Восставшая из мертвых

Приближаясь к перекрестку, я подняла голову, чтобы глянуть на светофор. Увидев стоящего в метре перед мной человека, я была готова провалится под землю. Черные ухоженные волосы собраны на затылке в конский хвост, губы, накрашенные темно-красной помадой, растянуты в легкой ухмылочке. На левой щеке красовалась не хилая царапина. Поношенные черные кожаные брюки, белая блуза и кремовая косуха, которую некогда носила и я. — Не уделишь мамочке пару минут своего драгоценного времени? — подходя ближе, спросила она, поправив мой пиджак. — Я одна, не беспокойся. Мне достаточно и пяти минут, но наша встреча должна остаться в тайне, Рин. Немного пораскинув мозгами, я согласилась. Мы вернулись в парк и заняли одну из скамеек. Я постоянно оглядывалась, а мама вновь сказала, что пришла одна. Ответив ей, что я не из-за этого оглядываюсь, посмотрела в сторону моста. Машины Шино-сан не было, наверное, они уже уехали. Солнце уже садилось, в парке включили фонари. Смеркалось. Мне б сейчас в общежитие вернуться, в теплую комнатку, сделать уроки, приготовить остатки риса с рыбой, прибраться и завалится спать. Но в место этого я сижу здесь, на скамье, и делю ее с матерью-злодейкой. Хитоши убьет меня… — Так что ты там хотела? — И так ты разговариваешь с матерью, которую не видела больше двух месяцев? — хохотнула она. — Не соскучилась, малышка? — поняв, что ее шуточки я не оценю, мама перешла сразу к делу: — Держись подальше от Тодороки. Тебе может дорого стоить общение с этим сосунком, — меня охватила ярость после ее слов. Она бросила меня! Пыталась убить! А сейчас что, предостерегает?! Я отвернулась в другую сторону, стараясь успокоится. — Ты ведь знакома с этой шаболдой, Шино Изуми? — злость испарилась, и я перевела взгляд на мать: что-что? — Ха, та белобрысая, работающая у папашки Тодороки, но, думаю, ты поняла о ком я. Так вот, она сделает все, чтобы твоя жизнь стала адом. Это такая месть мне. Ты — моя дочь. Она это знает, — мама горько усмехается. Она смотрит себе на ботинки. Руки сжаты в кулаки. — Я думала, что сильная, но это не так. Я не смогла защитить тебя… Я потеряла Акиру, теперь боюсь потерять тебя. Но сейчас все иначе: у нас разные пути, разные цели, разные идеологии. — Какая еще месть? О чем ты?! — эмоции захлестнули меня: мать беспокоится обо мне. Хотелось плакать. От счастья. Она все еще где-то глубоко внутри меня любит. Ком встал поперек горла. Мама подняла на меня глаза, полные какой-то печали и отчаяния. — Вчера вечером мы с ней подрались. Из-за мужчины. Думаю, ты и сама поймешь о ком я, — она снова отвела взгляд, смотря на гуляющих в парке людей. Ее темные глаза остановились на счастливой семье: мать и отец держат за руки маленькую дочурку. Когда-то и мы так гуляли. — Он выбрал меня, а не ее. Эта дрянь решила отравить тебе жизнь.Ты же, наверное, уже заметила, что Тодороки пускает слюни на нее, да? — мать скривилась, а я нахмурилась на ее «пускает слюни». Стало обидно за него. — Кажется, он тебе нравится, да? — она снова перевела на меня взгляд, глядя с усмешкой и жалостью. — Моя глупышка, этот сопляк уже почти четыре года влюблен в эту дрянь. Она вертит им, как хочет, и использует его, чтобы быть в курсе событий в вашей этой академии для героев-сосунков. — Зачем ей это? — не понимая к чему клонит Рэна, спросила я. — Дуреха, она вовсе не герой, а чертова шпионка Альянса, — после этих слов у меня пропал дар речи. Шиция-сан — мой кумир — на самом деле злодейка. Она использует Шото и Фуюми, чтобы собирать информацию. Действительно, дрянь есть дрянь. Надо рассказать об этом Шото. Срочно. — Не пытайся рассказать об этом Тодороки. В агентстве его папаши была девица, которая случайно узнала о «настоящей» Изуми и попыталась рассказать об этом ему. Итог: девица за решеткой. Эта блядь добилась того, что невинную девчушку посадили и признали шпионом Альянса, — Рэна стиснула зуб с такой силой, что я услышала, как они скрепят. — Эта блядь была там. Она видела, как убили твоего отца. Я ее ненавижу. Сейчас она пытается выжить со света тебя, только чтобы я отказалась от Томуры. — костяшки на ее руках побелели, а она сама чуть ли не рычала. — А если я скажу об этом Старателю? Или Всемогущему? — А какие доказательства ты им дашь? «Мне мама сказала»? Тебе не поверят, — мама поднялась со скамьи и направилась к выходу из парка. — Держись подальше от Тодороки Шото.

