Восставшая из мертвых

Поднявшись едва встало солнышко, я как всегда приняла теплый душ, приготовила одежду себе на Фестиваль, а после отправилась завтракать. На кухне уже сидела Яойорозу, уплетающая свой завтрак. Улыбнувшись и кивнув мне, она продолжила трапезу. Я выудила свою чашку из шкафа, высыпала из пакетика туда кофе и залила его водой. Размешав напиток, я села рядом с брюнеткой. — Рада, что ты вернулась, Рин-тян, — наконец тихо заговорила Момо. Ее голос дрожал. — Мы волновались за тебя. Особенно Шото-кун. — Яойорозу-сан, — начала я, — не надо. Шото-сан относится ко мне так же, как и вы все. — Прости, но это очевидно, что… — Ему плевать. Поверь мне, он сам не знает чего хочет, — я почувствовала подступающую злость. На что я злюсь? На себя. Врать можно сколько угодно, но я понимаю, что Шото для меня далеко не просто друг. Что нельзя сказать наоборот. — Вот именно: «он сам не знает чего хочет». Рин, смотри правде в глаза: какой парень будет что-то делать для безразличной ему девушки? — она замолчала, ожидая моего ответа, но я молчала. — Рин-тян, ты ему не безразлична! Он не хочет этого признавать, так как сам убедил себя в том, что он для тебя только друг. — Плевать. Он для меня только друг, Яойорозу. — отрезала я. Ее слова меня ранят. Они дают ложную и призрачную надежду на то, что ее слова — правда. — А Бакугоу? Шото так закипает, когда видит вас вдвоем. И не говори мне эти глупейшие отговорки! — Шото и Кацуки просто напросто не выносят друг друга. Я здесь не при чем. — Момо, пожалуйста. Хватит... Будет лучше, если все останется так, — я залпом выпила кофе, полоснула чашку и вернула ее на место, после оставила Момо одну, покинув кухню. Я долго не могла найти себе занятие, пока не встретила ребят, несущих одежду на первый этаж. Поскольку я не участвую, то решила им помочь с самым простым: нагладить костюмы и забрать футболки, которые сделали ребята специально с большой буквой «А». Эти футболки привезли к академии, и поэтому мне требовалось только встретить курьера. Я нагладила футболки довольно быстро, после чего принялась за костюмы. Кое-где находила небольшие ниточки, которые прятала маленьким крючком для вязания. Эти наряды были поистине очень красивыми. Погладив все, я принялась помогать ребятам их надевать, поправляя воротники или галстуки. Урараке я помогла с юбкой немного, после чего девушка сделала тоже с юбкой Мины-сан. Почти все было уже готово. Ребята копошились то тут, то там. Я тоже носилась по общежитию, помогая всем и каждому понемногу. Вдруг я услышала голос Тодороки. Парень интересовался, где Деку. И правда, я не видела его уже часа полтора, а ведь он всего лишь пошел в магазин за веревкой. Времени оставалось не так много, а Изуку все не было. Я переделала все, чем могла помочь. Чувствуя себя бесполезной, я села в стороне, чтобы не мешаться. — Йеста-тян! Ты не могла бы пойти поискать Мидорию? — обратилась ко мне Мина. Я удивленно посмотрела на нее. — Хорошо… Но мне нельзя покидать территорию школы одной, — девушка, услышав первое слово, радостно подпрыгнула и убежала заниматься дальнейшими приготовлениями. Поднявшись с кресла, я направилась на выход из общежития. Плутая по территории школы, я вышла на тот участок, на котором расположены множество лавочек других учеников. В толпе блуждающих я не нашла Изуку, но надеялась, что мы разминулись, и он уже в общежитии. Обойдя всю территорию, я не нашла Деку. Тем не менее было уже почти десять. Ровно в десять начнется выступление класса «А». Проходя мимо ворот, я увидела Аояму. Чего это он там. Поспешив к нему, я вдруг остановилась, заметив знакомые силуэты: Гончий Пес, клоны Эктоплазма и Мидория быстро приближались к академии. Изуку был немного потрепанный, из носа, кажется, шла кровь, размазанная и по щеке. Аояма поспешил передать ему костюм для выступления, а я спросить, что случилось: — Все хорошо, Рин-тян!

