Поговори со мной...

Сильная метель накрыла Данстар, перекрывая возможность обзора дальше собственного носа. В такую погоду плохой хозяин даже пса на улицу не выпустит, не говоря уже про себя самого. Метеорологи предвещали такую погоду до конца месяца, хотя в районе Винтерхолда ситуация была еще хуже. Снегу навалило больше метра. Если изначально люди и пытались расчищать путь к своим домам, то потом плюнули и решили ждать, пока метель утихнет. Назир, вечно недовольный житель пустынных дюн, все время косился на каменный потолок, думая, что он напора снега он вот-вот свалится ему на голову. Здесь, под землей, было безопасно, но алкирец, привыкший к жаре пустынь, постоянно жаловался на местный климат, и кутался в три одеяла, как бы тепло в убежище не было. -Что такое, ждешь, пока с потолка начнет капать вода? – Спросила Принна, лесной эльф, вампир, в роли Слышащего Великой Матери Ночи, выходя из бокового прохода за изображением Ситиса. -Ха-ха, Слышащий. – Басовито отозвался Брат. – Тебе, может, и все равно, ты к этому не то, что бы привыкшая, но переносишь данный климат вполне сносно. Но не я. Сколько бы лет я в этой провинции не жил – мои суставы всегда будут ныть по тёплым пескам Алкира. -Да будет тебе, не такой уж ты и старый, что бы жаловаться на свое дряхлое тело. – Босмер стряхнула плащ от снега, повесив его около камина. Назир громко фыркнул, ерзая на месте. -Да там намело столько, что даже Каджиты привалы не ставят! А ты еще умудряешься братьев и сестер отправлять за контрактами. -Ситису все равно на погодные условия. Тем более, ты всегда самый первый выступаешьза своевременное выполнение поручений от Матери. – Принна поставила на стол сверток с добытыми, во время поездки, продуктами. – А где все? Как то тихо вокруг. -Бабетта у себя, а Цицерон пошел погулять. -Погулять? Ему нельзя гулять самому, тем более ночью. Тем более в метель. – Принна медленно покосилась в сторону статуи Матери и ее брови машинально поползли вверх. Хранителю просто категорически нельзя было отлучатся из убежища, ибо чаще всего данные вылазки заканчивались кроваво. Самому Падомаю было известно, что именно побуждает Цицерона убивать совсем не причастных людей, но сам Имперец на этот счет просто пожимал плечами и говорил, что просто ничего не помнит и не осознает в те моменты. Чаще всего страдали женщины лёгкого поведения, которые вызывали у Хранителя больно не здоровый интерес. И даже тут его можно было понять – он Хранитель и выполнять контракты ему запрещено. Он так стресс и жажду насилия снимал, но Принна боялась, что на него скоро выйдут власти. Шлюхи шлюхами, но это, все таки, убийства. Тяжело вздохнув, Слышащий пожелала Назиру спокойной ночи и пошла в свою спальню. Здесь, как всегда, было тихо и тускло, каменные стены согревались свечами на большой круглой люстре и канделябрах. Старомодно, но красиво. Это вампиру даже нравилось. С тех пор, как она связалась с вампирами Волкихара, свет, в любом его проявлении, босмера несколько раздражал. А здесь все просто идеально. Бабетта, вечно десятилетний вампир, как когда-то назвала ее бывшая глава убежища Астрид, старалась поддерживать эту тусклость в виду своей, такой же темной особенности, и сама зажигала свечи в комнате Принны. И еще читала ее книги. И не надоедает же ей каждый день проводить эти ритуалы, вот уже триста лет. Возраст у нее, как и у этого убежища – древний. Хранитель – рыжеволосый имперец, лет сорока, с золотыми глазами и лицом, увешанным веснушками – вернулся поздно ночью, вымученней, злее и раздражительней чем обычно, но