Восставшая из мертвых

Подготовка к экзамену пролетела незаметно, а сам экзамен был ужасно трудным. Из класса Мидории заваливших пятеро, остальные прошли. Изуку рассказал мне о том, как прошел его экзамен. Кстати, в паре он был, не поверите, с Кац-чаном. Самое странное, они работали более-менее слажено и сделали все, чтобы обойти… Всемогущего. Отделались «парой переломов», которые, будь чуть серьезнее, были бы очень опасны для здоровья! Два дурака! Нет, ну серьезно! Зато у меня был повод отвесить Кац-чану подзатыльник и получить только обиженный бубнеж в ответ! Конечно, я воспользовалась этим шансом. Надо было видеть лица ошарашенных одноклассников Бакугоу, когда я влепила ему хороший такой подзатыльник, что он аж голову наклонил вперед. Правда… Теперь у меня болит рука, но не суть. Радость от сданного экзамена и от подзатыльника Кацуки затмевает всю боль. Кстати, провалились Серо, Мина, Киришима, Каминари и Сато. Урарака отказывалась рассказывать о том, как прошел ее экзамен, даже причины почему не называла. Краснела и сразу убегала куда-нибудь. Деку на это лишь плечами пожимал. Яойорозу, что после моей маленькой несдержанности у раздевалки стала более дружелюбнее ко мне, рассказала о ее экзамене. В паре с Шото. Меня захлестнула какая-то зависть, которая начала душить меня. Мне стоит забыть о нашей «дружбе» с Шото и жить дальше. Пусть сам решает, чего хочет, я в этом рыться не хочу. Кацуки прав: стоит забить на него. А! Бакугоу был первым, кто узнал, что экзамен я сдала. Он был очень сложным, особенно учитывая, что принимал его Аизава-сенсей. Он просто-напросто стер мою причуду прежде, чем я ее активировала. Пришлось петлять по кварталу, где я сдавала экзамен, постоянно уворачиваться от его ленты или что это… В общем, пока я убегала, чтобы не попасться Аизаве-сенсею, я посчитала лицом, затылком, боками, руками, ногами и чем только можно все стеночки, заборчики, углы в моем маршруте. Благо, были только синяки и ушибы, которые, когда учитель терял меня из виду, заживали. Я думала, что сломаю те фигни, что меня согревают, но, вроде обошлось. Я едва успела выбежать за пределы, как меня все же схватили. Но я успела выбежать! Хотя схватили меня скорее потому, что я летела носом в землицу-матушку. Я едва успела принять душ и переодеться, как мне пришла смс от Кац-чана. Он спрашивал, как я и сдала ли экзамен. Меня немного посмешило его «Как только пришел в себя, так сразу тебе написал, бестолковая». А, теперь я ему еще и обязана, оказывается, так сказать, за помощь. Какую только, Ками-сама. Аизава-сенсей так же сказал, что я еду вместе с ними в Летний Лагерь. Когда же я начала возникать, мол работа, мне тупо ответили «выбирай: или учеба, или работа». В который раз убеждаюсь, что с работодателем мне повезло. Камерия-сан позволила мне поехать, не смотря на то, что отработала я едва ли две недели после отпуска…

***

Ребята решили перед отъездом посетить торговый центр Кияши, пригласили и меня. Я, естественно, согласилась. Перед этим вместе с Деку, Ураракой и Иидой заскочила на старую квартиру, чтобы забрать свою карточку с накоплениями. Эту карту мне сделал еще папа, он каждый месяц клал на нее мне по десять тысяч йен, чтобы у меня были на учебу в будущем деньги. Когда мать вступила в Альянс, я спрятала ее в самом простом и укромном месте — под ванной. В целлофановый пакет и на скотч присобачила к ванне. Ребята внимательно осматривали мое прошлое место жительства, которое, на удивление, было такое же, какой и в мой переезд. Видимо мать здесь не появлялась. Хотя нет, на кухне пепельница была переполнена и стоял легкий запах алкоголя. Отцепив карту и вытащив ее из целлофана, мы поспешили покинуть не то, что квартиру, а целый квартал, спеша к остальным в ТЦ. Мина и