***

День был тяжелый, но все повеселились от души. Меня познакомили с Эри. Очень милая девочка, мы вроде как поладили. Я купила ей сладкой ваты и блинчиков, желая побаловать малышку. Она сказала, что может мне помочь. Я не сразу сообразила о чем говорит Эри, но потом дошло: она про мое состояние. Но, знаете, я не думаю, что у нее получится восстановить мое психическое здоровье, ибо это кажется таким… таким… нереальным. Через пару дней несколько человек из 1-А позвали в учительский кабинет. Не знаю, что они там собрались обсуждать, но обязательно спрошу позже об этом у Изуку. А пока я решила, что стоит сделать небольшую перестановку в комнате и как-то ее украсить. Особо ничего я не меняла, только повесила пару плакатов и чуть передвинула стол с ноутбуком. Я так же повесила на окно плотные шторы, чтобы наверняка, да. Мало ли там солнышко рано утром, ну, или тот же Минета. После этого я включила ноутбук, лазала по всяким сайтам, где можно купить одежды, или каких-нибудь бесполезных вещиц, чтобы как-то оживить комнату. Пока что я нашла только рамку для фото на стену — единственная которая мне понравилась. Она для семи фотографий, средних размеров. Да и удачно, что не очень дорогая. Я тут же заказала ее с доставкой «на дом». Раз есть рамка, то нужны и фотографии. Отворив шкаф, я поставила стул рядом и залезла на него, доставая с дальнего угла самой верхней полки белую коробочку с черной крышкой, в которой хранились фотографии. Расположившись на постели, я начала их перебирать. Среди кучи фотографий, было изображение отца с двумя героями — Морские коньки. Я тут же вспомнила племянника Мандалай, Коту, и грустно улыбнулась. Как он? Вспоминает кого-нибудь из класса? А как там Рэгдолл? Я слышала, что она лишилась своей причуды… Наверное, ей очень нелегко: долгие годы ты был героем, имел определенные способности, а тут вдруг на тебе, ты обычный человек — беспричудная. Отложив фотографию в сторону, я продолжила рассматривать фотографии родителей: где-то с их друзьями, где-то с кумирами-героями, где-то с коллегами, с родственниками, со мной, мои детские фото, фото бабушки и дедушки в «Белом Лотосе»… На глаза навернулись слезы. Я безумно скучаю по тем дням. Внезапно меня отвлек стук в двери и радостный голос Мины, что кто-то пришел. Отложив просмотр фото на потом, я поспешила на первый этаж в след за Ашидо-сан, вытирая попутно слезы. Спустившись вниз, я увидела тех, о ком недавно вспоминала: в гостиной сидели «Дикие кошки» и Кота! Почувствовав себя чуть лучше, я прошла в комнату, из-за чего на меня обратили внимание. — Йеста-тян! — Пиксибоб отложила чай и подскочила ко мне, хватая за руки. — Как-то ты изменилась… Что же с тобой стало! Ты так повзрослела, хотя выглядишь по-прежнему! — Рюко, — подала голос Мандалай, — оставь девочку в покое. Привет, кстати. — Здравствуйте, — кивнула я. Блондинка еще раз внимательно окинула меня взглядом и вернулась на свое место. Я извинилась и отлучилась на кухню. Там было пусто; я без труда смогла сделать себе кофе и собиралась уже идти к себе в комнату, как натолкнулась на мальчонку. Кота стоял и смотрел на меня, как всегда недовольно сведя брови к переносице. — Что-то не так, Кота? — С тобой не так, — буркнул мальчишка, еще больше хмурясь. — Ты изменилась. Я опешила. Столько времени прошло, конечно, изменилась, учитывая сколько всего произошло. Я даже не знаю, что ответить на эти слова. Ну что вы, блин, сами ждете, когда вам такое заявляют?! — В каком смысле «изменилась»? — Так это же ты изменилась, тебе лучше знать. Он еще раз глянул на меня и пошел назад. Я вдруг вспомнила про фотографию. Окликнув малыша, я хотела спросить, не нужна ли ему фотография, но потом передумала: не стоит ворошить прошлое и задевать старые раны. Кота ожидал, что я скажу или сделаю, но я ответила лишь «ничего, иди». За этим, как оказалось, наблюдал Кацуки. Когда ушел Кота, он появился на кухне. Я удивленно глянула на него, отпивая