Восставшая из мертвых

«Спасательные Работы» проходили довольно неплохо. Лично для меня неплохо, да. Мне сняли пока что всего двадцать баллов. Это, наверное, хороший результат, уж тем более для такой неумехи, как я. Стараясь соблюдать правила этикета, вспоминала порядок действий для спасения пострадавших. Снимали у меня очки в основном за то, что я мало говорила, точнее успокаивала «детей». Естественно, что делала я все не одна, а под командованием Мидории. Он дал нам указания, а мы принялись их исполнять. Он и сам не стоял без дела, так же помогая вытаскивать «пострадавших» из-под завалов. Но после он куда-то ушел, сказав, что поможет другим. Ну мы все сделали, единственное — надо отвести их в специальную зону. Чтобы спасение засчитали, надо лично доставлять их в то место, а после возвращаться назад, если есть необходимость. Отводя последнего «пострадавшего», найденного мной, в специальную зону, я кинулась помогать тем, кто сражался с импровизированными злодеями. Это было несколько жестоко добавлять такое испытание для учеников, но устроителей можно понять. Их так называемый главарь — Касатка Ганг — мучил Тодороки и Йоараши. Его хоть и «зажали» с двух сторон, но их бойня больше похожа на дуэль меж Йоараши и Тодороки. Два дебила… Вечно парням надо силой померится друг с другом!.. Ганг-сама, видимо, устал ждать, когда о нем вспомнят, поэтому довольно неожиданно ударил по ним звуковой волной. На это было больно смотреть, но я ничего не смогу сделать — подойду ближе и моим ушам конец. В виде «Нингё» мой слух становится куда острее и такие атаки могут меня просто оглушить раз и навсегда. Хоть и сейчас я использую лишь часть сил, но мой слух тоже несколько обостряется. Я перестану слышать любые звуки если меня оглушат такой атакой, а этого очень не хочу. Но помочь надо. Надо избавится от этих придурков с цементными пушками. Меня пока не заметили и это будет отличным шансом показать свои способности. Которых нет. Ба-да-бумс! Я только собралась оглушить одного, как огненный вихрь меня обдал горячими порывами ветра. Напугавшись, я вскрикнула, отойдя на пару шагов назад. Вот же ж… «Злодеи» повернулись и принялись обстреливать меня из пушек. Я едва успевала увернуться, но на волосы все же попали пару капель. Тяжесть отвердевших капель цемента бесила и отвлекала. Волосы бились о мое тело, принося неприятные ощущения, будто меня закидывают камнями. Оббегая по кругу кучку этих «злодеев», я недоглядела и на всей скорости полетела вниз, оступившись. Они сначала даже не поняли, что произошло, а потом как заржут. И попыталась встать, как на меня нацелили цементную пушку… — Э-Э… Прошу вашего внимания… Все члены ОНП были спасены… — а это означает, что экзамен закончен. Я выдохнула с облегчением. «Злодеи» опустили пушки и развернулись, уходя туда откуда пришли. Еще бы чуть-чуть и меня закатали бы в бетон!

