Восставшая из мертвых

— Я не отдам им тебя, Рин! — эти слова заставили забыть все обиды на Тодороки, а сердце замереть. Казалось, что у меня галлюцинации или какой-нибудь сон. Когда я проснусь, Тодороки снова будет так же холоден, как и утром. Но теплая рука на талии давала понять, что это реальность. Я не сплю, а Шото говорит серьезно и с некой злостью. На этого злодея-фокусника. Тот же снова усмехнувшись, жаль за маской было не видно лица, рассказал, что Токоями он схватил случайно, импровизируя, но не жалеет об этом. Мужчина объяснился, что видел, как одноклассник Деку, не имея возможности контролировать свой квирк, разнес в пух и прах приговоренного, как выяснилось, Опаха. Если не ошибаюсь, то есть такая рыба «опах» и у нее нет зубов. Это ирония такая что ли? Вспомнив, что Шото итак держит на спине ученика из 1-В, я, мягко положив свою ладошку на его руку, освободилась из горячих объятий парня, пробормотав, что все в порядке. Кивнув, Тодороки попытался атаковать его стихией льда, но не получилось — злодей оповестил нас, что «пора опускать занавес». Мгновение — фокусника нет в поле зрения. Ребята истошно закричали, будто это поможет им вернуть Кац-чана и Токоями. Ужас и осознание того, что этот ублюдок слишком быстрый для ребят и для меня, захлестнули с головой. Хотелось биться головой о дерево, о землю, колотить все, что не подвернется под руку, кричать и плакать. От обиды и злости начало трясти. Я не отдам им Бакугоу и Токоями. Не сейчас. Ни за что. Холод ледяной змеей сковал тело и в эту же секунду придал неимоверное количество сил и уверенности в том, что я смогу помешать Лиге Злодеев забрать ребят. Мозг думать отказывался; теперь я не управляю своим телом, оно подчиняется инстинктам и огромному желанию вернуть ребят. Деревья и кусты проносились мимо меня с такой скоростью, что начинала кружиться голова. Начинала, но самого головокружения не было. Я слышала, как позади мне в след кричал Деку. Слышала и крик Шото. Слышала, но не реагировала. Я почти догнала злодея, как раздался крик над головой. Раз и этого злодея придавили трое тел: Шоджи, Деку и Тодороки. Я замерла, пытаясь представить, что сейчас будет. Но я просто была в оцепенении, из которого вышла, только когда блондинка, что напала на Тсую и Очако, оседлала Деку, щебеча что-то о крови. Я набросилась на нее с каким-то нечеловеческим рыком. Блондинка, больно ударившись о землю, обиженно заявила, что я ей помешала «играть с любимым». Однако за лишнюю болтовню получила по своим игрушкам. Кажется, там была кровь. Аппарат для сливания крови или что? Девчушка вскрикнула, а я на ее вопль зарычала. В буквальном смысле зарычала. Я, наверное, еще и лаять умею, как собака. Что-то почувствовав, неясное, какое-то неуловимое движение, я отскочила от девчушки, которая в следующее мгновение оказалась в одной из жемчужин злодея-фокусника. Тело трясло то ли от злости и ненависти, то ли от холода. Вдруг я снова отскочила, а, оглянувшись и издав очередной рык, черный вихрь. Точь-в-точь похожий на тот портал в USJ. Ребята суетились, как и злодеи. Некоторые уже ушли в эти порталы. Заметив, что фокусник, продемонстрировав шарики с Бакугоу и Токоями, уходит в портал, я ринулась к нем, что-то крича на неизвестном мне языке. Но мне было не суждено до него добраться… — Рин!!! — закричал кто-то, но разобрать кто я уже не могла. Почувствовав обжигающую и всепоглощающую боль, я завопила. Почти так же, как тогда в Хосю. Было очень горячо. Невыносимо. Правый бок нещадно жгло, и эта боль заглушала боль от не мягкого приземление левым боком на огромный валун, покрытый мхом. Последнее, что я видела, ухмыляющегося брюнета со шрамами…

