Восставшая из мертвых

После победы Всесильного над «Все За Одного» прошло примерно две недели. Теперь всем известно, как выглядит Всемогущий в истиной форме. «Символ Мира» в лице Тошинори Яги, так, оказывается, зовут Всемогущего, навсегда ушел в закат, передав свою эстафету Мидории. Теперь «героем номер один» является господин Тодороки. После произошедшего я не видела Старателя, но даже и не пыталась. Боюсь представить, как сейчас тяжело господину Тодороки. На него теперь свалилось столько всего… И это только с «положительной» стороны его карьеры. В газетах и интернет-статьях иногда, но все же мелькают обвинения Старателя из-за Шино. После «Кошмара Камино», если не ошибаюсь, то через три дня, Тодороки посетил какую-то пресс-конференцию, где на него накинулись из-за предательницы. На вопросы он отвечал честно, но к одному из них не был готов.

«Ваш сын, Тодороки Шото, был не раз замечен с Шино Изуми. В нескольких статьях были предположения, что они встречаются. Получается, что вы подвергли своего сына опасности. Плюс ко всему — скрывали преступницу! Как вы это прокомментируете?»

Это был удар ниже пояса для отца Шото. Он не знал, что ответить. Но, благо, сам Шото был с ним. Он вступился за отца, что было очень неожиданно. Я же наблюдала за всем по ту сторону экрана ноутбука, кусая ногти. С каменным выражением лица, ледяным взглядом и ровным голосом вежливым ответом буквально заставил всех этих гадов закрыть рот. Правда, потом начали поливать гавнецом меня… Но тут уже и сам господин Тодороки заявил, что любой, кто еще раз будет распускать слухи про меня, будет иметь дело со Старателем. Тут уж я светилась от счастья. Но после этого от Старателя не было вестей. И от Шото. Я боялась звонить или писать второму, как и первому. Фуюми пару раз звонила, расспрашивая, как я. И как бы невзначай упомянула младшего брата. Он в депрессии, но не хочет этого показывать. «Ему сейчас очень тяжело… Дай ему время, Рин». А я что? Мы ведь не друзья. Он сам это сказал. От таких мыслей хочется плакать. Плакать, рвать и метать. Я не понимаю, что со мной. Боюсь, что я и правда влюбилась в Тодороки. Не хочу этого. Я видела, как влюблялись мои одноклассницы в средней школе, многие из них были влюбленны безответно… И Шото сам дал понять, что, если я влюблюсь, то он не сможет ответить на мои чувства. Я пыталась не думать о Тодороки, но все это время мысли были только о нем. А при мыслях о Шото у меня начинали гореть щеки и уши, а сердце танцевало самбу. Иногда я заходила на сайт школы, чтобы просто посмотреть на его фото в разделе «студенты». Там есть фото каждого студента и немного информации о нас. Каждому студенту выдается персональный логин и пароль, чтобы мы могли читать чуть больше о наших одноклассниках. Но из-за перевода в 1-А, я теперь имею доступ к мини-досье на два класса: 1-А и 1-С. Прекрасно. Но информации там с гулькин нос. В попытках отвлечься от мыслей о Тодороки, я писала и звонила Бакугоу. Он под домашнем арестом. И тут уже не его родители постарались, а полиция. Благо, хоть телефон не забрали. Грубый и прямолинейный Кац-чан иногда становился милым и добрым пареньком. Жаль, что иногда.