***

— Добрый день и спасибо за ожидание, — начал Мера, оглядывая собравшихся. — Вы постарались на славу. Сейчас я оглашу результаты экзамена, но сначала… — он сделал паузу, будто переводил дух после стокилометровой пробежки. — Сначала хотел бы сказать насчет вашего оценивания: мы оценивали ваши действия в условиях кризиса и их качество. Имена тех, кто прошел экзамен будут представлены здесь, — Мера показал на экран рукой, — в алфавитном порядке. А теперь прошу внимания на экран… Я рыскала глазами по экрану и наконец нашла свое имя. Слезы навернулись на глазах. Я была невероятно рада. Боже, пап, я прошла. Я получу временную лицензию. Я полу-профессионал. Наверное, будь жив папа, будь мама все той же, они бы гордились мной. Может, даже сейчас мама будет мной гордится? Может мне удастся ее образумить когда-нибудь и ей смягчат наказание. Да и она была в Альянсе, но не делала пока ничего, кроме нападения на USJ, плохого. Однако… Это лишь мечты и догадки, но надо как-нибудь спросить у директора или Аизавы-сенсея. Но если бы все было иначе, то я бы никогда не встретила целеустремленного Изуку, милую Очако, умного Ииду, вспыльчивого Бакугоу, загадочного Тодороки. Да и вообще всех Тодороки. Вспомнив о последнем, поспешно глянула на список еще раз на наличие одного имени. Моя радость лопнула, как мыльный пузырь. Он не прошел? Но в-ведь… Почему? Я обернулась в сторону Тодороки. Парень с досадой глядел на экран. К нему со спины подошел Йоараши Инаса. Я напряглась и поспешила приблизиться к ним. Вдруг что, не внушает мне доверия этот Инаса. — Тодороки! — Шото оглянулся, после поворачиваясь всем корпусом. Огромный Инаса под два метра смотрел свысока на него. — Прошу прощения! — неожиданно выдает ученик «Шикецу», вновь клонясь до земли, ударяясь о матушку башкой. — Из-за меня ты провалил экзамен! Прости меня! — Шото удивленно глядел на Инасу, не зная, что сказать или сделать. Да и не только Шото ошарашенно глазел на него. — Я сам ответственен за то, что дошло до такого… Так что прекращай. — … Выходит два лучших ученика нашего класса провалили экзамен… — услышала я Серо. Два лучших? Один Тодороки, а второй кто? И только я об этом подумала, как послышался злющий голос Кацуки. Вот это неожиданно… Я думала, что Мидория или Иида занимают первое место по оценкам и способностям, а как оказалось… Очень неожиданно, правда. Да и вообще, как же Яойорозу? Она же вроде тоже прекрасно учится, нет? Что за дискриминация! Метающий молнии Кац-чан злостно смотрел на экран. Он был вне себя, потому что не смог сдать экзамен. У меня появилось желание подойти и попробовать утешить его. Ведь он тогда смог меня утешить… Глупо, да? Если я так сделаю, он же убьет меня на месте и одним взглядом! Хотя… Я уже совершала много глупых и необъяснимых поступков, так что мне не привыкать. — Кац-чан, — я подошла к нему со спины, из-за чего он не видел, кто его позвал и… — Порежу на ку…! — увидев меня, он замирает. Пару раз моргнув он бормочет: — А, это ты… Это еще что за реакция? Что он имел ввиду говоря «А, это ты…»? Вроде и ничего обидного, но как-то странно… Будь на моем месте кто-то другой, чтобы он сделал? Повернув голову, чуть обидевшись, натыкаюсь на ребят из 1-А, наблюдавших данную сцену. Изумленный Каминари хлопает глазами и переводит взгляд на Киришиму и Минету. Их лица мне очень не понравились. Они переглянулись втроем, а потом устремили свои взгляды на Тодороки-сана. Или я очень тупая и не понимаю, или чего-то не знаю. Поглядев на Шото, как и мальчики, я встретилась с его разномастными глазами, из-за чего почувствовала себя неловко. Желая отвести взгляд в сторону, повернулась к Бакугоу. Поняв, что он смотрит на меня, теряюсь. Да что не так то?! — Хи-хи, вот и старая иерархия рушится! — злорадствует Минета, а потом добавляет: — Два лучших ученика нашего класса, проваливших экзамен на временную лицензию, положили глаз на одну девчонку! Хи-хи-хи! Это будет весело! «Положили глаз на одну девчонку»? Минета, ты серьезно или прикалываешься? Да я последнее время на скелет похожа! Если Фудзуми-сама увидит меня, то напишет жалобу на школу, мол из-за этого я сильно похудела. А Асами начнет подшучивать, называя анорексичкой. Потупив взгляд, я встрепенулась: Шото же влюблен в Шино! Но, видимо, Минору не знает. Я расслабилась всего на мгновение, но тут же спохватилась. Бакугоу. Поглядев на парня, я решила, что и тут Минета не прав. Ну… Это же Бакугоу. Я слишком страшная для такого красавца. Да и потом, не обязательно же чтобы он был влюблен в какую-то девчонку, чтобы был с ней более лоялен. Может, просто он не считает меня своей… Соперницей, как он относится к тем же Деку, Тодороки или Яойорозе-сан и Очако-чан. Ко мне подошел один из работников, отвлекая от мыслей, дал листок с моими результатами и пошел дальше. Мне все-таки сняли еще шесть баллов, возможно за то маленькое фиаско в конце экзамена. Итого у меня семьдесят четыре балла. Даже больше, чем у Изуку. Хоть где-то я преуспела. Яойорозу вообще получила девяносто четыре балла. Не понимаю, как она это сделала, но рада за нее. У нее талант. Уверена, что она станет первоклассным героем!