***

Меня обволакивала темнота. Казалось, что я умерла. Но зудящее, щиплющее и жгучее чувство в правом боку давали ясно понять, что я жива. По крайней мере пока. Сил не было ни на что, даже глаза открыть, будто оные были тяжелее свинца, а мой скелет залили адамантием, как у Росомахи из фильмов и комиксов «Marvel». Однако, я все же смогла раскрыть глаза, но тут же пришлось закрыть их назад. Яркий солнечный свет, что попадал в мою палату через окно, заставил глаза слезится. Почему я решила, что нахожусь в больнице? Да потому что противно пищат здесь эти аппараты, которые, между прочим, справа. Потратив нереальное количество времени для того, чтобы глаза просто привыкли к слепящему солнцу, я принялась пытаться пошевелить хотя бы пальцами. Чтобы согнуть руку в локте, одну-единственную левую, что болела не так сильно, как правая, ушло тоже нереальное количество времени. Когда я попыталась пошевелить правой рукой, в палату вошел мужчина в белом халате, которому на вид было не больше сорока. Наверное, мой лечащий врач. У него была приятная и опрятная внешность: коротко стриженные черные волосы, золотисто-карие глаза, светло-голубая рубашка, черные брюки, белые ботинки. В руках он держал несколько бумаг. — Как вы себя чувствуете, Йеста-сама? — поинтересовался он, подходя ближе. Попытка ответить провалилась с треском — вместо слов, был неразборчивый хрип. — Ох, не стоит напрягаться, если вам тяжело! Чуть прокашлявшись, я все же смогла хрипло прошептать ответ. На большее я сейчас не способна. Доктор сказал, что я была без сознания очень долго, а пульс был очень минимальным почти двенадцать часов. Грубо говоря, я проспала два дня. Мне также сообщили о раненных и о том, что Бакугоу похищен. Спасибо, господин врач, я и без вас знаю! UA сейчас сильно прессуют со всех сторон СМИ, обвиняя учителей и директора в безответственности. Мое состояние понемногу улучшалось и уже к вечеру я могла самостоятельно садится и ложиться. Как раз вечером ко мне пожаловали гости в лице Исцеляющей девочки и Старателя. Про-героиня исцелила меня, точнее помогла моей регенерации, у которой есть свои нюансы и пределы. А «герой номер два», когда женщина покинула палату, остался, дабы поговорить. Его хмурое лицо хоть и было обыденным, но сейчас… Сейчас мужчина задумался о чем-то таком… — Йеста, — начал господин Тодороки, — я хочу, чтобы ты добыла доказательства. — его слова заставили меня нахмуриться; все мое внимание было обращено к нему. — Доказательства того, что Шино Изуми — предатель и шпион Альянса Злодеев. После этого моя челюсть стремительно полетела вниз, а глаза чуть не выпали из глазниц. Что?! Он все знал?! Знал и нихрена не делал?! Твоего сына совращала злодейка, а ты нихрена не сделал?! Черт возьми, твоего ребенка чуть не загубила эта дрянь! Она и правда злодей! Внутри меня сейчас столько злости и ненависти к ней, столько злости к действиям Старателя! Агрх!.. — У меня давно были предположения и догадки, но… Недавно я получил письмо. Письмо от Йесты Рэны. Твоей мамы… — шарики с надписью «злость» и «ненависть» лопнули внутри меня так же быстро, как и надулись. Мама? Зачем она это делает? — Твоя мать просила защитить тебя от нападок Шино. Она рассказала обо всем, рискуя как никогда. Если Шигараки узнает об этом, то ее убьют, а из тебя незамедлительно сделают одну из тех тварей, как в Хосю… — мужчина присел на край моей койки, сцепив руки в «замок», сверлил их взглядом. — Лечащий врач Мидории Изуку слышал, как его одноклассники спорили. Спорили о том, стоит ли спасать похищенного Бакугоу, а если точнее, то они хотят сделать это сами. Я хочу, чтобы ты пошла с ними. Хочу, чтобы ты сорвала маску с этой б… белобрысой, — я полагаю, что господин Тодороки постеснялся сказать при мне что-то нецензурное. Но суть я поняла. — Хорошо, — я измученно улыбнулась господину Старателю, кивая. — Когда они собираются отправляться? — Сегодня ночью. На всякий случай я хочу, чтобы ты взяла немного денег, — мужчина протянул небольшую пачку с купюрами, — Возьми, пожалуйста, — но я не могла взять деньги. Просто не могла, и тогда господин Тодороки вложил их мне в руку. После встал, направился к двери, но, не выходя и не открывая ее, сказал: — Я даю тебе разрешение на боевые действия в случае необходимости. На стене у двери была вешалка, на которую он пристроил свое пальто. Порывшись в карманах, он достал оттуда скляночку и шприц в упаковке. Вернувшись ко