Восставшая из мертвых

— Ну, а теперь, когда вернулся Мидория, — начал Аизава-сенсей, — давайте поговорим о стажировках серьезно. Входите. — после этого я будто выпала из реальности, уставившись на двери. — … третьегодки лучшие студенты в Юуэй. — Их называют «Большая Тройка»! В кабинет зашли трое учеников: два юноши и девушка. Они хоть и выглядели немного знакомо, но имен их я не знала. Большая тройка? Хм, да-да. Что-то слышала, но не более. Я практически ничего не поняла из того, что твердили эти ребята, лишь запомнила имена этих людей. Парень, что смутился и уперся в стену, — Амаджики Тамаки. Гиперактивная и любопытная девушка — Хадо Неджире. И последний — Тогата Мирио. Эта тройка — странные ребята. Парни еще вроде нормальные, но любопытная девчонка возмутила меня до чертиков. Бакугоу на нее нет!.. — О! О! О! А ты ведь Йеста, да?! Да?! — вдруг подскочила она ко мне, чуть не задев Тодороки. — Покажи! Покажи свою причуду! Как она называется?! Почему ты ненавидишь свою маму?! Как твоя мама убила твоего папу?! Я опешила. Что за заносчивая и любопытная особа. Отвечать я ей, конечно, не буду. Да и что за бред: ненавижу свою мать? Она убила папу? Нет. Отец погиб, выполняя свой долг, как полицейского. Он погиб от рук тех, на чьей стороне теперь моя мама. Его убили прямо на ее глазах, а потом… Я тряхнула головой, отдёргивая себя. Нет, нельзя об этом думать. Нельзя. Но и не думать об этом невозможно. Мама так горевала, так убивалась после его смерти, а потом вдруг неожиданно перешла на сторону злодеев. Просто взяла и сделала это. Хотя сейчас, мне кажется, она иногда начинает колебаться. Например, когда она пришла ко мне и предостерегла. Хотя, возможно, что это она для Лиги так старается. Чтобы сделать из меня непобедимую тварь, которой можно будет управлять. Но тогда почему она так рисковала, отправив письмо Старателю? Нет, нет! Это все ради Лиги. Я опять тряхнула головой. Если в первый раз этому жесту не придали особого значения, то сейчас… — Йеста? — позвал меня учитель. Я подняла голову и поняла, что мои действия были замечены Аизавой-сенсеем и третьегодками. Я встала и извинилась, сказав, что один из вопросов Хадо-сан заставил меня задуматься.

***

Отправив нас переодеваться в спортивную форму, Аизава-сенсей остался с «Большой Тройкой». Весь 1-А и я, которая с некоторого времени теперь учусь с ребятами и являюсь вроде как частью их класса, а вроде как и нет… Так вот, о чем это я? А, да! Весь 1-А и я будем выступать против Тогаты-сана. Он сам предложил: хочет показать свои способности. Хвастун. Я была подавлена. После накативших воспоминаний мне стало очень гадко. Чувствую себя чудовищем. Хадо-сан естественно не желала зла, спрашивая меня об этом, но все-таки… Такие личные вещи пытаться узнать! Придя на ватных ногах в спортзал «Гамма», я огляделась. Поняв, что ищу две макушки по привычке, — одну, кстати, нашла — и ущипнула себя за руку. Нет, нельзя. Соберись, Йеста! Зачем ты поступала в Юуэй? Верно, чтобы учится! И прибывая в своих грезах, я опять все пропустила. Вернулась только тогда, когда Тогата-сан возник перед мной. Инстинкт самосохранения взял вверх — я уклонилась от прямого удара в живот. Парень рассмеялся. Повернувшись к третьегодке, ошарашенно захлопала глазами: он был нагой! Чувствуя неловкость и смущение, я оступилась и упала на мягкое место. Однако, почувствовав всем своим существом опасность, тут же подскочила. Я и обернуться не успела, как получила удар по плечу. Резкая и сильная боль заставила вскрикнуть. Голова закружилась, а кончики пальцев закололо. Черт, я же забыла про препарат… Среди стоящих на ногах оставались всего несколько человек, не считая меня: Мидория-кун, Очако-чан, Сато, Иида-сан, Киришима-кун, Тору, Оджиро и Кода. Странно, что он оставил меня и перешел на Мидорию, который почти смог его задеть. Друзья один за другим падали в холодные объятья бетонного пола. Я осталась одна. Почему он не нападает? — Эй, я что, дочь стекольщика?! — вырвалось у меня. — А, Йеста-тян, — Тогата-сан обернулся через плечо, чуть улыбнулся и продолжил: — так твой отец же полицейским был, нет? — Я попросил особо тебя не нагружать, Йеста, — подал голос сенсей. Особо не нагружать? Но ведь я еще могу держать себя в руках. Наверное… — Что ж, теперь вы видите разницу между собой и третьегодками. Мирио-сан, когда мы более менее пришли в себя, рассказал о своей причуде. Она имеет массу недостатков, но он смог ее подчинить, смог научиться с ней жить и работать. Это великолепно. Я невольно восхитилась этим хвастуном. Парень вдруг посмотрел на меня и чуть кивнул. — Верь в себя, и в скором времени сможешь использовать свои силы без вмешательства той жижи, что обычно вкалываешь себе, — Мирио чуть задумался, а после продолжил: — Я бы хотел посмотреть на что ты способна, Йеста-тян, но Сотриголова категорически против. И я его понимаю. Пока ты не научишься полностью контролировать свою силу, это смертельно опасно.