***

Отдыхая после экзамена в своей комнате, я задумалась о словах Минеты. С чего выводы о том, что я могу нравится Бакугоу? Но если серьезно, то его отношение ко мне несколько мягче, чем к кому-либо из девчонок. Он довольно добр ко мне, заботлив. И очень мил. Но я не думаю, что может быть что-то большее, ибо… Ну, Кацуки… Сложно мне представить влюбленного Кацуки. В моем представлении влюбленный Кацуки уже не Кацуки… Не должен же парень быть влюблен, чтобы относится к какой-то левой девушке лояльно и не орать на нее. Он, может, считает меня приятельницей или, если уж совсем раскатать губу, другом. Мне вспомнилась его реакция, когда я подошла к нему. «А, это ты…» — что это, блин, значит? Он разочарован? Или не удивлен, что я к нему подошла? Почему понять парня так сложно? Особенно Бакугоу. В разы сильнее Тодороки, но… Черт, о чем не начни думать, все равно возвращаюсь к Шото… От подобных мыслей меня отвлек настойчивый стук в дверь. Подскочив на кровати, я встала и метнулась к двери. Немного помедлив, хватаюсь за ручку и открываю дверь, выглядывая в коридор. Увидев перед собой Бакугоу, я уронила челюсть на пол. Парень с хмурым лицом стоял напротив меня, держа в руках небольшой белый пакет. Отойдя с прохода без лишних слов, я пропустила его в комнату. О, стыд-то какой! У меня ж бардак… На столе раскиданы ручки и карандаши, а на полу валяются сумка, рюкзак и моя кофта. А из-под подушки торчит мой лифчик. Быстро подняв все, разложив по местам, спрятала лифчик под подушку, а после я вернулась к Бакугоу, который присел на пол, опираясь о мою кровать спиной. — Что-то случилось, Кац-чан? — я осторожно подошла к нему и села рядом. Бакугоу молчал, задумчиво глядя в стену под столом. Его спокойное выражение лица было редкостью, но я все чаще вижу другого чуть более спокойного Кац-чана, а не «Короля взрывокиллера». Он сложил руки в замок, положив их на свои колени. Кацуки был одет в легкую черную майку и темно-синие спортивки. Было несколько необычно видеть его в таком виде… И меня это немного смутило. — Он тебе нравится, да? — вдруг прервал тишину хриплый голос Бакугоу, не поворачиваясь ко мне. От его неожиданного вопроса, произнесенного хриплым голосом, у меня побежали мурашки. «Он»? Тодороки что ли? Мне вспомнилась наша небольшая переписка, из-за чего стало несколько неловко. Зачем он спрашивает, если знает ответ? — Ха, даже после всего, что он сделал, ты продолжаешь за ним бегать, как гребанная собачка. Он хоть и усмехнулся, но я четко заметила, что в его глазах была горечь. Его оранжево-красные глаза прожигали дыру в стене моей комнаты. Кацуки немного напрягся, но пытался говорить как-то беззаботно, но в то же время с издевкой. С издевкой явно не в мой адрес. — Кац-чан, что случилось? — повторилась я, кладя свою ладонь на его плечо. Он чуть дернулся. — С чего такие вопросы? — Вы друг друга стоите, — фыркнул он, — оба тупые и не замечаете ничего вокруг. — Эй, — я хлопнула его по плечу, почувствовав укол обиды за оскорбление. — Не обзывайся, Кац-чан, — он не отреагировал, на что я продолжила: — и, может, я прекращу тебя так звать. Я расплылась в хитрой улыбочке, но она пропала, когда блондин повернулся. Его взгляд заставил меня потерять дар речи и буквально почувствовать все то, что он сейчас испытывал: безнадега, усталость, горечь и отчаяние. По спине пробежал табун мурашек. Не может такого быть. Минета, сволочь, хрен ли ты накаркал?! Если честно, то Бакугоу прав: я никого, кроме Шото, не замечала. Я не замечала всей заботы, которая так не свойственна Кацуки по отношению к другим. Он и правда был со мной более мягок, чем с другими девушками. Если так напрячь память, то можно вспомнить и «Лес чудовищ», в котором мне стало плохо. Тогда мне хотел помочь Бакугоу, но его опередил Тодороки. Из-за этого Бакугоу, возможно, беспокоился, поэтому оглядывался на нас. Так же в лагере, когда он услышал наш разговор, Кацуки был очень добр ко мне; он хоть и неумело, но смог меня успокоить и придать сил жить дальше. Скольким я обязана Кац-чану? Многим. Очень многим. Он стал неотъемлемой частью моей жизни, стал близким другом… Но я для него больше, чем просто друг? А друг ли я ему вообще? Или что, правда ему нравлюсь, как девушка? Такое очень невероятно и странно; такое вводит в ступор, тормозит все мысли и действия. Я знаю точно, что не хочу, чтобы Кацуки было больно. Если честно, то он мне тоже симпатичен, но я… Боюсь. Я понимаю, что фильмы, книги и дорамы отличаются от жизни, но в них, когда простушка влюбляется в такого же крутого парня, как Бакугоу, он разбивает ей сердце. Но… Быть может мне стоит дать шанс другому человеку? Попробовать забыть Тодороки, дав шанс Кацуки. Хотя чего это я о шансах думаю, я же не знаю, нравлюсь ли ему или нет. Может, я сейчас сильно заблуждаюсь и ему