***

После встречи с мамой я сразу же позвонила господину Тодороки, но он не взял трубку. Я не стала названивать сто раз, а поспешила вернуться в общежитие. Переделав уроки, я поужинала и чуть прибралась. И… Завалилась спать. За день я очень устала и мне невыносимо хотелось спать. Думать над тем, что произошло, не хотелось. Однако головушка моя решила иначе. На часах время половина второго, а я лежу и думаю, че это моей маме вдруг в голову моча ударила. Почему она решила предостеречь меня? А самое главное, почему рассказала о Шино-сан. Может быть, это всего лишь попытка запутать меня? Возможно. И ведь даже с Шото об этом не поговорить. И с его отцом тоже. Может, у Хитоши спросить совета? А поверит ли? Мне страшно думать о том, что будет, если это окажется правдой. Шото будет больно. Он ведь любит ее, а она пользуется им…

***

С подготовкой к итоговым тестам время пролетело незаметно. Я вернулась к работе, занятий после уроков у меня теперь нет, а если я не разбиралась в чем-то, то смотрела видео уроки в YouTube. Так я и Хитоши не буду лишний раз дергать, и Шото. Кстати говоря о ребятах… Шинсо-сан немного, но отдалился от меня. Мы вроде все так же болтаем о занятиях, но не более. Наверное, это не «немного», а как раз-таки «много». Но самое худшее было с Шото. Он перестал обращать на меня внимание от слова совсем. Поначалу я старалась списать все на занятость парня, думала, что он опять повздорил с отцом, и старалась не лезть лишний раз. Но каждый раз на свое «привет, Тодороки-сан!» я не получала ничего. Первые несколько дней Тодороки еще хоть как-то здоровался со мной, кивал, но с началом следующей недели он вел себя так же, как и до Спортивного Фестиваля. Я старалась не обращать на это внимание, но зато на это обратили внимания Деку и Очако. Даже Бакугоу и тот был более… Добр ко мне. Иногда я сталкивалась с Кацуки в коридоре, но мы никогда особо не болтали, лишь он мог бросить «Двумордый ушел в другую сторону» или «Че вы ребячитесь, бегая друг от друга в разные стороны?!». Весь 1-А класс видел, как мы неплохо общались. Весь 1-А класс видел, как изменился Тодороки. Весь 1-А класс видел, как это задело меня. Я стала реже выбираться куда-либо с друзьями, постоянно оправдываясь работой. Камария-сан всегда бы отпустила меня погулять с ребятами, но… Я просто не хотела. Моя жизнь снова стала однообразной, только поменялось немного… Утром я иду в академию, отсиживаю занятия, после уроков иду в «Белый Лотос» и отрабатываю там свою смену до восьми часов. В завершение моего дня идут уроки. Спать я ложусь часов в одиннадцать. Ключевое слово «ложусь». Ложусь-то я в одиннадцать, а засыпаю к трем. Накопленные за день эмоции выплескиваются в обжигающих слезах. Чувства обиды и одиночества захватили меня. Да, сейчас у меня есть Деку, у меня есть Очако. Они всегда выслушают и поддержат. Раньше у меня были еще и Хитоши и Тодороки. Но… Почему все так?! Я вот уже на протяжении всего этого «игнора» со стороны Шото пытаюсь найти ответ на свой вопрос «Почему?». Но чего-то он искаться не желает. Мне надо сосредоточится на уроках. Через неделю у геройского курса будет экзамен, как и у нас. Но их экзамен разделен на теорию и практику, как и вступительный. Поскольку учусь на общеобразовательном факультете, но условно на геройском, то я не должна сдавать практическую. Опять же ключевое слово «не должна». Не должна, но буду. Я буду сдавать экзамен после всего 1-А. Теория сдается у всех в один день, но практика, которая только у геройских курсов в другой. — Рин, не обслужишь посетителей? Мне надо отлучится на час, Фудзуми-сама разрешила, — протараторила Асами, снимая с себя форму официантки. Делать все равно нечего… Сегодня уроков