***

Учебная неделя подошла к концу. Наступили выходные. Я продолжала заниматься геометрией с Бакугоу. Вчера мы договорились посмотреть прохождение какой-нибудь страшной игры. Мы выбирали долго, что глянуть, но остановились на игре «Outlast». Да, давно уже она пройдена у всех, но тем не менее я в душе не… Не представляю о чем она. Кхм, я набралась от Кац-чана плохих слов и стала чаще употреблять их. Надо избавить себя от привычки ругаться матом. Я же учусь на героя как ни как. Вытерев почти насухо волосы, я заплела их в небрежный пучок и покинула комнату. Поправляя капюшон легкой толстовки, я торопливо шагала к лифту. Желудок скрутило от голода: я не ужинала. Желая провести выходные с Кацуки, я сделала вчера всю домашнюю работу на неделю, из-за чего легла в половине четвертого. И встала в десять утра. Поздновато, если честно. Я хотела хотя бы на час раньше, эх… Спустившись вниз, я пожелала доброго утра ребятам, пьющим чай. Налив себе кофе, я села рядом с Яойорозу. Она улыбнулась и спросила, как мне спалось. Хотелось ответить, что мало, но я решила не нагружать брюнетку моими проблемами. — Прекрасно, Яойорозу-сан! — отпив немного горячего напитка, который забыла разбавить кипяточком, я зашипела от боли. Вскочив со стула, я поспешила к раковине. Открыв рядом стоящий холодильник, я достала бутылочку холодной воды, открыла и принялась пить, остужая все внутри. Язык нещадно жгло, как и горло. Эта вода казалась живительным эликсиром в данный момент. — Рин-тян? — обеспокоенно спросила Момо, поднимаясь следом за мной. Я оторвалась от бутылки, переводя дух. Позади послышались шаги ребят с гостиной и тех, кто сидел за столом. — Рин? — Все нормально, я просто обожглась, — пробормотала я, не поворачиваясь. Не мигая, смотрю на свои кисти рук. Шрамы и рубцы, четко виднеющиеся нити вен, чернеющие и на глазах растущие ногти вызвали у меня ужас. Покалывание в кончиках пальцев означало лишь мое превращение, но почему?! Что не так? От горячего кофе такого не должно быть! — Р-рин?.. — кажется, Момо увидела. Накинув капюшон, резко поворачиваюсь и, опустив голову и спрятав свои изуродованные конечности в длинных рукавах толстовки, бегу к лифту. Срочно в комнату. Подальше от посторонних глаз. Подальше от тех, кому могу навредить. Я почти не видела, куда бежала, но поняла, что из прихожей вынырнули Бакугоу и Тодороки, тут же побежавшие следом. Поднявшись на свой этаж, я рванула к своей комнате. Слезы щипали глаза, а колени и руки тряслись. Мне страшно. Я не знаю, что со мной и почему так происходит. Влетев в ванную, я срываю с себя капюшон и вижу свое истинное лицо. По щекам, украшенными несколькими мелкими шрамами, стекают обжигающие слезы, черные глаза, наполненные страхом — все это я видела в отражении зеркала. Паника полностью захватила меня, и я, трясущимися руками налаживаю воду, делая ее для себя обжигающей, для нормального человека — теплой. Скинув с себя толстовку, встаю под струи воды и отчаянно пытаюсь оттереть с себя шрамы и рубцы, будто я в дурном сне. Истерика завладевает мной. Я, всхлипывая, чертыхаюсь. Я и не слышала, как дверь в ванную открылась, и кто-то пришел. Я ничего не понимала и не осознавала. Я лишь помню, как теплые руки вытащили меня из душевой кабины, кто-то выключил воду. Тот, что с теплыми руками, закутал меня в одной из полотенец, оторвал от пола и понес в комнату. Меня положили на кровать и укутали еще сверху одеялом…