дверями старался не хлопать, хотя Принна его услышала. Выйдя из коридора спален и остановившись в проходе к главному залу, она наблюдала за тем, как Имперец спускался по ступеням вниз. Сразу было видно – убил он не одну барышню. -Как прогулка? – У нее не было желания его поругать, или пристыдить. Нет. Просто соскучилась. -Слышащий? – Он резко застыл от неожиданности, оставив ногу на последней ступени, и несколько раз осмотрел эльфа с головы до ног. – Уже вернулась? Когда? Хранитель пропустил?! -Хранитель со мной разминулся. - Она слабо улыбнулась, легонько потрусив баночкой с лекарствами в своей руке, от чего Хранитель закатил глаза и махнул рукой. – Не отлынивай. Давай, ради Слышащего. Он опять замер, впялив в эльфа ошалелый взгляд. Самим богам известно, что за хаос тогда творился в его голове. Но он вдруг широкими шагами пересек расстояние между ними, взяв с ее рук таблетку. -Ну, раз уж сам Слышащий просит, кто я такой, что бы спорить? -Вот и отлично. А теперь спать иди. И он ушел в свою комнату, что-то напевая себе под нос, под провожающий взгляд Слышащего. Но Цицерону не спалось. Ему постоянно снились кошмары, он просыпался по несколько раз, в итоге и вовсе решил пройтись по убежищу – может найдет себе занятие. Мужчина резко вскочил с постели, тряхнул головой и пошел бродить по коридорам. Его путь остановился в общем зале. Сейчас был отдых. Одни братья либо спали, либо были в отъездах. Только дрова в камне потрескивали, даже не успел выветрится аромат Назирового супа. Тем было лучше, никто не помешает его блужданиям, хотя Тишина плохо сказывалась на Хранителе. Он был бы рад отвлечься на что-то громкое, например как Назир спорит с Бабеттой,но слушал только тишину, которая нагнетала. Внезапно он услышал шаги. Резко обернувшись, мужчина увидел Принну в своем излюбленном коротком платье без бретелей, которая, нервно озираясь, топталась с ноги ни ногу, что-то выискивая перепуганными глазами. -В чем дело? – Спросил Цицерон, стараясь придать своему голосу больше уверенности, чем дрожи от нервозной ночи. Он заметил, как у нее дергались уголки губ, а в глазах читался голодный блеск. Она просто пропустила его вопрос мимо ушей, и он сразу все понял. – Как давно ты не ела? -Дня… Три. – Она, казалось, сама не помнила срок. – Просто в дороге не было возможности перекусить, а от лютого холода голод немного притупился. А теперь я согрелась, и он вернулся с новой силой. -Странно, мне казалось, что вампиры не реагируют на холод, а оно, выходит, очень даже. Тебе много надо? -Не особо. – Ее глаза рыскали по комнате в поисках крови. Она принялась рассматривать шкафы, то и дело становясь на носочки, будучи не высокого роста, что Хранителя сильно завораживало. Вся ее внешность его завораживала. – Мне казалось, что у Бабетты есть запасы, но я их, почему-то не наблюдаю. -Их уже нет. Позавчера ушла последняя банка, малышка уже выходила на охоту. А тебе сколько примерно надо, Литр? Два? -Пол литра бы хватило. Наверное. Я не такой уже и большой проглот, вот и ищу хоть маленькую баночку. -Баночек, увы, нет. Но есть кое-что другое. Бери. Принна, стоя на цыпочках около шкафа, медленно обернула голову и впялила в Имперца непонимающий взгляд. Тот лишь оттащил ворот своей футболки, давая ясно понять без лишних слов, что он имел ввиду. Но как бы не была голодна вампир, она не спешила вгонять свои зубы в шею мужчины. -Ты что, с ума сошел? -Давно. Но этот факт тебя не насытит. Бери, пока я без настроения и мне на все плевать. Если тут копыта отброшу, я не обижусь. -Это, конечно, очень благородно, я