мне, Старатель положил вещи на столик и сказал, что это то самое вещество, что я вкалывала при тренировке на поле Гамма. Также он, кивнув на пакет, который принес, обрадовал меня тем, что принес мне чистую одежду, подобранную Фуюми. Там были черные джинсы, зеленая рубашка в клетку и кеды. Новые белые кеды. Оставив меня одну с обновками, Старатель покинул палату. Так как благодаря Исцеляющей Девочки я теперь могу ходить, то я быстро переоделась, умылась и расчесалась. Одежда будто под заказ конкретно для меня сшита! Удобная и легкая. Взяв с собой скляночку и шприц, убрав их в карман джинсов, я поспешила на улицу. Может, они уже там! Однако, когда я пришла, то никого не увидела. Зато мой желудок увидел в своих мечтах ужин. Поняв, что надо немедленно перекусить, я отправилась в больничный буфет. Быстро покушав, выпив стакан теплого чая и закусив его каким-то бутербродом, я поспешила назад, на улицу. И вовремя успела! Меня не было всего-то минут пятнадцать, а они уже тут всем голопом собрались. — … Поэтому я иду с вами! — твердо заявила Яойорозу. — Я тоже, — широко улыбнувшись, я им помахала. Кто ж знал, что… — Ты останешься здесь, Йеста. И это не обсуждается, — отрезал Шото, как-то разозлено глядя на меня разномастными глазами. Я лишь с недоумением посмотрела на него. Что это с ним? Ах, да! Сно… Стоп. Нет. Наковальня теперь ему на голову упала…? — Ты была серьезно ранена, поэтому… — Я в норме, вообще-то! На мне ни царапинки! — Сложив руки на груди, Тодороки с уверенным видом заявил мне, что я не права. — Подними рубашку, — после этих слов ребята с удивленными лицами посмотрели на Шото, а я, осознав, что он сказал, покраснела до кончиков ушей, обнимая саму себя и возмущенно глядя на обладателя гетерохромии. Опомнившись, он покраснел и отвел взгляд, бубня: — Правый бок… «Правый бок»… Точно же, я даже не глянула чего это он у меня болит. Спохватившись, я невысоко задрала рубашку. Увиденное ввело меня в настоящий шок и ступор: на правом боку красовался розово-красный шрам. Шрам от пламени. Яойорозу, стоящая ближе всех ко мне, охнула, прикрыв рот руками. Ее глаза смотрели на меня с сочувствием и жалостью. Я же не могла поверить своим глазам: Как?! Все шрамы всегда исчезали без следа и появлялись только в истинном виде! Шото, забыв о смущении, сам уставился на мой шрам. Опустив рубашку, я тихо, но уверенно произнесла, что иду с ними и точка. Тодороки еще пытался возникать, но я обрывала его на полуслове, напоминая, что мы не друзья. Он сам так сказал. «Что посеешь, то пожнешь», Тодороки-сан.

***

Поскольку мы находились в префектуре Нагано, а надо нам в префектуру Канагава, район Камино в городе Йокагами, то мы купили билеты на скоростной поезд. Путь займет два часа, поэтому к десяти часам мы должны быть там. Яойорозу сидела напротив меня у окошка, а Деку слева (с ее стороны справа) от нее. Рядом со мной, тоже слева, сидел Шото. Киришима сел с Иидой. Ребята купили себе ужин, ибо проголодались. Момо хотела купить и мне, но я успела оповестить ее о том, что уже ужинала. Пусть и не так сытно, как сейчас поужинают ученики 1-А. Пока мы ехали, я пыталась разглядеть в окошках ночные пейзажи, но, из-за света в салоне вагона, это не удавалось. Наушников и плеера с собой не было, поэтому я начала засыпать. Бороться со сном не хотелось. Мне казалось, что я только-только прикрыла глаза, как Яойорозу меня разбудила — приехали. Район был огромен и переполнен людьми, что осложняло задачу. Мы — кучка детей — сильно выделяемся на ночных улицах. Поэтому Яойорозу предложила замаскироваться. Эх, мы хоть не сильно потратились, но все же… Я прикупила себе короткие шорты и легкую черную майку, почти как та, что я использую в качестве пижамы. Точнее я хотела это купить, но Тодороки начал возникать, мол вульгарно. Рыча и проклиная его, я выбрала похожее платье на то, что купила Момо. Плюс легкие туфли на небольшой платформе и дешевые украшения. А вещи мы оставили в камерах хранения. Яойорозу было не по себе от такой идеи, но она вроде как смирилась. Ступая по широкой