Конец Pov Yesta Rin.

Бакугоу и Тодороки, решившие глянуть что там за шум на кухне, едва не были сбиты с ног бегущей в сторону лифта подругой. Минутное замешательство, казалось было вечностью для обоих. Блондин спросил у Момо, что случилось и та, дрожащим голосом ответила им, что с их Рин что-то не так. — О-она… Ее р-руки все в-в шрам-мах… — девушка, перепугавшись за Йесту, всхлипывала не в силах сдерживать слезы. Тодороки почти одновременно с Бакугоу рванули к лифту. Оказавшись перед дверью Рин раньше сына Старателя, Кацуки бесцеремонно ворвался в комнату, оглядев которую и поняв, что ее там нет, двинулся к ванной. Застав девушку прислонившейся головой к душевой кабине с включенной водой, парень сначала немного опешил, но тут же пришел в себя: нет времени разглядывать ее шрамы и бледное тело. Она, казалось, была безвольной куклой, ибо Кац-чану не понадобилось особых усилий, чтобы вытащить ее из кабинки. Влетевший в ванную Шото чуть не подскользнулся, взял одно из полотенец, кинул его однокласснику и поспешил выключить воду. Промокшие насквозь трое одноклассников переместились в спальню Йесты. Уложив Рин в постель, предварительно стянув с нее домашние брюки, которые так же промокли насквозь, Бакугоу заботливо укрыл девушку одеялом. Они сидели в тишине около десяти минут, глядя, как едва дышит их подруга. Без слез на это не взглянешь, сказала бы Ашидо. Тодороки стоял, облокотившись на письменный стол; Бакугоу сидел на краю постели, задумчиво глядя на лицо Рин. — Как давно с ней такое происходит? — разрезал тишину хриплый шепот блондина. Ему было больно смотреть на эту жалкую девчонку, которая почти подчинила себе свой квирк. — Не могу сказать точно, — задумчиво прошептал Шото. — Я видел ее такую только два раза: в Хосю, когда ее сильно ранил Ному, и при твоем похищении, когда ее ранили пламенем. — А сейчас что? — Мы оба были в прихожей, откуда мне знать? — Бакугоу резко поднял голову на Тодороки и с насмешкой сказал: — Ну так ты ж с ней в друзья-не-друзья играл, а не я, — Шото не ответил. Лишь сжал руку в кулак, чувствуя подступающий гнев. Он никогда не желал Рин зла. — Должна быть причина. Может, какой-нибудь долбоеб в школе чет ей сказал? Если так, то я этому… — Точно! — вдруг оживился владелец причуды «лед и пламя». — Пока ты был под домашним арестом, нам же рассказывали о стажировке. Там была одна из «Большой Тройки» и… — Ты постебаться решил?! — рыкнул Бакугоу, привставая. Шото проигнорировал его вспышку гнева и продолжил. — Она до ужаса любопытная и задавала всем вопросы. Она спросила у Рин что-то про ее семью. Вроде «почему твоя мать убила отца». После этого она будто выпала из реальности. — Че? — Бакугоу вытер вспотевшие ладони о брюки, глубоко задышал. Это из-за вопроса той девки с третьего курса?! Если так, то Кацуки сделает все, чтобы она поплатилась за это, если Рин не станет лучше. — Так, та херня, что она себе вкалывает, сдерживает ее причуду и не дает ей стать… этим? — Да, что-то вроде этого. Препарат не совершенен. Его опасно вкалывать более одного шприца в день. Отец пытался найти ответ на эту мутацию, но пока что известно только о подобных девушках. Разница лишь в том, что кто-то может переносить высокие температуры и быть полностью невосприимчивыми к пламени. Кто-то не может даже поддерживать обычную внешность, кто-то наоборот не может становиться такой. Их всех связывает фактическое бессмертие. Хотя в наше время бессмертных нет. У моего отца, у Всемогущего и у господина директора есть то, что может убить такую, как Рин. — Откуда им знать, убьет это ее или нет? — кинул Бакугоу, на что получил тишину. Устремив взгляд на одногруппника, блондин не поверил своей догадке. — Неужели?! Они что, убили одну из тех баб?! — Не одну. Одна за другой они вдруг лишаются рассудка. Выхода нет, лекарственные препараты, которыми можно хоть как-то лечить умалишенных, не действуют на них. — Откуда тебе это известно, двумордый?! — Когда я посещал Изуми, она мне рассказала. Я поискал информацию в интернете и поспрашивал у отца — она не солгала. — Рин не сойдет с ума. Она сильная. Твердый и уверенный голос Бакугоу подбадривал надежду на это Шото. Он и сам не хотел, чтобы Йеста сошла с ума. Чтобы ее убили… Да даже если… Он не даст убить ее. И Кацуки тоже не позволит. Он знает, что блондин слишком цепляется за эту девушку. Она же ему нравится, да? Да, он же поцеловал ее недавно, да еще и чуть не сломал Шото шею из-за этой же девчонки.