***

Закончив располагаться в своей новой комнате, я принялась за чтение книги, которую начала еще в лагере, но не прочитала и половины. Собственно, из-за той атаки Альянса. Что б у них там бумага туалетная кончилась. И еще что-нибудь особо нужное. Например, сладкое. Интересно, а злодеи любят сладкое? Наверное, нет. Хотя это ведь не зависит от того, кем является человек, верно? Ну и идиотские мысли у меня, конечно. А все почему? Да потому что теперь я живу в здании общежития 1-А! И скоро сюда переедут остальные, в том числе и Тодороки. Поняв, что читать сегодня не получится, я решила оглядеться, пока никого нет. Ребята вот-вот должны заселится. Здание, кстати, чуть иное, в котором я жила. Эти новые общежития построены за кратчайшие сроки. В правом крыле живут девочки, а в левом — мальчики. Однако первый этаж общий для всех. Столовая, ванная, прачечная, гостиная, кухня — это все на первом этаже. Настоящий особняк! А еще в каждой комнате есть кондиционер, ванная, холодильник. А мне Юуэй еще и выдала один из ноутбуков, так как тот старенький остался в той общаге. А еще я заранее знаю расположение комнат. Точнее, кто из ребят в какой комнате будет жить. На втором этаже только парни — Минета, Деку, Аояма, Токоями. На третьем — Кода, Каминари, Иида и Оджиро, а так же две девочки — Джиро и Хакагуре. На четвертом этаже всего пять человек, трое из которых мальчики — Шоджи, Киришима и Бакугоу. Урарака и Ашидо живут тоже на четвертом, а на пятом из девчонок Яойорозу и Асуи. Так же на последнем этаже Сато, Тодороки и Серо. Самое хреновое — моя комната напротив комнаты Тодороки, на пятом этаже. Да-да, в другом крыле, но окна, выходящие на внутренний дворик, смотрят на наши окна! На заметочку, закрывать окна шторами всегда! Обойдя на два раза первый этаж и поднявшись к себе, я поняла, что устала. И хочу спать. Поэтому я откопала в рюкзаке свой плеер и наушники, включила его и легла на кроватку. Из динамиков доносилась заученная мной наизусть песня, а глаза слиплись. Правый бок еще немного болел после случившегося. Там действительно остался шрам от огня, который никак не хотел исчезать. Вот все заживает на мне, а он не хочет!..