улице, переполненной людьми, мы случайно увидели трансляцию с академии. Репортеры заваливали классных руководителей 1-А и 1-В, и директора вопросами о произошедшем. Я напряглась, глядя на экран. Один выскочка-репортер упомянул меня. Не просто упомянул, а назвал предателем. Сказал, что это я своей маме слила местонахождение лагеря, но в мою защиту выступил Аизава-сенсей, сказав, что я была одна из тех, кого серьезно ранили. Репортер все наступал, буквально оклеветав меня. Я подам на него в суд, честное слово… Кое-как оторвавшись от огромного экрана, я ухватила за руки Яойорозу и Тодороки, говоря, что нам надо идти. Следуя указаниям Момо, которая лично нас вела к логову злодеев, мы добрались до нужного нам квартала, а после и дома. С виду это было похоже на какое-то заброшенное здание что ли… Или старый-старый склад. Иида начал читать нотации насчет осторожности и того, что, если ситуация выйдет из-под контроля, то он нас остановит и сообщит полиции. Я пока говорить о своем разрешении ведения боевых действий говорить не буду. Это будет сурпрайзом для всех. Глядя во все глаза на здание, я чувствовала, как меня прожигают взглядом. Да-да, Тодороки, я знаю, что ты все еще не смирился с тем, что я пошла с вами. Засунь, пожалуйста, свое возмущение куда подальше. Спасибо. Осмелиться еще бы сказать это ему. Пока мы не додумались протиснуться меж двух зданий, к Яойорозу успели прицепиться какие-то алкаши. Меня лично тряхнуло от «Че вам нада?» Мидории и «У нашей телочки буфера что надо!» Ииды. Брр, хорошо, что это всего лишь «прикрытие», и они не будут такими всегда. А еще я выяснила, что помимо страха высоты, кажется, у меня клаустрофобия. Но я смогла взять себя в руки и не истерить. Момо возмущалась из-за того, что она там застрять может. Ну, не совсем она, а ее… Эм, грудь. Моя худоба мне тут пошла на пользу. Да, раньше, когда я поступила только-только в Юуэй, не была такой худой. Я даже стройной с большой натяжкой могла себя назвать. Но сейчас, особенно после стажировки у Старателя и некоторого времени в больнице (после происшествия в Хосю), я похудела. Значительно. Для того, чтобы регенерировать я должна хорошо питаться. Вся энергия получаемая с пищей уходит на регенерацию тела, поэтому и остался шрам. Он, возможно, никогда не исчезнет. Пока я замерла, думая о своем худом теле и регенерации, ребята уже даже успели узнать что внутри склада. Оказывается, там настоящий конвейер этих тварей — Ному. Меня передернуло от страха. Тодороки, на плечах которого стоял Изуку, повернул ко мне голову. Парень вопросительно на меня взглянул, на что я подняла голову, якобы интересуясь тем, что делают Деку и Киришима. Но я выпала из реальности, когда здание вдруг начали разносить… про-герои?! Я и понять ничего не успела, как меня потянули за руку, приговаривая «пора уходить». Что-что? Леди Гора, Топ Джинс, Касатка Ганг и, кажется, Тигр из «Диких Кошек»… Они все были здесь и разносили базу злодеев. А что если там где-то Бакугоу?! Я пыталась сообразить, что, твою мать, происходит. Шокированное и испуганное лицо Деку ввело в ступор всех. Я почувствовала подступающий страх и ужас. Мгновение — герои разбиты. Все до одного… Кто этот монстр?! Мне стало настолько страшно, что я сама ухватила Шото за руку. Ребята тоже в оцепенении. Надо уходить. Надо бежать. Черт, что это было?! — Что это за байда?! Этот голос резанул по ушам. Он… Бакугоу… Бакугоу здесь. Живой. Боже… Ноги дрожат и едва держат. Меня всю колотит от страха и ужаса. Я словно сидела под водой, слыша все, о чем говорит тот монстр с членами Альянса. Я слышала голос своей мамы. Она так же напугана, значит, мы в самой жопе. Из этого липкого омута страха меня вывел голос Всемогущего. Он назвал этого… Мужчину «Все За Одного». — Убьешь меня снова, Всесильный?! Снова? Так этот «Все За Одного» бессмертный или что? Кто он вообще такой? Даже моя мать дрожит перед ним в страхе; Всесильный явился, чтобы навалять ему. Этот «Все За Одного» — глава Лиги Злодеев, да? Он руководит Шигараки и «учит» его? Боже… Как все сложно и