Яойорозу стиснули меня в объятиях, чуть не задушив. Я их так же крепко обняла, смеясь. Было приятное тепло в груди. Радовало то, что Шото не было с нами. Он отправился к матери в лечебницу. Я, кстати, ни разу не видела маму Шото… Но судя по тому, как выглядит правая сторона парня, то можно сделать вывод, что у нее белые волосы и серые глаза. В одно мгновение все разбежались кто куда. Я поспешила проверить баланс на карте. Какого мое удивление было, когда я увидела, что сумма на карте превышает ту, что была, раза в три. Эм, моя мама положила на карту деньги? Эм… Эм… Мозг отказывался думать. Встряхнув головой, я пошла на поиски кого-нибудь из 1-А, чтобы не потеряться. В этом ТЦ я всего лишь в третий раз за всю свою скромную жизнь, поэтому боюсь потеряться. В глаза бросился сидящий на одной из лавочек Изуку. Судя по тому как он сидит, как напряжен… Что-то не так. Человек, сидящий рядом с ним на лавочке, что-то ему говорил. Эта худощавая фигура мне кого-то напоминала. Приблизившись и попытавшись вглядеться в лицо, что было довольно-таки сложно, ибо человек сидел скрючено, а голова спрятана в капюшон толстовки. Волосы было видно, но лишь кончики, поэтому трудно сказать какого они цвета: серые или светло-голубые. Сзади ко мне кто-то подкрался и обнял, заставляя онеметь на некоторое время. Шепот женщины, а это была именно женщина, был похож на злобное шипение. Она что-то мне говорила, чтобы я держалась подальше от какого-то «него». Объятья стали тисками, а меня заволокло чувство страха, ощущение, что если я ослушаюсь, то меня убьют. Убьют и меня, и всех, кто мне дорог. Дышать стало трудно; воздуха катастрофически не хватало, но я и вдохнуть не могла. Человек, что сидел рядом с Мидорией, поднял голову и кинул испепеляющий взгляд на… На меня или на того, что меня «обнимал»? Это точно не мама. Она пониже ростом, а эта женщина ростом с… Повыше Бакугоу, определенно, но, мне кажется, что не выше Шото. Женщина цыкнула и злобно прошипела, что мне повезло. Человек, остановивший эту сумасшедшую, вернулся к разговору с Деку, а я пыталась придти в себя. Этот человек… Томура Шигараки…? Пока я приходила в себя и пыталась осознать, что, черт возьми, произошло, Томура ушел, а на место прибыла полиция и пара профи-героев. Мидорию увезли в участок на допрос. Радоваться или плакать, что про второго члена Лиги Злодеев, что был здесь с Шигараки, не знают? До общежития меня проводили Киришима и Каминари. Они были расстроены тем, что их шоппинг накрылся. Парни, а вроде по магазинам любят шариться.

***

Отправление в Летний Лагерь было от академии. Каждый класс получил по своему автобусу. Меня, естественно, запихали в один автобус с 1-А. Чувствую, приключения уже не за горами. В автобусе осталось еще восемь мест: пять в самом конце, три впереди. Я предпочла сесть впереди, ибо почти в самом конце сидит Минета. И этим все сказано. Маленький извращенец… Наши вещи были убраны в багажное отделение, а в салон нам разрешено взять максимум рюкзаки, что, собственно говоря, я и сделала. Там была сменная одежда, телефон, зарядное к нему, плеер, наушники и книженция, что я купила вчера вечером, возвращаясь с Киришимой и Каминари в общежитие Юуэй, которые, кстати, сидят сразу позади меня. Мир меча и магии так и манил, что я не удержалась. Но кто знал, что почитать я не успею? Решив подремать до обещанной остановки, я заткнула уши наушниками, включила какую-то английскую песню в плеере. Пристроившись поудобней, прикрыла глаза. Школьная юбка так и норовила неприятно скомкаться под мной, но все, вроде бы, обошлось. Английская песня сменялась многочисленными опенингами, а после и русскими. Я и не заметила, как час пролетел. Кто-то дернул один наушник, из-за чего мне пришлось разомкнуть глаза. Недовольно