***

Солнце склонилось к закату, когда я разлепила глаза. В комнате не было никого. Голова раскалывалась, мне было не то чтобы жарко… Было душно. Немного пораскинув мозгами, понимаю, что я укутана в одеяло намертво. Как сосиска в тесте, блин. Кое-как выбравшись из мягких, но жарких объятий одеяла, я свалилась на пол с глухим звуком «бум». Все-таки нога зацепилась за… Нет. Не зацепилась. Я просто соскользнула вслед за упавшей подушкой, которая как раз кстати смягчила удар моей головушке. Немного повалявшись на полу, я все же решаю встать. Поднявшись, оглядываю комнату, пытаясь вспомнить, как оказалась в кровати. Поняв, что все тщетно, ибо мои последние мутные воспоминания заканчиваются только голосами. Неясными, но знакомыми. Не могу сказать, кто это был, но кто-то из ребят. Скорее всего Киришима и Каминари. Или Мидория и Иида. Или Бакугоу с кем-нибудь. Может быть Тодороки… Надо спросить у ребят. Вытащив чистую футболку из шкафа, я надеваю ее и покидаю свою комнату. Ступая голыми ногами по холодному полу, я вдруг вспомнила из-за чего все случилось. Остановившись в двух шагах от лифта, чувствую подступающий страх. Слезы вдруг начинают душить. Ребята… — Рин! — доносится откуда-то голос Момо. Девушка подбегает и крепко обнимает меня. — Господи, Рин! Мы все так напугались! Напугались за тебя! Беспокоились, чего бы ты с собой не сделала… Господи! Больше всех переживали Тодороки и Бакугоу… Они хотели остаться с тобой, но учитель забрал их. Им надо на тренировку перед пересдачей экзамена на временную лицензию. Бакугоу и Тодороки? Точно, боже! Это же были их голоса! Это они пошли за мной. Эти двое пришли мне на помощь, пришли тогда, когда я боялась причинить им вред и убежала. Когда я снова чуть не замкнулась в себе. Ребята… Спасибо вам. Спасибо… Яойорозу попросила меня вернуться к себе и подготовить небольшую сумку с одеждой. Я должна пройти обследование, чтобы подобного больше не случалось и мой квирк не вышел из-под контроля. Я не против, просто мне немного страшно… Вдруг ничего уже нельзя сделать? Вдруг это мои последние часы, когда я властна над собой? Вдруг совсем скоро я стану неуправляемым монстром?.. В девять часов за мной приехала карета «Скорой помощи», сопровождаемая двумя машинами полицейских. Ребята проводили меня до машины и пожелали удачи. Они все были полны надежды, что все будет хорошо, что врачи найдут способ помочь мне, что я смогу использовать свои способности, как и прежде. Я тоже на это надеялась. Мне было немного грустно, что Шото и Кацуки не было тогда там. Они бы не дали мне уехать. Не позволили бы забрать меня. Кто же знал, что все так обернется?