***

Проснулась я в половине седьмого. За окном уже стемнело, а плеер разрядился. Подключив его к зарядному устройству, я решила спустится на первый этаж. В конце концов, там, вроде как, должны быть ребята из 1-А. Хотя видеть Тодороки мне хотелось меньше всего, как и больше всего на свете. Я идиотка. Дура. Хотя это ни для кого не новость, правда? Выйдя из своей комнатенки, я вдруг услышала какие-то возмущенные голоса. И один спокойный. Даже догадываюсь кому он принадлежит… Пройдя в левое крыло, я увидела источники этих голосов. Ребята столпились у комнаты Шото. Что там такое? — Ну, я старался, — ответил парень, пожав плечами и направляясь к себе в комнату. — Чего вы там бухтите? — подходя ближе, спросила я, а Тодороки сразу же остановился и оглянулся. — О! Йеста-тян, рад тебя видеть! — Засверкал улыбкой Каминари. — У нас соревнование по показу комнат! Посмотри, какая комната у Тодороки! Обалдеть просто! Я, хлопая глазами, заглянула за спину Каминари и самого Шото. Сказать, что я прифигела, значит смягчить мою реакцию. Как, блин, он умудрился за несколько часов обустроить там все в традиционном японском стиле, мать вашу?! Ребята словно знали, что я буду прилично удивлена, а Шото немного нахмурился. Денки вдруг напомнил ему, что он спать собирался. О, вот как… — Теперь я не уйду спать, пока не увижу ее комнату, — хмыкнул Тодороки, складывая руки на груди. Я что-то пропустила. Ребята захихикали. А я чувствую, как щеки и уши алеют. — Так, это… Пойдемте быстро вам покажу и этот оболтус спать уйдет! — протараторила я, чуть ли не убежав к себе. В моей комнате все было очень даже просто. Кровать, письменный стол, шкаф, полка с учебниками и прочими вещицами по мелочи. Маленький холодильничик, служивший мне у кровати столиком. Правда, какого было удивление ребят, обнаружив там не еду, а скляночки с препаратами, что я себе вкалываю обычно. Тодороки, кажется, фыркнул. Кто-то качнул стол, и мышка, подключенная к ноутбуку, чуть поехала, а экран загорелся. Какой стыд! Благо, я успела быстро закрыть вкладку с досье о Шото. Надеюсь, никто не заметил. — Ч-что т-там, Йеста??? — подскочил Минета, — Это то, о чем я думаю? — Ч-чего?! Иди отсюда! — замахала я на него руками. Извращенец! Покончив с показом комнаты, я спустилась на первый этаж, дабы перекусить. Я приготовила себе на скорую руку два бутерброда и чай. Общий холодильник был забит под завязку еще с утра. Ребята объявили результаты своего соревнования, в котором победил наш сахарный бодибилдер. А потом Тодороки, Деку, Ииду, Киришиму, Яойорозу и меня уволокла Урарака во двор. Что там произошло и о чем вообще была речь я не поняла. Вообще. Но Асуи расплакалась, а потом и мне самой стало тяжело сдерживать слезы, но я вроде смогла. Все принялись обнимать и успокаивать Тсую, а я… Я чувствовала себя лишней. Ребят объединяет то, через что они прошли вместе, то, что они учатся в одном классе, а я… Я лишняя. Чужая. Мне не место среди… Я и закончить мысль не успела, как меня ухватили за запястье и притянули в общую кучу для обнимашек. Это сделал Шото. Руку мою он отпустил, но положил свою ладонь мне на спину. По телу побежали мурашки, а сердце замерло. В это же время мне стало как-то спокойно и уютно. Подниматься на пятый этаж мне предстояло наедине с Тодороки. В одном лифте. В напряженной тишине. Мне хотелось уже было провалится под землю, ибо лифт тащился как черепаха! Мне было адски неловко рядом с ним сейчас. Желание повернуться и как-то коснуться Тодороки потихоньку овладевало мной. Ну уж нет, Рин. Нельзя. Двери наконец открылись, выпуская нас. Я выскочила из лифта пулей, направляясь к себе, но была остановлена за руку. Теплая ладонь Шото аккуратно держала меня за кисть руки. Я подняла на Тодороки глаза, чувствуя, как сердце сжимается. Его взгляд не был таким холодным как раньше. Он смотрел на меня виновато, с сожалением. Я так и замерла, ожидая, что он скажет. Время, казалось, остановилось — молчание затянулось. — Я… — он прикрыл глаза, встряхнул головой и снова посмотрел на меня. Прямо в мои глаза. — Прости меня, Рин. Я, дурак, поверил Шино на слово и… Поступил так, как она сказала. Ты всего пыталась помочь моему отцу, а я воспринял твои действия совсем… Ахгр! — он отпустил мою кисть, повернулся спиной, делая два шага назад, схватившись за голову и запуская пальцы в свои волосы. Потом снова повернулся ко мне, подходя. — Я не хотел, чтобы… Тебе было больно. На личном опыте знаю, что такое «безответная любовь», поэ… — Влюбленность, — перебив, поправила я. Парень замер. — Это ведь всего лишь влюбленность, разве нет? Ты влюблен