было чуть меньше, из-за чего я пришла раньше. Переодевшись в свою одежду официантки, которую я планировала отнести в химчистку с салфетками в конце недели, я завязала волосы на затылке в хвост. Взяв свой блокнот и карандаш, я поспешила в зал. Подскочив к столу, номер которого Асами мне назвала перед уходом, я так добродушно и мило, как только умела, улыбнулась и произнесла вызубренную фразу-приветствие «Добро пожаловать в «Белый Лотос»! Что будете заказывать?». Однако моя улыбка погасла, когда я увидела, кто сидел за столиком. Фортуна точно повернута ко мне задницей. — Ой! Рин, какая встреча! — наигранно изумилась Шино. — Ты здесь работаешь, да? — Да, — ответила я не глядя ни на Тодороки, ни на Изуми. В голове всплыл разговор с матерью и ее «…она сделает все, чтобы твоя жизнь стала адом». Ха, она уже это делает. — Принеси мне… М, пожалуй, я возьму робусту сильной обжарки со сливками и… плитку горького шоколада, — она в своей изящной манере подала мне меню. Забирая книжицу, мне все же пришлось глянуть на нее. Изуми была одета в черный топ на лямках и глубоким декольте. Что у нее ниже пояса из-за столика мне не видно, поэтому я не знаю, но у нее была сумочка, которую она положила у окна. — Шото, а ты что возьмешь? — Чай с жасмином и мороженое, — негромко ответил он, положив меню на стол и отвернувшись к окну. Спасибо, периферийное зрение. — Какое мороженое? — забирая второе меню, уточнила я, и — о боги! — он повернулся. Сейчас мне хотелось прыгать от радости, ведь он, наконец, смотрит на меня… Как на дуру. И чего я это радуюсь. Он снова стал таким, каким был. Нет, даже хуже. Слева в груди закололо, а воздух выбило словно ударом под дых. Зачем я подняла на него глаза?! — Без разницы. Холодно. Безэмоционально. Отрешенно. Эти три слова точно описывают тон, которым он мне ответил. Снова захотелось плакать. Забиться в уборной, сесть под раковиной в полной темноте и плакать. Плакать и пытаться забыть все, как страшный сон. Просто забыть и жить дальше. Как и жила. После той «тренировки» под мостом он явно не желал со мной общаться. Почему, черт возьми?! Наверное, скажи я об этом Очако, она бы потащила меня поговорить с Шото, но… Он всегда, когда я подходила и спрашивала, что с ним последнее время творится, вставал и уходил прочь, бросая «В другой раз». Этот «другой раз» так и не наступал. Глупо изводить себя из-за него, но я волнуюсь. Волнуюсь за него. Вдруг у него что-то стряслось. Но ему на меня наплевать. Друзья? Друзья не избегают друг друга без причины. Черкнув в блокноте заказ, я отправилась на кухню. Пока Кирияси-сан накладывал мороженое, которое я выбрала для Шото, я занялась чаем для Тодороки. Фудзуми-сама готовила кофе, которое заказала Шино-сан. Женщина постоянно что-то бубнила и, кажется, хотела плюнуть ей в чашку или даже плюнула… Не знаю, но если что, я ничего не видела! Поставив все на поднос, я проверила не забыла ли чего. Нет, вроде. Кофе, чай, мороженое и шоколад. Принеся заказ, я быстро все расставила и поспешила уйти в помещение для персонала. Хочу побыть одна. Очень хочу уйти куда-нибудь подальше. Я едва успела зайти в комнатенку и сесть в углу на стул, как сил сдерживать слезы не осталось. Прикрыв рот ладошкой, я подобрала ноги к себе, тихо проливая горячие слезы. Мне обидно. Когда я выходила с кухни, видела, как Шото улыбается ей, как смотрит… Внутри меня в этот момент что-то сломалось. Я едва смогла удержать поднос. Прикусывая нижнюю губу, чтобы не зареветь в голос, я прокусила ее до крови. Боли я не почувствовала. Меня пожирала всепоглощающая обида. Обида и ненависть. И если первое относилось к Шото, то второе к его возлюбленной. В голове вновь и вновь всплывают обрывки разговора с мамой.