поглядев на нарушителя моего спокойствия, я, кажется, проглотила язык. — Не устала? Пойдем, остановка, — пробубнил пепельноволосый блондин. Как на автомате, я сложила наушники и плеер, убрав их в карман портфеля, а после выскочила из автобуса. И правда, тело затекло, а когда я потянулась, то послышался негромкий хруст. Да, сломай себе что-нибудь, Рин. Только этого не хватало для полного счастья. Невольно найдя взглядом двухцветную макушку, точнее затылок, я тут же отдернула себя. Захочет — сам подойдет и поговорит. И объяснится. Только вот… Захочет ли? Увлеченная мыслями о Тодороки, я и не заметила подъехавшую машину, из которой выскочили профессиональные герои из команды «Дикие-дикие кошки». Подойдя поближе, я смогла разглядеть хмурого мальца, что стоял позади двух девушек-героев. Он недовольно оглядывал всех нас, а взгляд его был чуть ли не полон ненависти. Он ненавидит героев.? — Сейчас девять тридцать утра, — начала Мандалай, кажется. — Если постараетесь, то до двенадцати доберетесь, — она коварно улыбнулась, а Киришима, Серо, Кода и Каминари ринулись к автобусу, — Котята, что не смогут добраться до лагеря к двенадцати тридцати, останутся без обеда. Так, я все прослушала, но то, что услышала, мне уже не нравится. Можно меня сразу без ужина оставить? Я на автобусе, пожалуй. Вторая женщина опередила ребят и коснулась своими «лапками» земли. Мгновение — и мы летим вниз. Я едва осознала происходящее. Профи-героиня смогла нас не только выкинуть, но и испачкать. Это, мать вашу, белая рубашка! Я ее руками стираю!!! Летя пятой точкой вниз, рукой придерживая юбку, я молилась всем богам, чтоб не помереть. Приземление было не из мягких, но я жива. Поняв, что я вся перемазана в земле, я хотела пойти и со всей силы долбануться лбом о то толстое дерево, ибо… Ну, блин! Я так… Так… Мучаюсь с формой всегда, а тут это…! Мои возмущения прервало огромное нечто, которое разбили в пух и прах Иида, Деку, Тодороки и Бакугоу. Они, как оказалось, спасли Коду и Минету от этого монстра «Леса Чудовищ». Нам разрешили пользоваться причудами, дабы защититься. Эм, ну вы, конечно, умницы и умники. В кавычках. Я едва ли экзамен сдала, а вы меня сюда закидываете!

***

По словам Джиро и Шоджи мы прошли большую половину пути, а я едва стою на ногах. Использовать причуду по полной я не могу, но выбирать в данный момент приходилось с умом: или сила и регенерация, или скорость и полет. Сила и регенерация, думаю, мне нужнее в борьбе против этих тварей, поэтому ее я и выбрала. Помогая одолеть чудовищ, у меня уже через пару минут кожа вновь стала белая, как мел, а вены чернее ночи. Ногти в когти не превратились, а шрамов пока не наблюдалось, но опасения, что они вот вот появятся, а я потеряю над собой контроль, были. Надо было хотя бы взять те препараты, блин! Едва успев увернуться от удара каменного медведя-носорога или что это еще за восьмое чудо света, я оступилась и свалилась на пятую точку. Ноги дрожали, как и руки. Хотелось есть и спать. Голова шла кругом, а перед глазами все расплывалось. Упала я, кстати, не в первый раз, поэтому на это уже никто, кроме Минеты, желающего увидать мое белье, не обращал внимания. Очередное создание этого леса было повержено; мы снова ринулись в сторону лагеря, стараясь меньше кидаться в бой, а больше продвигаться вперед. Я едва поспевала за ребятами. Я едва чувствую руки и ноги, что уже не хотели меня слушаться. Один раз меня не хило поцарапал какой-то из монстров, из-за чего теперь белые гольфы, которые уже больше серо-коричнево-зеленые, были запачканы алыми каплями крови. Рана зажила мгновенно, а вот монстра за это аж впятером разнесли парни. Удивительно, что Шото был одним из них. Хотя, чего это я. Снова заблуждаюсь. Я уже потеряла счет времени, но