нравится… Очако-чан! Или Яойорозу-сан. Просто уж больно я зазналась, вообразив себе, что могу нравится такому парню, как Кацуки Бакугоу. — Кацуки, скажи в чем дело, — мягко начала я, опуская глаза на пол, на узенькую полосочку меж нами. — Дура ты, Йеста, — он поднимает мою голову горячей рукой и притягивает к себе, грубо сминая мои холодные губы своими теплыми и обветренными. Сердце ёкнуло и убежало в пятки. Я и понять ничего не успела, как все закончилось: Кацуки быстро встал и покинул комнату, хлопнув дверью и совершенно забыв про пакет. Чуть придя в себя, я судорожно захватила воздух через рот, понимая, что только что произошло. Голова закружилась, а щеки запылали. Мне стало жутко неловко, а потом и более страшно. Кацуки мне нравится, как парень, но на что-то такое я не рассчитывала. Подскочив на месте, я поднимаюсь и бегу за Бакугоу. Нельзя его так просто отпускать. Я бегу на этаж ниже, перед этим потеряв дофига времени в лифте. Стучу по двери Бакугоу, но он не открывает. Только спустя какое-то время понимаю, что его там нет. Мчусь опять к лифту, дрожащими пальцами нажимаю на кнопку первого этажа. Когда дверцы лифта только открылись, я вылетела в холл. Несясь в гостиную, я не встретила никого. Как и вообще в гостиной и на кухне. Куда все делись?! Вывалившись во внутренний двор, понимаю, что все там: они собрались, обступив Бакугоу и еще кого-то. Подбежав ближе, понимаю, что там, помимо Кацуки, еще и Шото. Оба стоят друг на против друга. У обоих во взгляде решимость, но в отличии от Бакугоу, у Тодороки там еще и некоторое непонимание. Да я сама не понимаю, что твориться… Бакугоу трясет от злости, челюсть крепко стиснута, а взгляд пропитан ненавистью. — Что происходит?! — громко вопрошаю я, но никто ничего не говорит. Все лишь как-то непонятно на меня смотрят. — Бакугоу, Тодороки, что вы делаете? Что случилось? Я подбегаю к Кацуки и хватаю его за предплечье. Потянув в сторону здания, я поняла тщетность своих попыток. Он ведь даже ни на миллиметр не сдвинулся. В его глазах ясно горит огонь злости и презрения к стоящему напротив Тодороки. С его стороны доносится шорох, и я поворачиваюсь. — Так ты из-за нее ко мне прицепился? — тихо спрашивает Шото. Он смотрит на меня с какой-то отрешенностью, а после произносит: — Проясню ситуацию раз и навсегда, Бакугоу, Йеста не интересует меня как девушка. Забирай ее и оставь меня уже в покое. Я теряю дар речи и вообще нить реальности. «Забирай ее». «…не интересует как девушка…» Он так сказал. Значит, ему действительно нет до меня дела? Мне стало дурно. Я чуть пошатнулась, когда Тодороки прошел мимо. Кацуки придержал меня за локоть. Я почувствовала невыносимую боль, будто мне просверлили дыру посреди груди. Очередную. Слезы навернулись на глазах. Я слышала шепот девчонок, Каминари и Киришимы. Слышала, как негромко перешептывались Иида и Деку. Чувства обострились, я теряла над собой контроль. Еще бы немного и я бы превратилась в «Нингё». Все это остановило тепло рук Бакугоу, неожиданно обнявшего меня так крепко, как только мог. Крепко, но не болезненно. Он видно понял в чем фишка моей неконтролируемой причуды, поэтому, наверное, так пытается согреть меня. Именно сейчас я поняла, что произошло. Случись это раньше, я бы сказала, что его влюбленность в Шино — наказание свыше. Тодороки просто не заслуживает, чтобы его любили после такого. Понимаю, что я никто, дабы судить его, но, черт возьми! Он ведет себя, как последний подонок. Я бы могла предположить подобное поведение от Бакугоу, но никак не от него. Шото, ты же прекрасно понимаешь и знаешь, что я к тебе чувствую, но отчаянно пытаешься убить эти чувства. Сжечь. Спалить к черту. — Тодороки, — тихо позвала я, зная, что он слышит. Он не далеко еще. Я отстраняюсь от Кацуки и медленно иду к Шото. Боль и обида перемешались, образуя злость. Он лениво повернулся ко мне, наблюдая за моими действиями. Оказавшись достаточно близко, отвешиваю ему хлесткую пощечину. Звук удара эхом отдается в сознании. Я уверенно и громко произношу — Что ты о себе возомнил?! «Забирай ее»?! Я не вещь! Шото с легким удивлением смотрит на меня, даже не пошатнувшись при ударе. Он в какой-то момент просто развернулся и продолжил идти в здание. Я тяжело дышала, чувствовала гадкий осадок после истерики. Ко мне со спины подошли девочки и крепко обняли. Изуку сказал, что он просто запутался. Запутался, как же. Шино больше нет, что же его, блять, запутало? — Йеста-тян, — Изуку продолжал оправдывать Тодороки, но я не слушала. — Не оби… — Да завались уже, Деку. Рин считала этого ушлепка другом, а он с ней так обошелся, — рыкнул Бакугоу. Все посмотрели на него. — Он много раз ее тупо кидал, идя на поводу у той белобрысой. А сейчас говорит такую хуйню. Бесит, что при виде его двуликой морды хочется ему въебать.