ценю твое рвение мне помочь, но друзей я кусаю… никогда. -Считаешь меня другом? – Цицерон даже как-то по идиотски хихикнул. – Мне казалось, что я для тебя, как и для остальных, просто Хранитель Матери. -Не говори ерунды. Мы с тобой перенесли довольно много событий вместе, что бы ты сейчас мне говорил всякую белиберду. Я не хочу тебя грызть. Помоги мне найти лучше… -Их нет, Слышащий. Никаких запасов. Принна сдвинула свои тонкие брови, которые изгибом напоминали крылья птички. Он бы все отдал за эти линии над кроваво-красными глазами. Ее губы дернулись в каком-то беззвучном слове, и девушка сделала несколько шагов вперед. Удостоверившись, что Цицерон говорил на полном серьезе, она остановилась всего в нескольких сантиметрах от него. -Ты не передумал? Это больно. -Насколько я знаю, от голода ты можешь умереть. Или одичать. А это не есть очень хорошо. Поэтому нет, я не передумал. А с болью я, как-нибудь, справлюсь. Подумаешь, вампирьи клыки. Она еще долго смотрела ему в глаза, и он приложил все усилия, что бы этот взгляд выдержать. Почему то, никто во всем братстве не мог победить ее в зрительной перепалке, и поэтому в глаза вампиру старались не смотреть. А он постоянно творил эдакую невероятную глупость, загоняя себя в цепи ее прекрасных глаз. Ее пальцы скользнули по его шее, и сию секунду пол тела пронзила острая боль. Так вот, что чувствуют ее жертвы перед смертью. Но она старалась быть нежной, он чувствовал это. Ее руки бережно обняли его за талию. Вампир не желала причинять ему боль, но у нее не было выбора. Сейчас, впервые за все время их знакомства, она была ближе некуда. Он чуял ее запах, слышал дыхание, ее волосы щекотали ему ухо. Мужчина попытался расслабится, но внезапно все тело схватила судорога. Он рефлекторно вцепился рукой за ногу женщины, от чего та издала испуганный писк, но пить крови не перестала. Ее руки еще сильнее сжали тело Цицерона. Ему на секунду показалось, что она его завлекает. Заманивает в свою ловушку, словно паук муху. Свободной рукой Хранитель обнял ее за спину, немного наклонив девушку назад, и поцеловал ее в шею. Он буквально почувствовал те мурашки, которые табуном пронеслись по ее стройному телу. Было просто некогда думать о чем-либо еще. Он усадил ее на близ стоящий стол, за которым обычно сидел Назир, и принялся покрывать ее тело поцелуями, плавно задирая платье девушки все выше. Его руку крепко сжали, до ушей донесся слабый стон. Резко дернули за пояс, от чего он буквально повалился на вампира сверху. Значит, он был прав. Она не возмущалась, не сопротивлялась, не отталкивала. Наоборот – делала все, чтобы это не останавливать. Он почувствовал вкус своей крови, когда прошелся языком по ключице девушки. Соленая, с металлическим привкусом. Как она могла такое пить? От шеи по всему телу раздавалась тупая боль, он чувствовал слабость, но уже просто не мог остановится. Это было бы глупо и дико. А она только подливала масла в огонь, стащив с него футболку и расстегнув пояс. Цицерон силой сжал ее бедра руками, чувствуя это холодное вампирское тело. Где-то в глубине души он вдруг вспомнил, что это общий зал, в который может войти кто угодно. И застать такую интересную картину. Но это только заставляло сердце колотится все быстрее, будучи в предвкушении чего-то очень давно желанного. Даже если все выйдет не так как он желал, Хранитель, наконец, успокоится. Но, на долго ли? Не смотря на весь холод, тело Принны было мягким и нежным на ощупь. Ее хотелось трогать и трогать, до самой смерти не выпуская из объятий. Стащив, наконец, с себя