«Эта дрянь решила отравить тебе жизнь».

Сам ли он принял решение игнорировать меня или ему помогла в этом Изуми? Она действительно так ненавидит мою мать, что решила отомстить через меня? Но почему Шото просто слушает ее? Почему он так легко согласился? Он сказал, что мы друзья! Сейчас я готова отдать все, только бы вновь вернуть прежнего Шото. Только бы вернуть моего друга.

«Она вертит им, как хочет, и использует его…»

Он правда выполнит любую просьбу Шино-сан? Он так от нее зависим?! Он… Он любит ее. Любит и сделает ради нее все?.. Все, что она попросит. Все, только бы она была с ним. Даже откажется от друзей…? Шино-сан — злодей? Или это уловка мамы? Сразу вспоминается малое количество информации о ней в интернете…

«Держись подальше от Тодороки Шото».

Может, мама была права? Может, мне и правда стоит держаться от него подальше? Может, это к лучшему, что он перестал обращать на меня внимания? Говорят, что не делается, то к лучшему. А к лучшему ли наше не общение? К лучшему ли чертов игнор с его стороны?! Хочется рвать и метать. Миллион вопросов — ни одного ответа. — Рин? — послышалось совсем рядом. Подняв голову и быстро вытерев слезы, я посмотрела на вернувшуюся Асами. — Боже, что случилось, Рин?! Девушка кинулась ко мне, хватая со стола салфетку и прикладывая к нижней губе. Точно, я же прокусила ее. Асами с заботой старшей сестры гладила меня по голове, пытаясь успокоить. Она ничего не говорила. Я сползла со стула и села рядом с ней на пол, уткнувшись ей в плечо, плакала. Мне казалось, что только она сейчас понимает меня, что весь мир отвернулся от меня. Не заходя в каморку, Кирияси окликнул меня, сказав, что надо принести счет «тем двум». Идти не хотелось, но нужно. Под строгим взглядом Асами я умыла лицо холодной водой и, выписав на скорую руку счет, отправилась его относить. Надеюсь, они будут увлечены своей беседой, чтобы не заметить мои краснючие глаза. Положив счет меж ними, я стояла опустив голову. Тодороки глянул на цифры и быстро выудил несколько купюр из бумажника. Вложив их, он подвинул ко мне счет, но его тут же забрала Изуми, приговаривая «Погоди, Шото, я хочу оставить ей хорошие чаевые». Спасибо, лучше обойдусь. Положив купюру в пять тысяч йен, на которой изображена писательница Хигути Итиё, она подала мне счет. Все так же не поднимая головы, я ухватилась за книжицу, забирая ее. На одно мгновение пальцы Шиции соприкоснулись с моими, из-за чего мне стало как-то не по себе. — Ой, у тебя глаза красные! — она чуть наклонилась, заглядывая мне в лицо. Вот…! Тодороки, который увлеченно проверял содержимое карманов своей куртки, посмотрел на меня. — Что случилось? — пепельноволосая вскочила с места, хватая меня за плечи. Тебе виднее, ты же «героиня», ощущающая эмоции и чувства через прикосновения! Что-что, а тревогу изображать она умела. Черт! Почему я… моя мать могла с легкостью мне солгать, а я уже начала ненавидеть Шино-сан! — Прости, Рин, — промурлыкала она, крепко обнимая меня, — касаясь людей, я ощущаю их эмоции и чувства и… Рин, не знаю, что тебя так сильно расстроило, но это не повод так убиваться! Со стороны Шото послышался какой-то шорох, вероятно, он тоже встал. Объятья Шино-сан были очень утешительными, что