***

Как оказалось, Шото после обеда посещал тюрьму, где заключена Изуми. Он провел с ней почти ничего, но этого хватило, чтобы он снова начал сомневаться. Это его запутало. Хотя если честно, то я не очень то верю в это его «запутался». Иногда создается просто впечатление, что он просто чего-то боится. Боится и дает заднего. Но теперь мне наплевать. Я теперь буду стараться забыть его. Про тюрьму мне рассказала Яойорозу, которая случайно столкнулась с Тодороки, когда он возвращался. Он был настолько разбит, что выговорился ей. Девушка просила меня не принимать его слова близко к сердцу и сказала, что нужно немного подождать и он снова станет прежним. Тодороки может и станет прежним, но я нет. С меня хватит. Сон не шел. Примерно в первом часу ко мне завалился злой, как черт, Бакугоу. Он был весь в синяках и ссадинах, кое-где шла кровь, а на щеке красовался пластырь. Напугавшись, я подскочила к парню, осматривая его и спрашивая, что стряслось. Если это Тодороки, то я ему…! Как оказалось, нет. Это он так с Мидорией подрался. Их разнял Всесильный, отвел к Аизаве-сенсею, заступился даже. Но Аизава-сенсей все равно наказал парней. Домашним арестом. Ну хорошо что не отчислил… Иначе бы это был бы конец света. Бакугоу бы его устроил для UA. — Гребанный Деку!.. — я пробормотала ругательство и дала подзатыльник блондину за беспечность. — Блять, больно! — Головой чтобы думал в следующий раз, когда после отбоя полезешь драться. Как, говоришь, вас Аизава-сенсей наказал? Домашним арестом? И ты ворчишь? В прошлом году он бы сразу вас обоих исключил. — Кацуки обошел меня и плюхнулся на край моей койки, а я последовала за ним. Сев рядом, положила голову ему на плечо и тихо продолжила: — Оставь ты уже Изуку в покое. Что он тебе сделал-то? — Тц!.. Этот гребанный Деку… Он… — замолкнув на некоторое мгновение, он вдруг остыл и тихо ответил: — Не важно. Так, а вот это уже интересно. Что он там не хочет мне говорить? Он как-то подозрительно спокойным стал. Может, и ему рассказал все Всемогущий? Я внимательно пригляделась в его лицо. В полумраке было трудновато, но все же удалось. Он старательно не смотрел в мою сторону, словно стыдился того, что сделал. Ну как же, я же его поругала за это. — Кацуки, договаривай, — тихо потребовала я, но он лишь отрицательно покачал головой. — Что ты такого хотел сказать, но… Погоди-ка, а тебе случайно ничего Всемогущий не рассказывал? После этих слов он встрепенулся. Удивленно поглядев на меня, Бакугоу напрягся. Я так же не отводила от него взгляд. Да, видимо, рассказал. Кацуки пришел в бешенство, когда я сказала, что сама давно знаю. Для него это было, наверное, как предательство, то, что я утаила от него что-то. Он так психовал. Пнул пакет, который забыл в прошлый раз. Когда его взгляд упал на него, он замер. Я встала рядом с ним, поглядев ему в лицо. Подняв на меня глаза, в которых плескались неуверенность и… обида? Или боль? — Кацуки, — я положила ладонь на его плечо, — успокойся. У меня и в мыслях не было тебя обманывать. Я лишь дала обещание никому не го… — Я спросил Всемогущего, кто еще знает об… о том секрете… Он сказал, что из учеников никто! Соврал! — вновь вспыхнул блондин. — Не соврал, просто не сказал… — пробормотала я. — Может, просто не хочет меня приплетать к вашим разборкам. — Ты знала, что квирк гребанного Деку получен от Всесильного! Знала и промолчала! — Меня просили никому не говорить, Кацуки. Я дала слово, что не скажу, — он глубоко задышал, прошел к моей кровати и снова сел на нее. Я последовала за ним и, положив руку ему на плечо, продолжила: — Да и к тому же, узнала я давно и просто забыла… Вспомнила только сейчас. Я замолчала, не зная, стоит ли извинятся. Я ведь ничего не сделала. Он же даже не спрашивал, а сейчас предъявляет мне какие-то претензии. Можно я его стукну, пожалуйста? Нет, ну… Стоп. Это я сейчас должна злится и устраивать истерики! Он же поцеловал меня! Вспомнив об этом, я неожиданно даже для себя хлопнула его по плечу. — И вообще, — я повернула к нему голову. Блондин с неким удивлением посмотрел на меня. — Что это было? — Че? — он тут же отвернулся, поднялся и направился к двери. Ну уж нет, Кацуки Бакугоу! Будь мужиком и скажи все прямо! — Ты че делаешь, сумасшедшая дура! — взревел он, когда я прыгнула ему на спину. Он подхватил меня за ноги, чтобы я не упала. — Не пущу! Не пущу, пока все не объяснишь! — запричитала я, крепко обнимая его за шею. — Да что б тебя…

***

Всю ночь со мной просидел Бакугоу. Мы смотрели фильмы ужасов, ели чипсы и пили колу. Мы хоть почти не спали, но зато провели хорошо время. Я немного узнала о прошлом Бакугоу. Но мы почти не говорили о нем, а обсуждали просмотренные фильмы. Просто случайно зашла речь о том, как в детстве он смотрел фильмы ужасов. Самый запомнившийся мне ужастик про клоуна Пеннивайза из фильма по книге Стивена Кинга «Оно». Больно жуткая фигня, что на страшных, хотя больше стремных для меня, моментов я прятала лицо, утыкаясь носом в плечо Кацуки. Парень первые пару раз чувствовал себя неловко, но позже, похоже, привык. В комнату попадало несколько золотистых лучика, озаряя весь бардак после бессонной ночки, проведенной за просмотром фильмов. Они нещадно слепили. Вставать совсем не хотелось, поэтому, закутавшись посильнее в теплое одеяло, я опять задремала. Но спать мне было суждено не долго: пришел Кацуки, бесцеремонно зайдя в комнату без стука, и начал меня тормошить за плечо. Пробормотав парню, что хочу еще поспать, я положила на голову еще и подушку. Потеряв терпение, Бакугоу выхватил у меня и подушку, и одеяло, перевернул на спину и навис сверху. Стоило мне чуть приоткрыть глаза и увидеть его злющее лицо, как я мгновенно проснулась. Заметив, что блондин одет в школьную форму, я нахмурилась, пытаясь понять зачем и почему. Кацуки смиловался и напомнил мне, что сегодня первый учебный день после наших летних недоканикул. Подпрыгнув на кровати, я схватила свои вещи и помчалась в ванную. Пока я быстро принимала теплый душ, мне вспомнился вчерашний поцелуй. После него Кацуки больше не делал ничего подобного. Моя просьба объясниться была проигнорирована и переведена на ту цель, с которой он тогда пришел ко мне. Я не стала настаивать и допрашивать. Поцеловал — значит я ему не безразлична? Возможно. Вернулась я уже в прибранную комнату. Сказать, что я офигела, значит ничего не сказать. Меня не было минут пятнадцать. А он уже мне и кровать заправил, собрал мусор с пола и даже прибрался на моем письменном столе. Ошарашенно моргая, я пялилась на чистоту в моей комнате. Бакугоу сидел на краю моей кровати и читал ту самую книжонку, что я так и не дочитала. Заметив меня, он положил ее на холодильничек и встал, засовывая руки в карманы брюк. — Че вылупилась-то? Пошли. Поблагодарив за уборку, я поспешила закрыть комнату. Спустившись вниз, мы никого не обнаружили. Только Хакагуре и Кьека в прихожей были, но уже через минуту отправились в школу. Зайдя на кухню и глянув на часы, я поняла что до занятий осталось тридцать минут. Бакугоу уверял меня, что мы еще успеем позавтракать. Он буквально приказал мне сидеть и ждать на стуле, пока сам принялся готовить завтрак. Просто и вкусно: две чашки бодрящего кофе и тарелка с бутербродами. В меня влезло только два, в то время как блондин уплел около пяти. Ну, что сказать… Растущий организм — вещь страшная. Кацуки был прав и мы пришли вовремя — до звонка еще пять минут. Я отправилась было в сторону 1-С класса, но он остановил меня и потащил в свой. Не смотря на мои протесты, меня затащили прямо силой в кабинет и отвели за пустующую одинокую парту за… Тодороки.

