и низким центром тяжести. Я выбрала себе противника чуть выше метра семидесяти, оставив громилу Нане. Решив, что тот просто напросто решит стрелять, решила действовать более хитро и первым же ударом выбила руку мужика из строя, попав кинжалом прямо в болевую точку. Тот взвыл раненным зверем, схватился за руку и решил убить меня всерьёз. Нана тем временем уже добивала противника, достаточно свободно уклоняясь от его атак. Я же пошла в наступление, подгоняя пламя в ноги и ускоряясь так, как делала с чакрой. Ростом я противнику была по пояс, что мне отлично помогло. Пока он пытался выстрелить мне точно в лоб, тессеном рассекла ему коленные мышцы, заставляя упасть на пол. Он был левшой, выбила я ему ножом именно левую руку, так что не успел он нормально правой прицелиться, как я уже ногой выбила пистолет и рассекла шею. Кровь брызнула во все стороны, пачкая мое белое платьице, которое стремительно приобретало бордовый окрас. Мертвец захрипел в агонии, схватился за горло и упал, не шевелясь. Чуть раньше раздался хруст сломанной шеи, так что и Нана закончила развлекаться. После этого случая она на какое-то время перестала обучать меня самообороне, отстранилась и вернулась к поведению почти двухлетней давности. Для нее стало шоком то, во что я выросла. С её стороны выглядело так, будто она взрастила маленькое чудовище без жалости, способное уже в четыре года вынести взрослого мужчину без каких-либо эмоций на лице, я же старалась как-то сгладить углы. Да, теперь я понимаю тех гражданских, которые не переносили шиноби, ведь мы действительно с шести лет обучали детей убивать. Для нас это было естественно, в том мире выживал тот, кто сильнее и подготовленнее, для меня не было чем-то страшным лишить человека жизни, я намного больше повидала на своём веку. Видимо, Нана нашла для себя какое-то другое объяснение моему поведению, скинув все на неокрепшую психику ребенка, которому пришлось пережить много чего за неполные пять лет. Я для проформы устроила небольшую истерику, после которой Савада окончательно перестала сверлить меня взглядом и давить в себе слезы. Вроде бы, она отфильтровала случившееся и выбрала для себя наиболее оптимальную версию моего поведения. После смерти двух наемников было ещё две попытки убить нас, но и те не увенчались успехом. В эти два раза Нана сама уничтожала препятствия, не позволяя мне вступить в бой, что позволило мне взглянуть на стиль сражения матери. Её техника была похожа на смесь тайдзюцу и мягкого кулака Хьюг, основанного на болевых точках и тенкецу. Здесь, ясное дело, тенкецу не было, но вот болевые точки присутствовали. Прибавить к этому ещё и владение холодным и огнестрельным оружием, и выходит убойная в прямом смысле техника. После наглядного просмотра зауважала Нану ещё сильней, окончательно убедившись в том, что нужно пройти обучение в клане Ямагути. Идея об этом посетила меня сразу же после рассказа Наны о своем детстве. Обучение, даваемое детям, было схоже с тем, которое в свое время проходила я, различались лишь некоторые моменты. Клан Сенджу в основном базировался на медицинских дзюцу, контролем над чакрой и усилением тела при помощи чакры, но относилось это к таким, как я, не сумевшим пробудить стихию дерева — Мокутон. Чакры для стихийных техник у нас было не так много, наиболее удобным было сделать оружием самого себя, а не чакру или металл. В любом случае, я твёрдо решила как-нибудь наведаться к родственникам мамы, и чем раньше, тем лучше. Не знаю, что мне на это скажет клан и сама Нана, но мне нравится их стиль. Он идеально подходит для моего тела, потому что вряд ли я в будущем вырасту высокой и мясистой. Скорее всего, буду такой же миниатюрной и костлявой, как Нана, упор буду делать на гибкость и ловкость, верткость и хитрость. Иемитсу, узнав о нападениях, прислал к нам несколько доверенных мафиози, призванных охранять нас сутки напролет. То ли мафия была так себе, то ли ребятам не хватило опыта, но меня умудрились похитить, усыпив перед этим транквилизатором. Как бы я ни старалась, противостоять сонливости не вышло и мир перед глазами померк. Очнулась уже в какой-то лачуге неизвестно в какой глуши за триста километров от Намимори. Плюс-минус пятьдесят, точно не знаю. Как поняла из разговоров похитителей, ведущихся только на итальянском, я была приманкой для Внешнего Советника. Эти ребятки оказались на головы две круче тех, кого посылали ранее. Я была связана по рукам и ногам, губы залеплены скотчем, всё оружие изъято, даже десяток недавно купленных сенбонов нашли, уроды. Мне было не в первый раз находиться в плену, сказывался опыт прожитых ранее лет, но избавиться от веревок незаметно вышло не сразу. Разорвать их я не могла, разрезать было нечем, выпутаться было слишком опасно, оставалось только импровизировать. В итоге, сконцентрировалась на пламени и попыталась прожечь им путы. Через полчаса попыток и постоянного контроля у меня вышло вызвать небольшой огонек, только вот оказался он спереди, а не сзади, что сразу заметили похитители. — Черт возьми, откуда здесь пламя!? — завопил один из них, сразу же подбегая и начиная тушить. — Я откуда знаю, придурок?! — в тон ответил второй и побежал за водой. Пламя, естественно, тушиться не хотело, эти идиоты облили меня водой трижды, после чего я затушила его сама. Глаз с меня не спускали все четверо мафиози. Именно тогда и произошло одно из самых интересных знакомств в моей жизни, приравнивающиеся только ко встрече с самим Узумаки Наруто. — Врооой! Выходите на бой, сукины дети! — громкий мальчишеский голос раздался где-то за пределами халупы, а в дверь угодил меч. — Или я сам вас порешаю! Похитители как-то резко побледнели, переглядываясь, а после кинулись за оружием. Тогда я ещё не знала, что последует за этим.