запутано. Ребята не могут драться, но я могу. Пока я тут пытаюсь разобраться в ситуации, Мидория придумал, как свалить и забрать Кац-чана, не вступая в бой. И у них получилось. В момент, когда Тодороки создал трамплин изо льда, а Иида и Мидория придали ускорения Киришиме, который должен был выхватить Бакугоу из самого пекла, я быстро достала баночку с препаратом и шприц. Быстро набрав вещество, я закрыла его колпачком, точнее надела его на иглу. Это так, на всякий случай. Когда все внимание было обращено на них, я, Тодороки и Яойорозу принялись бежать прочь. Мы выбрались из этого узкого прохода и побежали прочь. Однако бежать мне было суждено не долго. Я опять же не сразу поняла, что произошло. Шото и Момо окликнули меня по имени, но я уже была слишком далеко от них. «Все За Одного» далеко не мягко и не так галантно, каким мог казаться с виду, приземлил меня рядом с Шигараки и моей мамой. Он сказал, что пришло время сделать непобедимого Ному. Рэна, кажется, потеряла нить реальности, прошептав «Томура». Я слышала, как Шото и Момо рванули ко мне, но их остановила — угадайте кто? Правильно! Как и хотел ее назвать Старатель — блядь! Точнее Шино. Женщина затараторила, что это невероятно опасно, но Тодороки оттолкнул ее от себя, продолжая бежать ко мне. Шино. Шино Изуми. Надо спровоцировать ее, чтобы она на меня напала.

Он выбрал меня, а не ее…

Точно! Шино любит Шигараки, а он выбрал мою мать. Она ненавидит и меня, и мою маму. Ха, да я щас ее мигом разозлю. Наверное. Я даже не сразу поняла, что могу двигаться. Вскочив на ноги, я бегло глянула на Рэну, мгновенно придумывая, как вколоть ту хрень. Я под всеобщим обзором. У меня максимум секунд десять. Надо вытащить так, чтобы колпачок, защищавший иглу, остался в кармане, дабы я успела. Собравшись с мыслями, я дрожащими руками вытащила шприц, мимолетно радуясь, что колпачок снимать не надо. Шигараки замер, напрягаясь всем телом, а мама готова броситься на меня, но не поспевает — я кидаюсь на Томуру. Никто ведь не знает, что является содержимым, правда? Пусть думают, что это какая-нибудь опасная фигня. Позади послышался вопль Шино, когда я повалила Томуру на земь, замахиваясь, якобы, собираясь вколоть ему это. Не, чувак, прости, это не для тебя. Шигараки, кажется, понял мой блеф. Понял, но не стал мне его обрывать. Не уж то и сам не прочь от нее избавится? Наверное, он смекнул, что это выглядит уж очень странно, когда тебя собираются как бы проткнуть шприцем, а ты просто лежишь под этим человеком, поэтому он скинул меня с себя, но сам просто отошел. Мама, замерев, мечется: Шигараки и я. Она не может выбирать, но определенно хочет выбрать его. Она цепляется за этого мужчину, как за спасательный плот. Я даже не заметила, как Шино оказалась очень близко. Конечности закололо, а вены тонкими нитями чернели. Белобрысая подбегала ко мне, бормоча «Тише, тише, Рин, успокойся.» Успокойся? Да я само спокойствие, Шино-сан. Зато вы, я вижу, перепуганы до смерти. Действительно так души не чает в нем, вао. Вы способны по настоящему любить, Шино-сан? Удивляете. — Рин, не надо, пожалуйста, — она шумно глотает ком, что встал у нее в горле. Страшно, да? Ничего, полезно для вас. «Все За Одного» и Всесильный заинтересовано и напряженно наблюдают. Вокруг все стихло. — Ты ведь не убийца, Рин… Положи шприц, дорогая. «Дорогая»? Пф, пошла ты куда по дальше. «Опустошенность» — настоящая причуда Шино. А ощущение чувств и эмоций, их внушение является что-то вроде побочных способностей причуды. Она развила так свои способности. Но чтобы воздействовать ей надо коснуться человека, а, значит, мне нельзя позволить ей меня тронуть. А она же приближается, выставив вперед одну из рук. — Да, — выдыхаю я, — ты права, — натянуто улыбаюсь, вводя ее состояние готовности перехватить меня, если я кинусь к Шигараки, — я не убийца, — киваю, выпрямляясь. — Это и не для него! — вонзаю шприц себе в бедро и нажимаю на поршень большим пальцем. Глаза Шиции увеличились раз в пять, а рот открылся. Женщина, пытаясь собраться, часто заморгала. — Рин, н-не