штаны, он вдруг замедлился, прислушиваясь к ее голосу. Вдруг она что-то скажет? Но она не говорила ни слова, лишь сладко стонала, прерывисто дыша. Он не мог больше ждать, слишком далеко зашел, чтобы отступить. Цицерон медленно уложил Принну на стол, одной рукой держа ее за талию. Вторую же он положил на внутреннюю часть бедра и девушка плавно раздвинула ноги . Ничто не должно было им помешать. Нежно взяв ее за талию, он, не рассчитав сил, резко вошел в нее. От такого наката Принна буквально выцарапала края стола своими ногтями. «Резко» - пролетело в его голове. Он и забыл, что она куда меньше его, и с ней нужно нежнее. Чего не скажешь о тех дамах, что были до нее. Но ни одну женщину он никогда не желал так, как Принну. Все они пролетели словно время, не запоминаясь. Но в каждой из них, он видел ее. Что было в ней особенного? Чем она отличалась от других? У нее была своеобразная босмерская внешность, свой волевой характер. Не ей тягаться с пышногрудыми красавицами Скайрима. Но его тянуло к ней. Раз. Два. Три. После каждого толчка она все сильнее выгиналась дугой, сжимая края стола, которые уже успела поломать. Эта вампирская сила… По всему телу Цицерона бегали мурашки, проскакивали судороги и томила дикая слабость. Она явно выпила больше, чем обещала. Ненасытная. Бабетта говорила, что Слышащий высасывает жертв досуха, оставляя сплошной костяной мешок. Но его она выпивала бережно. Нежно. Любя. Конечно, он же Хранитель Матери. Его смерть огорчила бы ее. Наверное. Он не знал точно. Старался гнать все эти мысли прочь. Еще толок. По залу пронесся громкий стон. Это точно услышат все. Назир начнет подстрекать. Ну и пойдет он в Обливион. С каждым входом в нее он хотел девушку все больше и больше. Дикое желание овладело им, и он с жадностью впился в ее губы, измазанные его же кровью. Руки девушки обвили его шею и схватились за волосы, будто желая содрать скальп. Свирепо прорычав, Хранитель вошел в нее еще сильнее, но в этот раз девушка отреагировала иначе, теперь она всецело поглощена кипящей страстью. Она лишь прокусила ему губу. Точно ненасытная. Интересно, а он вообще выживет в этом безумии? Не важно. Он получил то, что давно уже хотел. Теперь и умереть не жалко. В ее объятиях. В объятиях недосягаемой, любимой звезды. Словно красная Секунда, повисшая далеко на небесах. Но, по сравнению с Кровавой Луной, до Принны было рукой подать. И вот теперь она здесь, в его объятиях. Он впервые в жизни пожалел, что имеет только две руки. Ее нужно обнимать со всех сторон. Его Секунду. Его Кровавую Луну. Его спина была вся исцарапана. Он прям чувствовал, как из ранок сочится кровь. Но ему было все равно – он был счастлив. Такого оргазма он не испытывал за все свои годы шастанья по бабам. Наверное, все дело в достигнутом желании. Или еще в том, что это общий зал, да еще и стол Назира. Это прибавляло адреналина. Он хотел, и он получил. Пусть не таким образом, как всегда представлялось в мыслях, но оно есть. Лежа на ней, и тяжело дыша, он пытался ни о чем больше не думать. Но они не любовники. И даже не друзья. Просто товарищи. Члены Братства. Поэтому он не мог себе позволить быть возле нее еще дольше, чем уже прошло. Собрав волю в кулак, он выпрямился и кое-как натянул штаны. Принна потянулась и с улыбкой взглянула него. -Спасибо, ты спас меня от голодного помешательства. -Обращайся. – После этих слов пространство перед ним поплыло, а внезапно испугавшееся лицо вампирши превратилось в тусклое пятно. Ноги подкосило, и он уже ничего не соображал. Все таки, выпила она больше, чем обещала…