***

Спасение Эри выжило из четырех учеников 1-А все соки, а тренировка и пересдача экзамена на временную лицензию поглотили с головой еще двоих. Из-за этого ребята, вернувшись к учебе, особо не задумывались, почему так долго их одноклассница находится в больнице. Только спустя неделю, чуть отдохнувшие ребята спохватились. Спросив учителя о Йесте, тем самым поставили его в известность, что им не сообщили куда конкретно забрали ее медицинские работники. Аизава Шота обзвонил больницы в округе и узнал, что в них не поступала девушка лет шестнадцати по фамилии Йеста. Немедля больше Сотриголова сообщил директору Недзу, а после и весь школьный персонал уже знал, что эта девчонка пропала. Очередное собрание учителей, уже посвященное поискам одной из ученицы, на котором присутствовали трое учеников 1-А, было проведено в выходной день рано утром. Надежда, что до СМИ информация о пропаже этой девчонки не дошла, все еще жила в собравшихся. Во-первых, это снова излишнее внимание и критика, во-вторых, Альянс Злодеев, если это не он задействован, спохватится и найдет ее первым. Чувствуя давящее напряжение, Яойорозу сидела чуть сутулясь, опустив голову вниз. Она чувствовала вину за пропажу Рин. Она ведь была там, когда ее забирали. Двое юношей, сидя с угрюмыми лицами, готовы были убиться о стену из-за произошедшего, потому что их не было тогда. Быть может, если бы Бакугоу тогда присутствовал и не дал бы ее забрать, девушка сейчас бы была в общежитии, не пропустила две недели учебы… Те же мысли жалили сознание обладателя причуды «Лед и пламя». — Что ж, если варианты, куда и в какую больницу могли отвезти Йесту-тян? — со вздохом спросил учеников директор. Ребята не поднимая глаз, покачали головой. Нет. Ни у кого. — Печально. — «Печально»?! — взорвался Кацуки. — Да вы, блять, шутите! — Бакугоу, — упрекая, встал Аизава-сенсей. — Мы все здесь волнуемся за Йесту, но не все этого показывают. Если мы, как и ты, начнем кричать и крушить, об этом узнают СМИ и Альянс. — Да сто пудов это они ее сперли! — стукнув кулаком по столу, встал Бакугоу. Он только открыл рот, чтобы еще что-то сказать, как у рядом сидящего Шото зазвонил мобильный. Извинившись, парень вышел в коридор. — Да? — Шото! — раздался обеспокоенный голос Фуюми из динамика телефона. — Шото! Что с Рин-тян?! — он был готов к чему угодно, но только не к этому. Откуда она узнала? — Фуюми, послушай… — Что произошло?! Почему Рин-тян в психбольнице?! — Шото едва не выронил мобильный. Рин? В психбольнице?! — Откуда ты… —  Я пришла навестить маму, но пока шла к ней видела, как ее насильно вталкивали в палату. Боже, Шото! Ты бы видел ее… Она едва живая… — Мы заберем ее. Отключившись, Тодороки дрожащей рукой потянулся к двери. Войдя, он поднял глаза на присутствующих и произнес: — Я знаю, где она. Бакугоу с неверием посмотрел на одноклассника. Тодороки кратко изложил разговор с сестрой и учителя тут же приняли решение: Аизава, Всемогущий, Недзу и Шото едут в эту больницу и пытаются узнать, почему и зачем ее забрали. Но самое главное — вызволить девушку из этого дурдома. Бакугоу был готов рвать и метать, но едва ли сдерживал себя. Он смог все же уговорить взять и его. Аизава, пересилив себя, все же согласился. Главное, чтобы эта несносная девчонка действительно была там. Только бы она… Только бы была в порядке… Если эти крысы в медицинских халатах ей что-либо сделали… Он за себя не отвечает. Блондин вытер вспотевшие ладони о брюки, чтобы ненароком не подорвать сидящих рядом Всемогущего и этого двумордого. Тодороки не мог понять, как она там оказалась. Никто не мог понять. Хотя разгадка была куда проще — медики, увидев медицинскую карту девушки, решили, что нападение — это лучшая защита. Иными словами, они решили провести диагностику психического состояния девушки и при малейшем отклонении принять серьезные меры. Это глупо, но иначе никак. Иначе все будет так же, как и с другими. Когда они прибыли в клинику, Фуюми была еще там. Она только-только вышла из здания. Увидев младшего брата в компании с учителями, женщина поспешила к ним, спрашивая не за Рин ли они прибыли. Аизава узнал у Тодороки, где она видела Йесту. Буквально влетев в здание, Бакугоу принялся допрашивать у женщины в регистратуре, где Йеста Рин. Перепугавшись, она промямлила, что «посещение данной больной запрещено». И если бы не Аизава, то Кацуки взорвал к чертям и ресепшен, и эту работницу. — Просто скажите, где она находится. Ее буквально выкрали из общежития школы, понимаете? Она здорова! — терпение Сотриголовы было на исходе. — Я помню, в какую палату ее заталкивали, — произнесла Фуюми. Не долго думая, данная делегация направилась за сестрой Шото. Поднявшись по лестнице наверх, девушка оглянулась в коридоре, напрягая память. Наконец определившись, Фуюми кинулась в право. Дернув ручку двери, поняла, что закрыто. Ну конечно! Бакугоу, не долго думая, с ноги открыл дверь, которая оказалась не такой и прочной. Если бы Рин захотела, или обратилась в себя, как она говорила, «настоящую», то смогла бы открыть ее. Однако, войдя в палату и обнаружив прикованную буквально цепями, а не ремнями, измученную, похожую больше на живой труп подругу, Кацуки почувствовал, что ему стало дурно. От одного вида одноклассницы дурно стало и Шото, а Фуюми едва в обморок не упала. Да в Альянсе с ней бы и то лучше обращались! Она едва дышала; ресницы дрожали, видимо ей снилось что-то. Аизава прошел ближе, коснулся серого лба изможденной ученицы, отдернул руку и сжал ее в кулак. Кинув взгляд на Шото, сенсей вышел из палаты. В след за ним пошли и директор, и бывший «Символ Мира». Тошинори, руки которого дрожали, еще не понимал, как эти санитары добились такого состояния. Из-за спин двух учеников ему было не видно сине-серых следов от уколов на венах девушки. Шото сразу понял, что от него требуется. Заморозив и разбив цепи и, кое-где ремни, он поднял одноклассницу на руки, перед этим надев на нее свою ветровку. Когда-то эту же ветровку он давал и Шино.