точно уверена, что на обед мы опоздали. Наверное, еще и на ужин опоздаем. Сил едва-едва хватает передвигаться в самом конце нашей группы, что там сражаться. Кьека сказала, что осталось буквально немного, почти все. Теперь единственное, чего мне хотелось — помереть. Очень жаль, что я не знаю, как мне помереть. Может об дерево убиться? Горячая рука упала мне на плечо неподъемным грузом, из-за чего я не смогла устоять и повалилась на колени. Ребята, решившие, что снова что-то где-то вылезло, обернулись, готовясь наброситься на монстра. Какого было их удивление, когда они увидели меня, сидящую на коленях и трясущуюся всем телом, и Бакугоу. — Эй, вставай, мы почти дошли, — Кацуки легонько потормошил меня за плечо. Его ладони ужасно горячие, что я четко ощущала сквозь одежду. — Че за.?! Ко мне подскочили Киришима и Яойорозу. Последняя коснулась тыльной стороной ладони моего лба, охнула и, присев на корточки передо мной, ухватилась за мои предплечья по обе стороны. Подняв на нее уставший взгляд, в котором все плыло, я смогла разглядеть в ее глазах испуг и тревогу. Она посмотрела на Бакугоу и повернулась к остальным. — Рин ледяная! — Яойорозу поднялась, смотря на кого-то из одноклассников. Я уже догадываюсь кого. — Все в порядке… — прохрипела я. Понимая, что лучше бы молчала, ибо голос на мой был не похож от слова совсем, я прикусила нижнюю губу аж до крови. Ребята начали переговариваться, что со мной делать. Яойорозу, которая сама едва на ногах держалась, предложила что-то там создать, но ее остановили. Шоджи вовремя заикнулся о том, что она сама из последних сил стоит. Меня «настоящую» видели трое из всех тут присутствующих. И один уже изменил свое мнение и отношение ко мне. Чувствуя комок обиды, который стремительно рос, заставляя вспоминать все-все произошедшее, я старалась думать о чем-то другом. О чем угодно, но только не о… — Рин? — рядом присел виновник подступающих слез. Шото аккуратно приобнял меня левой рукой, прижимая к себе. Тепло обжигающей волной начало поглощать меня. Мина устало-радостным тоном похвалила Шото за «отличную идею». Как по мне, идея идиотская. Да, согреет, но… Это тепло все испарится, вся забота снова сменится безразличием. Тодороки медленно вставал, крепко держа меня левой рукой и прижимая к себе, чтобы я не упала. Постаравшись устоять на ногах, я подняла глаза на ребят. Слева презрительно и раздраженно фыркнул Бакугоу. Он еще припомнит мне это. Осторожно ступая, Шото старался не отставать от ребят. Чтобы хоть как-то согреть онемевшие ладошки, я обняла его. Я не смела поднять на него глаза, а тем более уж голову. Парень дрогнул, почувствовав насколько замерзли мои конечности. Через пару минут я уже согрелась, немного придя в себя и получив возможность нормально идти, но все равно не отлипла от Тодороки. Просто потому что мне казалось, что так я в безопасности и было очень уютно. Кац-чан то и дело оглядывался, кидая молнии взглядом в Шото. Или в меня. Спустя какое-то время я поняла, что это уж слишком идти так в обнимку с Тодороки, на которого я как бы должна быть обижена. Расцепив руки, я попыталась отстраниться от него. Парень тут же убрал руку, выпуская меня из объятий. Чувствуя, как пылают щеки, я попыталась собраться с мыслями и пробормотать ему «спасибо». Только я начала, как он меня перебил: — Согрелась? — буквально оцепенев от коктейля из неожиданности и радости, я пыталась осмыслить вопрос. Поняв, что молчу уже примерно с минуту, я кивнула, не поднимая головы. — Рад, что тебе лучше, — тихо, но так, чтобы я услышала говорил Шото. Он что-то хотел сделать, я заметила периферийным зрением, но передумал. Вместо этого, он ускорил шаг, догоняя ребят, бросив мне скромное «Прости». Сказать, что я обомлела, значит ничего не сказать. Он