БЛЯТЬ

В класс зашел Аизава-сенсей и, увидев Бакугоу, обратился к нему. Оказалось, что этот домашний арест подразумевал полный запрет покидать общежитие. Кинув пару убийственных взглядов на сенсея, Кацуки покинул класс. Мне сразу же стало тоскливо без него. Тодороки не обращал на меня никакого внимания. Было немного обидно, но он сам виноват. Ко мне подскочила Яойорозу и спросила, как я спала. Я честно ответила ей, что поспать мне удалось только полтора часа. Брюнетка, хлопая глазами, спросила почему это. Рассказав, как я провела ночь в компании Бакугоу, пожала плечами и дополнила, что вроде спать не хочу. Она мне хитро улыбнулась и кивнула в сторону Шото. Чуть повернувшись, я заметила, что он немного напрягся. Ну… «немного» мягко сказано. По одной только спине было понятно, что парню не по себе. — Ну, надеюсь, ты не уснешь за уроками, Рин-тян. — Я тоже на это надеюсь. — Ты пойдешь обедать в Быстроланч? Или в общежитие? — Не знаю, не думала об этом. А ты? — Момо ответить не успела, прозвенел звонок и учитель устремил свой взор на нас. Яойорозу села на свое место.

***

Церемония открытия второго семестра была довольно скучной. Директор много говорил, после нас вернули в класс. Ребята из 1-С смотрели на меня как-то косо, а Шинсо-сан… Он очень изменился за прошедшее время. Я буквально его не узнаю, словно из него вытащили настоящего Хитоши и засунули инопланетянина. На классном часу учитель объяснил нам, что этот семестр будет в разы сложнее предыдущего. Да куда же сложнее… Я ведь итак едва за всеми поспеваю. Я думала, что и экзамен на временную лицензию не сдам. А тут… — Йеста! — неожиданно окликнул меня сенсей, из-за чего я подпрыгнула на стуле, но после встала. — Ты показала отличные результаты на экзамене. Такими темпами ты скоро догонишь остальных. Ты молодец, но не расслабляйся, — о, ками-сама, сенсей меня похвалил. Я не зря старалась, да. — Так же я хочу обратиться ко всем здесь присутствующим: приглядывайте за Йестой. Вы все в курсе ее ситуации. Это заставило вспомнить прошлое. Нападение на USJ… Моя мама набросилась на меня, воткнула мне в ногу нож. А недавно помогала… Что с ней твориться? Тоже запуталась? Много вас, запутавшихся. Аизава-сенсей рассказал нам немного о геройской стажировке, ничего дельного, если честно… Только так, поверхностно. Но зато я точно знаю, что снова увижусь со Старателем! Я давно не видела мистера Тодороки, а так же Фуюми и Нацуо. Как я по ним соскучилась!