показалось мне очень странным. Я начала чувствовать себя лучше, мне было как-то уютно. Где-то на затворниках сознания что-то вопило, что это все нереальное и иллюзорное. Не знаю, что я чувствую по-настоящему: уют или отвращение, ненависть или что-то теплое и дружеское. Голова хотела лопнуть. Асами вовремя вмешалась, из-за чего Шино-сан отпустила меня, и все-таки моя дурная башка осталась целой. Асами сказала, что сегодня я могу идти домой. Якобы я от усталости плакала, но по лицам Тодороки и Шино видно, что они ей не поверили. Изуми точно не поверила. Она точно чувствовала мою ненависть. Официантка утащила меня в комнатенку для персонала и заставила переодеться. Она сказала, что сейчас заедет ее лучший друг и отвезет меня в общежитие. Я даже не помню, как села в машину и добралась до комнаты. Все как в тумане. Чувства и мысли спутаны. Спутаны после тех объятий Шиции. Быстро сделав всю домашку, я принялась варить рис и сосиски. Чувство опустошенности пожирало изнутри. Мне ничего не хотелось. И сидя за ноутбуком, листая очередную страницу веб-сайта с переводом песен, я пыталась как-то отвлечься. Такого со мной не было никогда. Чертова опустошённость пугала. Выключив ноутбук в половине двенадцатого, я закрыла комнату на замок, переоделась в пижаму и забралась в постель. Сон не шел. И не было никаких мыслей. Думать не хотелось. Лежа в постели и глядя в потолок, я пыталась разобраться в произошедшем. Пыталась понять, какого черта я ничего сейчас не чувствую. Ни усталости, ни бодрости, ни обиды на Шото — ничего! Телефон, лежащий на табуретке у кровати, зажужжал, оповещая о том, что пришла новая sms. Кто не спит в такое время? Моя мать вряд ли написала бы мне. Кто-то из учителей, точно вряд ли, ибо поздновато. Деку? Не думаю. Очако? Вряд ли. Кто еще мне мог написать в такое время? Хитоши? Нет. Тодороки? Точно нет. Ладно, что толку гадать, проще посмотреть. Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Че это за бабень с ним была? Кацуки?! Чего это ему на голову упало, что он мне вдруг пишет? Наковальня, наверно. Трехсоттонная. Наверное, у него еще и шишка в потолок уперлась. А что еще за «бабень»? Он о Шино Изуми? То есть, он не узнал ее. Удивительно, однако. Взяв телефон двумя руками, я принялась писать ответ.

Мой +81 54 64 39 594 С «Ним»? О ком ты?

Включать дурочку опасно, учитывая, что дурочка включена при диалоге с Бакугоу. Но, думаю, убить через телефон он не сможет. Надеюсь, по крайней мере. Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Не пизди, все ты поняла. Двумордый. Что за белобрысая к нему липнет? Она уже две недели его забирает

Мой +81 54 64 39 594 А, ты о Тодороки. Это Шино Изуми.

Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 И? Ее имя мне ни о чем не говорит. Из-за нее он тебя динамит? «Динамит»? В каком смысле «динамит»? И Бакугоу что, волнуется за меня? «Кирпич мне в рот, вот это поворот!» Хах, почему бы и не процитировать мемы. А тем временем Кац-чан весь в ожидании моего ответа. Думаю, не стоит заставлять ждать его слишком долго.

Мой +81 54 64 39 594 В каком смысле «динамит»?

Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Блять, как можно быть такой тупой? Отшивает. Игнорит. Мне продолжать?