извинился за игнор что ли? Ну за что он еще мог извинится? А, может, Бакугоу ему мозги промыл? Что, если Кац-чан не сдержал обещания, рассказал ему о том, что я… — Рин, давай скорее, мы пришли! — окликнула меня Яойорозу. И правда, буквально через две-три минуты я оказалась на открытой местности. Перед мной предстало строение и трое про-героев. Я едва понимала, что там щебечут, но когда блондинка кинулась к Шото и Бакугоу, меня охватило какое-то странное чувство, придавшее мне сил. Хотелось врезать по ее миленькому личику с ноги! Но больше всего меня взбесил малец-племянник Мандалай. Пнул Изуку в пах и назвал нас недогероями. Я знаю, кто сегодня не проснется… Кхм… Аизава-сенсей сказал нам забирать наши вещи из автобуса и идти в свои комнаты. Меня подтолкнуло к действиям то, что после этого всего он сказал «можете принять ванну». Чур я первая! Со скоростью света я выудила свои манатки из автобуса, что со стороны выглядело очень смешно. После вкусного и сытного ужина, мы, наконец, приняли ванну. Правда, когда я поняла, что мыться мне с другими девчонками, то мне вдруг захотелось отправится хоть пешком до общежития, ибо ну неловко… Я стесняюсь! Я рядом с ними скелет бесполый! Да ко всему прочему еще и Минета пытался подсмотреть. Извращенец… Ух, убью, гаденыша! Убью! Зато Кота, племянник Мандалай, нам помог! Поборов смущение, я залезла в горячую водичку. Как по волшебству вены приобрели нормальный цвет. А я смогла расслабится. Я и не заметила, как за мной и моим «волшебным перевоплощением» наблюдали девчонки. Смутившись, я нырнула под воду, закрывая глаза. Попытка расслабится была предотвращена визгами и попытками меня вытащить на поверхность где-то через минуты две. Я и забыла, что они не в курсе того, что могу дышать под водой. Успокоив девушек, я попросила их не обращать внимания на мой способ расслабится. Сидела я в воде до последнего. Она уже была не такая теплая, когда я вылезла из нее. Девчонки уже, наверное, спят. Вытеревшись насухо и надев белье и спальную одежду, состоящую из излюбленных мной коротких шорт черного цвета и растянутой серой майки. Эту майку я надевала только для сна, так как даже стоя перед зеркалом и смотря на себя, мне было неловко из-за оголенных плеч и падающих лямок. Да еще и ко всему прочему в этой майке было отлично видно половину спины и часть лифчика спереди. Уж очень не хотелось бы попасться в таком виде Минете. Выскочив в коридор, что вел в спальню, я оглянулась в поисках карлика-извращенца. Нет его, отлично. Выскользнув в коридор, я, расслабившись, вытирала волосы, медленно направляясь к спальне. Однако судьба решила поиздеваться над мной еще. Ей мало леса, кишащего чудищами! Прямо мне на встречу шел никто иной как — не поверите! — не игнорирующий Шото! Почему «не игнорирующий»? А потому что он сверлит меня взглядом, идет прямо ко мне, в то время как я сама стараюсь на него не глазеть и найти путь к отступлению. Тодороки остановился меньше, чем в метре от меня. Сердце предательски сжалось до боли в груди и пустилось в пляс. Нужно быть слепой, глухой и тупой на всю голову, чтобы не заметить его. И, если я все так же буду стоять и старательно вытирать волосы, словно не заметила его, то это точно спалит меня с потрахами. Прекратив мучить волосы и полотенце, я выпрямилась и глянула на Тодороки, хлопая глазами. Что ему надо? — Прости… — начал он. С влажных волос кое-где еще стекала вода, капая на его широкие плечи. Шото замялся и, поджав губы, опустил взгляд. — За что ты извиняешься? — чуть нахмурившись, выдала я, хотя сама прекрасно понимала за что. Ну уж нет. Пусть мучается! Я мучилась и ты помучишься, Тодороки! — Прости за мое поведение, — он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я же под его уверенным