***

Вернувшись после занятий в общежитие я устало повалилась на диван в гостиной. Ко мне тут же прилип Иида продолжая читать мне нотации о том, что мне нужно поднажать с геометрией. Я пропускала все его слова мимо ушей, пока не услышала, что он собирается со мной позаниматься. Вскочив, я сказала, что у меня есть человек, помогающий мне с геометрией. Схватив сумку, я умчалась к лифту, а после к себе в комнату. Залетев к себе, я кинула сумку в угол у кровати, а сам кинула себя на кроватку. Как же я хочу спать. Но для начала мне надо расправится с треклятой геометрией и с домашним заданием по современной литературе. Переодевшись, я завязала волосы в небрежный хвост, а после отправилась на поиски Бакугоу. Он же вроде один из лучших учеников в классе, да? Так он мне и поможет. Надеюсь, что он не пошлет меня куда подальше и согласится. Спустившись на его этаж, я только хотела постучать в его дверь, как услышала, что соседняя открылась и оттуда кто-то вышел. Повернув голову на права я столкнулась со взглядом Тодороки. За его спиной стоял Шоджи. Исполнив задуманное, я недолго подождала, терпеливо выдерживая прожигающий взгляд Тодороки. Он все так же стоял и смотрел на меня. После его слов, там во внутреннем дворе, мне было очень обидно и я с ним не разговаривала. Даже старалась не смотреть. Мне слишком обидно, чтобы я начала разговор первой. Но и он не спешил извинятся или разговаривать со мной. Ну и ладно, больно нужно. Еще раз постучав в дверь Бакугоу, я в ожидании застыла. Шоджи вдруг подошел ко мне и сказал, что видел Кацуки на первом этаже на кухне около десяти минут назад. Поблагодарив юношу, я направилась в сторону лифта. Они пошли следом. Втроем мы спустились на первый этаж. Напряжение между мной и Тодороки, казалось, ощущалось очень четко и даже давило. Шоджи вышел первый, скрываясь за поворотом в сторону прачечной. Я же пошла второй, направляясь в противоположную сторону. Я уже была на пороге в кухню, видела Бакугоу, который из кухни зашел в кладовую, что-то относя туда, когда меня кто-то ухватил за запястье. Обернувшись, я поняла, что это Шото. Оторопев, я замерла, хлопая ресницами. — Рин, прости за то, что я сказал вчера, — он смотрел прямо мне в глаза, спокойно говоря все это, словно говорит о погоде. «Прости»? Серьезно, Тодороки? Ты вчера распорядился мной, как вещью. — Я… Как я могу искупить свою вину? — я слышала, что дверь кладовой вновь открылась, а вошедший, судя по тому, что дверь не захлопнулась, замер на месте. — Оставь меня в покое. Глаза Шото расширились. Удивился, да? Мне надоело прощать. Да и к тому же, Бакугоу всегда твердил мне, что я ничего не вижу, кроме Тодороки. Пора это изменить. Пора поставить точку. Прекратить мучить и себя, и Шото. Запутался? Я помогу распутаться. — Что? — он прищурился, поморгал, пытаясь понять, все ли он правильно расслышал. — Рин, я… — Ты ее правильно услышал, двумордый, — я вздрогнула. Мне не требовалось обернуться и посмотреть на блондина, чтобы удостовериться, что он ухмыляется. — Всему есть придел и ее терпению тоже. Или ты думал, что она всегда будет рядом? — Я не с тобой сейчас говорю, Бакугоу, — холодно произнес Шото, не отрывая взгляда от меня. — Поэтому, будь добр, заткнись. — Че вякнул?! — взревел Бакугоу. — Хватит! — я вырвала свою руку из хватки Тодороки и встала боком к каждому, чтобы видеть обоих. — Вы оба! Прекращайте! Что с вами не так?! — я почувствовала подступающую истерику. Надоело. Достало. Эта неопределенность Тодороки и непонятные действия со стороны Бакугоу. — Почему вы оба себя так ведете?! Один ебет мозги со своим «дружим-не-дружим», второй… Целует и ничего не объясня… — договорить я не успела, так как Тодороки кинулся к Кацуки, ударяя его в живот. Я, испугавшись, закричала. В кухню прибежали Киришима, Каминари, Шоджи и Мина с Яойорозу. Парни кинулись разнимать Тодороки и Бакугоу. Я уже видела Шото в гневе и знаю, что он в нем страшен. На крики сбежались еще трое парней — Мидория, Иида и Серо. Так получилось, что Шото держали вчетвером, трое последних и Шоджи всеми своими руками-репликантами, а Бакугоу только Киришима и Каминари. Двоих вполне на последнего хватило, что удивительно. Когда парни остыли, Иида-сан принялся их отчитывать и попытался узнать причину драки. Оба драчуна молчали, из-за чего все взоры были обращены на меня. А я-то что? Я сама не понимаю, чего Тодороки на Бакугоу накинулся. — Йеста-тян, что произошло? — Тенья посмотрел на меня так, будто виновата в драке я. Возможно… Стоп. Шото ударил после того, как я сказала про поцелуй. Но… Но ведь… Тодороки, хули ты творишь?! — Шото-кун, — парень поднял на меня голову. — пойдем поговорим. Я вышла из кухни во внутренний двор. Немного погодя вышел и парень, за спиной которого пытались пробраться в кусты Мина и Киришима, но их попытка была пресечена Иидой. Шото остановился меньше, чем в метре от меня. Он смотрел на матушку-землицу, видимо, ему было стыдно. — Что с тобой твориться? — в ответ я получила молчание. Окей, следующий вопрос. — Почему ты вдруг налетел на Ба… — Не знаю. — резко прерывает меня Тодороки. — Меня вдруг охватила ярость, и я не смог сдержаться… Даже не понял, что я сделал… — он глубоко вздохнул, запустил руки в волосы, путая красные и белые, а потом посмотрел на меня. В его глазах читалось замешательство. — Я сам не понимаю, что творю. Что и зачем. Это началось с ареста Изуми. Голова кругом, а навести