в нее, поэтому ничего не замечал. Любящие… — Откуда ты можешь знать? — усмехнулся он, а мое сердце сделало сальто и ухнуло в пятки. — Ну… Просто знаю! — я развернулась и направилась к себе, желая поскорее исчезнуть с его глаз. Я и трех шагов сделать не успела, как меня, ухватив за плечо, развернули обратно и крепко обняли. Легкий запах одеколона Тодороки обволакивал меня, как и тепло его объятий. В этот момент мне казалось, что я самый счастливый человек на свете. Мне хотелось обнять его в ответ, но при мысли, что, когда я это сделаю, он меня оттолкнет, мне стало страшно, и я передумала. Он усмехнулся, уткнувшись носом в волосы. Щеки и уши начали розоветь, а по телу пробежало несколько табунов мурашек. На одно мгновение я перестала себя контролировать и обняла его, обвив его тело руками, и утыкаясь носом в плечо. Тепло, уютно и спокойно. Шото был таким родным в этот момент. Мне так не хотелось, чтобы он отпускал меня. — Прости за все, Рин. Я ничего не ответила. Закрыла глаза и вдохнула запах его одеколона. Все закончилось. Наконец-то история с Шино завершилась. А значит и предатель выявлен. У Юуэй все скоро наладится, надеюсь. А я… Я буду продолжать учится, стараться поддерживать связь с ребятами, не жалеть о том, что разбила сердце парню, в которого сама, кажется, влюбилась. Я виновата в том, что Шино повязали. Я ей помогла сорвать маску, я разбила этим сердце Тодороки. И сама в него влюбилась. Дура. Сумасшедшая. Что мне теперь делать? Жить дальше как жила? Главное, чтобы он не узнал. Нельзя. Это разрушит все. Ведь… Мы снова друзья? — Тодороки… — неуверенно начала я, — а… Блин. — Спрашивай, что хотела, — он разомкнул объятия, выпуская меня. — Мы… Мы снова друзья? — с надеждой посмотрела я на него. Он чуть нахмурился, стал серьезнее. А мне стало тревожно. И страшно. — Ну даже не знаю… — начал он, а я, не удержавшись, стукнула его ладошкой по груди, надувая щеки. Он посмотрел на мое лицо и улыбнулся. — Когда ты так делаешь, тебе невозможно отказать. — Не делай мне одолжение! — обиженно выдала я, сводя брови к переносице. — Не делаю, — он потрепал меня по голове, из-за чего мои волосы растрепались и на голове появилось «гнездо». — Я сам хотел тебя об этом спросить, но думал, что ты не согласишься. — Тодороки-сан, ты — дурак. После этой фразы я ретировалась к себе со скоростью Ииды. Щеки и уши горели, а в животе порхали бабочки. Мне хотелось танцевать и петь от радости. Глупая улыбка влюбленной дурочки не хотела слезать с моих губ. Мне так не хотелось уходить, но и оставаться рядом с Шото не могла. Я бы не сдержалась и сказала бы чего-то лишнего. Хотя нет. Я итак назвала его дураком. Черт. И все же, что мне делать со своей влюбленностью? Просто переждать? Да. Точно. Пережду. Должно же скоро пройти. Она обязана просто закончится! Тодороки очень мне дорог. И мы снова друзья. Забравшись в постель и сняв с зарядки плеер, заряженный на одну треть, я подключила наушники и стала слушать все подряд. Русские песни сменялись японскими, английскими и корейскими. Но я почти не слышала, что пели исполнители. В моей голове крутился наш разговор. На лбу красовались неоновые иероглифы, гласившие «влюбилась в Тодороки Шото». Спать не хотелось, но я приложила все усилия, чтобы все же уснуть. Завтра Аизава-сенсей посвятит нас в последние новости и объяснит все азы жизни в общаге. Или он уже ребятам говорил? Хм, все же дневной сон — плохая идея. Не могу теперь уснуть. Поднявшись в постели, я глянула в окошко, отодвинув штору. Свет у Шото не горел. Спит. Включив ноутбук и настольную лампу, я решила посмотреть какое-нибудь аниме. Я давно хотела посмотреть «Волчица и Черный Принц». Или лучше продолжить смотреть «Президент студсовета — горничная»? Наверное, стоит досмотреть одно, а потом перейти к другому. Успеется. Ночь длинная. Сейчас только-только одиннадцать. Ну ладно. Одиннадцать пятьдесят три. Не суть. Найдя нужную мне серию, я принялась смотреть аниме. Прошло где-то минуты три-четыре от ее начала, как мой телефон завибрировал. Сначала я решила, что мне просто показалось, но потом я поняла, что нифига не показалось. Взяв мобильный в руки я увидела сообщение от Кацуки. Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Че не спишь, великая разоблачительница? Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 ЭЙ! «Великая разоблачительница»? Что простите? Я поднялась, подошла к окну и, отодвинув штору, нашла взглядом окно Бакугоу. Парень стоял прямо у раскрытого окна, его лицо освещалось только светом, исходящем от экрана телефона. Усмехнувшись, я принялась набирать ему ответ.