кофе из чашки: не судьба мне добраться до комнаты сегодня. Он подошел ближе и остановился примерно в метре от меня. — Кац-чан? — оторвалась я от чашки. Он хмуро глядел на меня. Долго глядел. — И правда, стала страшнее. — наконец изрек он, а я подавилась от такого заявления. Что-что? «Стала страшнее»? У меня слуховые галлюцинации? — Чего? — откашлявшись, спросила я. — Страшнее, говорю, стала, чем тогда, когда ты еще с теми дебилами училась в общеобразовательном. Окей. Я убедилась, что мне не послышалось. Теперь мне хочется вылить прямо на его башку весь кофе. Я так и сделала, жаль только что в раковину. Полоснув чашку, я поставила ее на место и удалилась из кухни. Что за черт? Почему он вдруг такое сказал? Было так обидно, что я пулей полетела на верх. Я слышала, как Мандалай и кто-то из девчонок пошел за мной к лифту, но я была быстрее и уже поднималась на верх к себе. Закрывшись в комнате, я прислонилась к двери спиной и съехала вниз. Было обидно. Нет, я понимаю, что ну это же Бакугоу Кацуки. Что еще можно было от него ожидать? Действительно, учитывая, что мы хорошо общались раньше, то точно не этого. Я поднялась, открыла дверцу шкафа с зеркалом и окинула себя взглядом: худощавая, бледная и невысокая девчонка с красными глазами и носом. Это вывело меня из себя, и я, что есть силы, вдарила кулаком по зеркалу. Не сразу поняла, что я сделала: все было как в тумане, а звуки все доходили так, будто я под водой. Когда я кинула взгляд на осколки, то заметила несколько капель крови и это чудовище в отражении: бледная кожа, черные вены, глаза, шрамы и рубцы. Я долго смотрела на это, пока меня не вырвали из этого состояния. Дверь позади меня с треском упала на пол, а в комнату влетели ребята. Яойорозу и Урарака подскочили ко мне первыми. Увидев осколки и кровь, Яойорозу увела меня к кровати, а Очако принялась выгонять остальных. Момо вскрикнула, заметив то, как я разбила костяшки и несколько мелких осколков зеркала. — Рин, господи, зачем ты это сделала… — бормотала она, вытаскивая пинцетом осколки и кладя их на белую ткань, которую принесла Урарака. Помимо этих двоих в комнату пустили Мандалай, которая следила, чтобы все прошло хорошо, ну и помогла убрать осколки зеркала. После того, как обработали порезы, их забинтовали, не смотря на то, что по идеи все должно было уже зажить. Но нет. Оно не торопилось заживать, а мне хотелось все крушить, кричать, биться в истерике. Я пыталась сдерживаться, но была на пределе. И дело даже не в словах Кацуки: я сходила с ума. Это пугало, очень сильно пугало, но что я могу сделать? Ни черта! Яойорозу помогла мне лечь и укрыла одеялом. Мне ничего не оставалось, как лечь спать, чувствуя, как медленно теряю саму себя. Когда они ушли, я так и лежала, глядя в потолок. Я чувствовала себя подавленной. Очень. Истерить не хотелось. Хотелось просто плакать. Я не знаю сколько пролежала вот так, но за окном уже стемнело, когда ко мне в комнату пришел кто-то. Я даже не хотела смотреть кто, боялась шевельнуться. Кровать немного прогнулась под тяжестью пришедшего — он сел на кровать. Именно он — пришедшего выдал его одеколон. Шото тихо сидел на краю кровати и смотрел на меня. — Не знаю, что случилось, но, пожалуйста, держись, — едва слышно прошептал он. Вдруг я почувствовала, что не хочу, чтобы он уходил. Я чувствовала, как мной овладевает это желание, заставляя сесть в постели и ухватить его за руку. Парень опешил. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, что я хочу. Потом он аккуратно попытался меня подвинуть в постели, но я сама это сделала, прижавшись к стене, пока он располагался рядом. Как только он лег, я хотела лечь рядом, но он указал на свое левое плечо. Немного подумав, я положила голову на его плечо, чувствуя щекой тепло его кожи. Немного погодя, он обнял меня левой рукой, чуть прижав к себе. Мне стало так тепло и спокойно, а глаза начали закрываться. Постепенно я засыпала, забыв обо всем.