порядок я не могу. Он пнул камень, зажмурился, постоял и посмотрел куда-то в сторону школы, а потом продолжил: — Прости меня, Рин, — он подошел ко мне и крепко обнял. Я растерялась. Обнять? Но… От него так приятно пахло. Его одеколон… Аромат его одеколона дурманил разум, вырубая его. Я обняла парня в ответ. Мы простояли так несколько минут, я видела, как в гостиной мелькали Каминари и Ашидо, как Яойорозу и Киришима их оттаскивали от окон. Разомкнув объятия, Тодороки еще раз извинился. Мне стало неловко. Сказав, чтобы он скорее разбирался в себе и наводил в своей головушке порядок, я собиралась было уйти, но он придержал меня за руку. Ничего не говоря около минуты, он все не отпускал, поэтому я повернулась. И только тогда он заговорил, колеблясь: — Рин… Что у тебя с Бакугоу? — вопрос поставил меня в тупик. В груди появилось теплое чувство, надежда распахнула свои крылья. Ревнует ли? Мне бы хотелось, чтобы это так и было. Но тут скорее просто беспокойство за меня, как за друга. — Ты сказала, что он поцеловал тебя… — после этих слов он сжал зубы, так что его челюсть стала выделяться сильнее. Злиться? Ревнует? — Я сама не знаю… — опустив глаза наземь, я принялась думать. Что между мной и Бакугоу? Мы друзья…? — Вчера он пришел и… Мы говорили о… — я осеклась. Нельзя. — Говорили о человеке, который мне нравится. А потом… Кацуки вдруг поцеловал меня и сразу же ушел. Я побежала за ним, но потеряла кучу времени, а когда нашла, вы стояли здесь. — Он знает того, кто тебе нравится? — я помедлила некоторое время, но все равно кивнула. — Йеста, а говорила, что не любишь меня. — на губах Тодороки проскользнула легкая ухмылочка. Я вспыхнула, а-ки спичка. Иди ты на хер, Тодороки! Я выпалила это, сама от себя не ожидая. Парень рассмеялся, а после снова притянул к себе, обнимая. — Ты совершенно не умеешь скрывать правду, Рин. — Да чего тебе в голову именно этот вариант взбрел?! Откуда я знаю, почему Бакугоу тебе врезать захотел. Может, ему с Деку надоело силой мериться и он решил, что теперь будет мучать тебя. — Отговорки, — даже не видя его лица, я знаю, что он улыбается. Что мне делать?! Бакугоу, забери меня, пожалуйста. В объятьях Кацуки мне было абсолютно спокойно, но рядом с Тодороки… Я волнуюсь, трепещу… — Ты говорила с Бакугоу о парне, который тебе нравится, а потом он сразу же пошел бить мне морду. Какое совпадение, прям не могу! — Да, совпадение. Когда он пришел, то уже был на взводе. Откуда мне знать, что у него на уме? Мы еще около пяти минут спорили, пока он не сдался. Хотя он все еще считает, что эти действия Кацуки взаимосвязаны. Сказав, что пусть считает, как хочет, я вернулась в общежитие. Кацуки сидел на кухне, нервно стуча пальцами по столешнице. Увидев меня, он встал, выпрямляясь. Улыбнувшись парню, я спросила, не может ли он мне помочь с геометрией. Он потупил взгляд, а потом, видимо осмыслив вопрос, согласился. Спросил когда начнем, а я, почувствовав, как чувство стыда охватывает меня, пробормотала, что желательно вечером. Итак, вечер мой был занят треклятой геометрией в приятной компании ворчащего блондина. Не смотря на то, что он иногда говорил грубые слова, называя меня «дурой», «глупой», «чертовым гуманитарием» и «идиоткой», я все равно провела время лучше, чем можно было представить. Я поняла данную тему и уже с третьей заданной задачей справилась сама, хоть и с ошибками. Бакугоу похвалил меня, даже не смотря на эти самые ошибки. Парень снова стал чуть более спокойным, хоть и продолжал грубить время от времени. Он не со зла же, так что все нормально. После геометрии я поспешила приняться за современную литературу. Кац-чан остался у меня в комнате, заняв мой ноутбук. Я спокойно себе сидела и писала сочинение по прочитанному произведению, как вдруг Бакугоу, хрипло смеясь, произносит: — Ты бы историю хотя бы раз в неделю чистила, — не понимая к чему он ведет, я привстала со стула. — Не знал, что ты развратная девчонка, — продолжил он, ухмыляясь, а я в конец перестала понимать о чем он. За все время я только висела на сайте школы, смотрела «Fairy Tail», «Волчицу и Черного принца» и дораму «Тетрадь смерти». Возможно, он говорит о первом аниме, потому что там довольно много неловких пошлых шуток, но… — Хентайчик по ночам смотрим? — тут я, залившись краской, подбежала к нему, уткнувшись в экран. Какой еще хентай?! Где?! — Покажи где ты его нашел?! Откуда вообще? — тараторила я, охренев от такой находки в ноутбуке. — Я пошутил, — я медленно перевела взгляд на улыбающегося парня, думая, каким способом его убить. — Тихо, не горячись ты. — попытался он меня остановить, когда я треснула его подушкой по голове. Не горячится?! Да я, блять, ахуела от подобного заявления! Хентай?! Да ни в жизнь! Никогда не смотрела и не буду смотреть что-то подобного плана. Меня от такого просто тошнит! Зато Бакугоу весело смотрел, как я завелась. — Ну, тихо. Иди уроки делай, неуч. Я кинула в него подушкой, а после вернулась к литературе. Он время от времени бормотал извинения, шутил, что реакция у меня была такая, будто я действительно такое смотрю. Но в конечном итоге он извинился, пообещав таким не шутить. Сытно поужинав лапшой быстрого приготовления, которую принес нам Кацуки, я отправилась спать. Бакугоу, ворча, последовал в мою комнату, пообещав разбудить меня в школу завтра. Надеюсь, не окатит холодной водой, как обещал. А не то я ему! Ничего я ему не сделаю, естественно.