Мой +81 54 64 39 594 И тебе доброй ночи, Кац-чан)

Бакугоу Кацуки +81 54 51 02 539 Блять, я убью этого Деку

Мой +81 54 64 39 594 Да ладно тебе, Кац-чан) Кац-чан. Кац-чан. Каааааац-чаааан~ Мне нравится.

После этого сообщения блондин отошел от окна и не ответил. Обиделся что ли? Ну и ладно. Я поправила зановески и вернулась к просмотру аниме. Но тут же мне снова пришла смс. Я только хотела пообещать, что убью того, кто написал мне, как увидела отправителя. Точнее незнакомый номер. +81 54 43 76 040 Не уж то до сих пор дуешься? Сердце сделало кувырок и принялось танцевать самбу. Это номер Шото? Но откуда у него мой номер? Вообще, откуда мой номер у людей, которым я его не давала? Как они это делают? Что за магия? Научите также, читеры хреновы!!!

Мой +81 54 64 39 594 Да, Тодороки-сан, я все еще обижаюсь. Поэтому, если хочешь, чтобы я тебя простила, дай мне посмотреть аниме!

Отправив сообщение, я принялась добавлять его номер себе в контакты. Но тут же застопорилась. Как мне его записать? «Шото»? Или «Тодороки»? Хотя нет. У меня есть одна идейка… Главное, чтобы он не увидел потом. Никто не увидел. Кетчунез <З +81 54 43 76 040 Аниме? В такое время? Ложись спать, Рин.

Мой +81 54 64 39 594 Не хочу! Я буду смотреть аниме!

Кетчунез <З +81 54 43 76 040 Не ляжешь сама — я приду к тебе и уложу тебя сам. После этой смс, мне вдруг захотелось, чтобы он пришел. Дурная идея. Я вообще дура, так что мне можно. Возьмем-ка его на слабо, пусть придет. Может, я и правда так уснуть смогу.

Мой +81 54 64 39 594 Правда? Я тебе дверь не открою (͡° ͜ʖ ͡°)

Отправив сообщение, я принялась ждать ответа, которого не получила. Прошло минуты три-четыре, а его все не было. А я ждала, качаясь на стуле. Однако когда открылась моя дверь, я напугалась и упала назад, вскрикнув от неожиданности и зашипев от боли. — Дверь она мне не откроет, ага, — пробурчал вошедший, закрывая дверь. — Ты ее даже не заперла. Не боишься, что Минета заглянет? Шипя ругательство на Тодороки, я поднялась с пола и поставила стул. Парень подошел к столу и глянул в экран. Слегка улыбнувшись уголками губ, Шото перевел взгляд на меня. Я потирала ушибленный локоть. Взяв меня за предплечье левой рукой и пододвинув ближе к себе, он приложил правую руку к месту ушиба, применяя причуду, чтобы ослабить боль. После он выключил мой ноутбук и настольную лампу. Мы оказались в полной темноте. По телу бегали мурашки, а сердце трепетало, коленки тряслись. Глаза быстро привыкли к темноте, но я уже не видела его там, где он был. Шото присел на мою кровать. — Иди сюда, дурная, — тихо и мягко проговорил Тодороки, а я оторопела. Тодороки в моей комнате. Ночью. Сидит на моей кровати. Зовет меня. В полной темноте. Кажется, я умираю… — Рин… — его голос стал ниже и более… хриплым. Он поднялся, подошел ко мне и приобнял за плечи. Он стоял напротив меня некоторое время, а потом чуть наклонился вперед. Его горячие сухие губы невесомо коснулись моих. Голова закружилась, а перед глазами все поплыло, поэтому я их закрыла. Ноги подкосились, но Тодороки уже крепко держал меня одной рукой за талию, а другую положил на мою пылающую щеку. Прохлада правой руки приятно успокаивала разгоряченную кожу. Он немного отстранился, но тут же вновь коснулся своими губами моих, уже увереннее и настойчивее. Я же неумело попыталась ответить, однако он тут же отстранился. Даже в темноте и не открывая глаз, я поняла, что он улыбнулся. — Прости, — он отпустил меня, подходя к моей постели. — Уже поздно. Лучше лечь спать. — Да. Ты прав… — внутри меня что-то сломалось.