делай этого, — ее голос дрожит. Не уж то она и правда так меня боится? Стоп, она меня боится? Вау! — Рин… — Юная Йеста, нет! — кричит Всемогущий, направляясь ко мне, но его перехватывает «Все За Одного», говоря, чтобы он не вмешивался. Ха, я смогла их всех заинтересовать! Ух, молодец я. Ай да я! Кхм, не время для самонахваливания. Шото и Момо ринулись ко мне, осознав, что я собираюсь делать. Парик, который был на Тодороки для конспирации, уже давно где-то утерян, а двухцветные волосы растрепались, делая своего хозяина очень привлекательным. Его одежда сейчас очень даже шла. Ва, не те мысли!.. Вовремя вспомнив про Изуми, я дернулась назад, а женщина едва не упала перед мной. я, вроде бы, разобралась со своими силами. Чтобы их «поменять» надо немного подождать, где-то секунд двадцать-тридцать. Сейчас это очень много, но делать нечего. Буду использовать только скорость и полет. Рванув с места, тянусь к Томуре, крепко хватая его за руку. Оказавшись позади мужчины, подношу к его шее шприц. Я блефую. Это, кажется, поняли все, кроме самой Шино. Она бледнеет. Я быстрее ее. Женщина пытается «успокоить» меня словами, «образумить», но все мимо. Надо, чтобы она сама сорвала с себя маску. Надо… Поэтому я как бы случайно царапаю иглой кожу «захваченного» мной злодея. Теперь это выглядело убедительнее. Даже мама напряглась и начала говорить, чтобы я успокоилась. Я начала отходить к Всемогущему, но сделала вид, что оступилась на камне. В этот момент Шино дернулась, а я замахнулась. Я и понять не успела, как почувствовала острую боль в правом боку — мать пырнула меня, но не очень глубоко. Верите или нет, но она споткнулась. Споткнулась и с громким «бдыщ» упала рядом. Из-за того, что пырнула она меня именно в правый бок, я вскрикнула, отпустив Томуру. Мужчина выбрался, но я успела не слабо поцарапать его руку ногтями, что стали острее и длиннее. Шино, как оказалось уже достала пистолет из кобуры, и выстрелила, когда ее возлюбленный оказался «вне опасности». Я увернулась, но пуля задела плечо, оставив тоненькую царапинку. Но вот от второй, третьей и четвертой пули мне не увернуться. Плечо левой руки было прострелено насквозь, остальные застряли в теле. Голова закружилась от боли. — Рин!!! — голоса Шото и Момо слились воедино. — Ты…! Малолетняя сучка! — еще один выстрел, пуля полетает насквозь моей правой руки, точнее ладони. — Я тебя убью! — Забыла сказать, Шино-сан, — я самодовольно улыбнулась, — разрешение на боевые действия мне дал Старатель. Упс. Она замерла. А потом заорала таким отборным матом, называя меня крысой, кроя матом и Старателя и даже Шото. Парень с тоской и болью, которые были видны в его разномастных глазах, смотрел на ту, которую любил. Она сейчас разбила ему сердце. Растоптала. Злость за то, что она причиняла боль Шото, накрыла меня с головой и я в мгновение ока оказалась рядом. Вырвав из ее рук пистолет, я влепила ей сильную пощечину, которая заставила ее упасть на земь. «Все За Одного» заливисто рассмеялся и похлопал. Он сказал «Отличная идея избавится от лишнего груза, Томура». Услышав это, женщина подняла глаза на Шигараки. Шино не хотела принимать того, что ее предали. А я… А я съебалась под шумок к Шото и Момо. Да, вот так вот. Незаметно, что удивительно, добравшись до ребят, мы газанули в противоположную сторону от той, в которую улетели Мидория, Кац-чан, Киришима и Иида. Я выглядела немного потрепанной, но вроде нормальной. Тодороки старался держать себя в руках. Ему было больно, но он снова надел маску безразличия, которая треснула, стоило нам с Яойорозу обнять парня. Шото обнял нас в ответ. Мне так повезло стоять слева, поэтому меня, пока обнимались мы, согрели. Черные нити вен исчезали, а бледность чуть проходила; ногти снова стали небольшими и аккуратными. Я слабо улыбнулась Тодороки: — Спасибо. — Так, что насчет твоего разрешения на ведение боевых действий? — чуть нахмурившись, но мягко спросил Шото. В его глазах сверкала заинтересованность, а на тонких бледных губах была легкая и едва заметная улыбка. — Упс…