взглядом начала медленно, но верно, плавиться. Сейчас словно и не было тех недель, когда он смотрел не на меня, а сквозь. Когда он просто уходил от разговора, когда вел себя так, словно я ему чужая… От этой мысли сердце болезненно сжалось. — Ты ни в чем не виновата, — мгновение и его взгляд наполнен тем же безразличием. Но ведь тогда, в лесу, когда я медленно обращалась, он был… Шото точно не был таким… Холодным. — Мне не следовало давать тебе привязываться ко мне. — Что ты хочешь этим сказать? — мозг отказывался переваривать сказанное стоящим напротив меня юноши. Он же не…? — Плохая идея была, — на его лице не дрогнул ни один мускул, взгляд оставался все таким же холодным. —  Мы не можем быть друзьями. Его слова врезались мне в сознание, отдавались эхом в ушах, а для сердца были острее ножей. Живот скрутило, а меня словно окатили ледяной водой. В горле встал огромный ком, а полотенце, что я держала левой рукой, вдруг стало непосильно тяжелым. Глаза начало щипать, но я старалась держать себя в руках. Проморгавшись и сглотнув ком, я задала интересующий меня вопрос. Задала тогда, когда он уже собирался уйти. — Эт-то из-за Шино-сан, д-да? — дрожащим голосом спросила я. Какая-то из дверей скрипнула. Кто-то вышел в коридор. Шото напрягся и замер. Думает. Думает, что мне ответить. — Нет, — его короткий ответ был для меня хлесткой пощечиной. Лучше бы ударил. — Я сам так решил… — Почему? — меня захлестывала злость. Сам решил?! Назови причину! — Почему, Тодороки?! Почему, черт возьми, ты так поступаешь?! Горячие слезы хлынули из глаз. Сил их сдерживать не было совсем. Да и не хотелось. Обида, злость и боль смешались в гремучую смесь. Появилось неудержимое желание залепить ему звонкую пощечину. Так, чтобы у него потом челюсть болела. Лучше бы меня в том лесу сожрали заживо, нежели это. Хотя, скажу честно, я знала, что подобное будет. Знала, что он скажет. Знала почему он это делает. Но надеялась. Надеялась до этого момента. Надежда же умирает последней, да?..

«Держись подальше от Тодороки Шото».

В голове всплыли слова мамы. Она знала, что все так будет? Откуда? Не она ли это все подстроила? Сама не знаю почему, но сомневаться в словах мамы мне сейчас хотелось меньше всего. Она меня предостерегла, а я не послушала ее. Не послушала и теперь расплачиваюсь за это. — Ты — причина. Ответив не оборачиваясь, Шото направился в комнату. Едва Тодороки закрыл за собой дверь, как я упала на колени, выронив влажное полотенце. Сейчас для меня рухнул весь мир. Я оцепенела. Я — причина. Я виновата. Я. Не Шино-сан. Я. Только я. Это из-за меня и моих действий он так решил. Я — причина. В голове не укладывалось. Меня трясло от обиды и боли. — Только не говори, что ты поверила, — рядом опустился Бакугоу. Видимо, это он стал свидетелем нашего разговора. — Этот ублюдок еще пожалеет, — Кац-чан поднял полотенце и неаккуратными, осторожными движениями, чтобы мне не было больно, вытер слезы с моего лица. — Харе реветь, — он положил мне на макушку свою большую и теплую ладонь. — Двумордый — тупой ублюдок, и нечего по нему лить слезы. — Пытаясь успокоится, я всхлипнула и глубоко вздохнула, но, кажется, Кац-чан решил, что я сейчас еще сильнее разревусь и добавил: — Ну хочешь, я ему морду набью? Я замерла. Что-что? Переведя взгляд на Бакугоу, я начала всматриваться. Ему опять наковальня на голову упала? Нет, просто объясните мне, что с ним не так! — Че вылупилась? Я не умею успокаивать баб, — он поднялся, крепко ухватив меня за предплечье и поднимая. Вручив мне полотенце и едва ли не дав пинок под зад, Бакугоу отправил меня в комнату, сказав, что ночью сам зайдет проверить, сплю я или все еще лью по Тодороки слезы. — Спасибо, Кацуки-сан, — пробормотала я, укрываясь одеялом и мгновенно вырубаясь.