***

Открыв глаза, я увидела потолок своей комнаты в общежитии Юуэй. Чувство слабости и недомогания не давали пошевелить и пальцем. Пролежав так неясное количество времени, я все же смогла повернуть голову и осмотреться. На холодильничке лежал телефон и какая-то бумажка. Приложив все имеющиеся силы, я села. Движения сопровождались болью в суставах. Особенно болели локтевые. Перед глазами пронеслись воспоминания об уколах, после чего я почувствовала тошноту. Поняв, что меня вот-вот вырвет, я откуда-то взяла силы не только встать, но и доползти до унитаза. Излив душу белому коню в ванной, я села рядом, пытаясь понять, как я здесь оказалась. Голова думать не хотела. Вместо этого она хотела еще немного поспать. Но вот как мне доползти до постели? В этот момент дверь в комнату открылась и кто-то вошел. Как оказалось, это Исцеляющая Девочка и Аизава-сенсей. Учитель, заглянув в ванную, поспешил помочь мне. Он взял меня на руки и отнес в постель. Исцеляющая девочка задала пару вопросов о самочувствии. Мой голос был настолько тихим и хриплым, что я едва сама понимала, что говорю. Учитель отлучился на пару минут, а после принес мне поесть. — Йеста, — мягко начал Аизава-сенсей. — после произошедшего тебе опасно использовать свою причуду. Она разрушает психику, как было выяснено. И если у тебя она еще неплохо справлялась с нагрузкой, то после того, что случилось в психиатрической клинике… Услышанное потрясло меня. Слезы полились градом. Невозможность использования квирка — исключение. И Сотриголова это тоже понимал. Все понимали. Исцеляющая девочка сообщила, что мне вкалывали какой-то наркотик, понижающий способности причуды. Если точнее на время ее дезактивирующий. Но количество введенного поражает — если бы не регенерация, то я бы лишилась причуды. Школа написала заявление на клинику за причинение вреда моему здоровью. Мне обязаны выплатить крупную денежную компенсацию. По словам сенсея, этих денег мне хватит на год. И это если не учитывать, что я довольно экономна. Однако… Мне не нужны никакие деньги. Я хочу учиться в этой школе. Я хочу учиться в этом классе. Я хочу учиться с этими ребятами.

Папа, пожалуйста, помоги мне…