Мой +81 54 64 39 594 Он не отшивал меня…

Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Блять, ты за ним бегаешь уже почти месяц!!! И не надо выгораживать его! ВСЕ видели как этот ублюдок тебя тупо игнорит. Какого хуя ты все еще это терпишь?! Мне нечего на это ответить. Я не знаю, что с ним. Не знаю, но, кажется, это и правда из-за нее. Чувства и эмоции словно начинают возрождаться. Они, словно подснежники, вырываются к солнцу сквозь снег. Кац-чан, почему ты спрашиваешь? Почему тебя это волнует? А почему я… Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Если в двумордого втрескалась, то ты конченная мазохистка и не удивительно, что он дал задний ход «Втрескалась»? Да почему вы все считаете, что я влюбилась в Шото?! Я ничего к нему не чувствую, кроме дружеских… Я волнуюсь за него, но как за друга. Он сам говорил, что мы друзья… От этой мысли становится очень горько. Нет, я не люблю Тодороки. Вы ошибаетесь. Все. Хитоши, мама, Кацуки… Вы просто заблуждаетесь. Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Эй, ты там хоть не ревешь?! Затопишь же всю общагу

Мой +81 54 64 39 594 Все нормально. Я не плачу. И я не «втрескалась» в Тодороки!!! (ᗒᗣᗕ)՞

Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Да все уже знают, что ты в двумордого втрескалась (－‸ლ) В каком смысле «все»?! Что за хрень?! Почему они так решили и…?! Почему сейчас сердце бешено колотится? Колотится от мысли о Шото. Кажется, что ребра сейчас треснут. Щеки и уши начинают гореть, из-за чего приходится отпустить телефон и приложить прохладные ладошки на них. Контраст немного успокаивает, но стоит снова подумать, как меня бросает в жар. Скинув с себя одеяло, я поднялась в поисках чего-нибудь, что послужило бы мне хорошим веером. Откопав тетрадку, исписанную переводами песен, я принялась махать ей в паре сантиметров от своего лица. После объятий Шино-сан я чувствовала себя опустошенной, а сейчас все как раз-таки наоборот! И всего-то стоило поговорить с Бакугоу о… О Шото. Почему так? Я не влюбилась. Не могла влюбится. Телефон снова завибрировал, говоря о пришедшем новом сообщении. Я уже боюсь смотреть, что написал Бакугоу. А вдруг я щас инфаркт получу?! Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Эй, ты померла там?! ((╬◣﹏◢)) Даже не читая сообщение, я принялась набирать ответ. Руки дрожали, а пальцы не хотели попадать по нужным символам. Хотелось залезть под холодный душ, чтобы избавится от всепожирающего жара. Сердце начало танцевать самбу, прыгая то в пятки, то на свое законное место.

Мой +81 54 64 39 594 Я НЕ ВЛЮБИЛАСЬ В ШОТО!!! (ﾉಥ益ಥ)ﾉ ТЫ ВСЕ НАПРИДУМЫВАЛ!!! Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛА О НЕМ КАК О ПАРНЕ И НИКОГДА НЕ СЧИТАЛА ЕГО КРАСИВЫМ И СЕКСУАЛЬНЫМ!!!

Перечитав то, что отправила Кац-чану, я взвыла. Взвыла и плюхнулась лицом в подушку. Какого, блин, хрена я написала Бакугоу, что думала о том, что он красивый. Нет, хуже все, что я написала, что считаю его сексуальным. Чтобы стать такой идиоткой, как я, надо постараться. Теперь мне страшно представить, что ответит Кацуки. Еще страшнее думать, что он может рассказать Шото. Страшно до усрачки, блин. Мобильник, что я держала в левой руке, снова завибрировал. Оторвав от подушки лицо, я глянула в сообщение. Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Спалилась, идиотка (≖ ͜ʖ≖) Тебе повезло, что двумордый тупой, как Киришима, и не понял еще ничего. И я не собираюсь говорить ему об этом. Его проблемы и меня они не касаются. А ты…! Спать ложись и не думай не о чем, мелкотня Хоть Бакугоу и пытается быть грубым, но на самом деле ясно, что он пытается подбодрить меня. Иногда мне бы хотелось, чтобы Кацуки был мне не просто другом, а… Старшим братом?.. Он хоть и не часто, но говорит со мной. И всегда, когда мы разговариваем, он или узнает что-то новое обо мне, или подбадривает, как-нибудь помогает… «Мелкотня»… Кацуки старше меня, а я и забыла. Но в любом случае, даже если он не считает меня кем-то, то для меня он старший брат. Всегда хотелось старшего брата.