Поговори со мной...

Цицерон широко распахнул глаза. Несколько секунд он лежал неподвижно, вспоминая прошлую ночь. И, наконец, вспомнив все, он резко вскочил и тут же застонал от боли – колено дико болело, да и голова тоже. Видимо, он хорошо так упал на пол ночью. Проковыляв в ванную, он взглянул на себя в зеркало. -Ну привет, самец. И как теперь ты ей в глаза смотреть будешь?.. – Спросил он у отражения. - Хотя какие там глаза… Я теперь не туда смотреть буду. Хотя… я и до этого не туда постоянно смотрел. Кое-как умывшись, он заковылял из комнаты. Шея ныла, но уже не так сильно как ночью. В общем зале уже слышались разговоры. И резко мужчина не захотел туда идти. Он обернулся и чуть не умер от неожиданного испуга. -Доброе утро, Цицерон! -Бабетта! – Хранитель упал на стену, держась за сердце. – Тебе надо колокольчик на шею повесить. -Странно, обычно ты все слышишь. Ты бледный словно Массер. – Девчушка наклонила на бок голову, с любопытством рассматривая мужчину. Увидев характерные ранки на его шее, она удовлетворительно улыбнулась. Заметив это, Цицерон резко перестал быть напуганным и серьезно у нее спросил. -Ты что-то слышала? Нет, не так… все слышали? -Я так точно. За остальных не знаю. Назир ночью уединился в бане с двумя женщинами, и ему было не до этого. Цицерон откинул назад голову и вздохнул с таким облегчением, будто ему только что отменили смертную казнь. Ему было плевать на остальных – наглого и напыщенного алкирийца он ненавидел больше всех в этом мире. -Бабетта… -Расслабься. Это должно было когда-то случится. Ты так на нее смотришь, что мы с Назиром ставили ставки, когда же ты сорвешься. -Вы на меня поспорили?! -Да хватит тебе. -А что Принна? Ты видела ее? -Она возле Матери стояла. -Ии… она же явно знает, что ты в курсе. -Ничего. Будто ничего не случилось. Видимо, она посчитала это как само собой разумеющееся. -Видимо так. – Цицерон посмотрел на стену, за которой предположительно стояла Слышащий. – Может так оно и лучше. Случилось и случилось. -И тебе от этого будет проще? Мужчина взглянул на вампира вопросительным взглядом. Пусть она и выглядела как десятилетняя девочка, но ей было уже за триста лет. Бабетта повидала слишком много всего, и с ее жизненным опытом было трудно спорить. -Скажи, я сильно страдаю? --Иногда это не заметно. Когда ты поглощен делом или с кем то разговариваешь. Но стоит тебе остаться одному, возникает чувство, что тебя душат невидимые цепи. Принна не такая уж и вольная, как тебе кажется. Она не только Слышащий, но еще и Довакин. Она каждый день выполняет столько дел, что думать о том, что за ней кто-то сохнет, просто некогда. Но она относится к тебе по-особенному. Всегда интересуется как твои дела, и чем ты занимаешься. -Это потому что я Хранитель. -Нет. Назир ее правая рука, но за него она так не переживает. Может, ты просто поговоришь с ней? -Если я к ней подойду, то не скажу ни слова. В голове все еще стоит эта ночь. И мертвые проститутки. Да и что я ей скажу… -Значит, все было хорошо? -Да. – Он внезапно осознал, что все действительно было лучше некуда. – Но то тогда. Хочу опять туда вернуться. Ладно, пойду я к себе. Мужчина поковылял в свою комнату. Бабетта еще долго смотрела ему в след, пока тот не скрылся из виду. Принна вышла из-за угла и стала рядом с маленьким вампиром. Слышащий смотрела в даль, переваривая в голове все услышанное. Да, эта ночь стала для нее полной неожиданностью. Но и отрицать того, что ей этого не хотелось так же сильно, как и ему, она не собиралась. С Цицероном она общалась куда меньше, чем с остальными членами семьи. Но в нем было что-то особенное. В этих глазах, в этой редкой улыбке. И он постоянно был один. Ему нельзя было слушать тишину, иначе тогда мужчина начинал буянить. Это так глубоко встряло в его душе, что уже просто стало его вторым «Я». А ей хотелось видеть его всегда радостным. Цицерон опять молча смотрел в потолок, лежа в постели. Опять эта тишина, давящая на мозги. Нужно поставить здесь магнитофон, что бы сутками играла музыка и отвлекала от пустоты. Двери со скрипом отворилась и в проходе показалась Принна. -К тебе можно? Рыжий буквально подпрыгнул с постели, но когда больная нога коснулась пола, лицо предательски скривилось. -Да не вскакивай ты так. Ты вчера упал на каменный пол. Благо, ничего не отбил, просто ушиб. – - Она положила мужчине руку на плечо, усаживая его обратно на постель и села рядом. – Я испугалась за тебя. -Могу себе представить, как закатились мои глаза. – Он увлеченно потирал больное колено, стараясь на девушку не смотреть. Но тут она пальцами прошлась по его шее, от чего тот вздрогнул и замер. -Никогда больше так не делай. – Тихо сказала она. – Иной раз я могу не остановится и просто убить тебя. -Мне тогда показалось, что это единственный выход. Конечно, мы бы вместе могли поискать кровь. Все таки, тут два вампира живет и должны быть всегда заначки. Но я… тогда об этом не подумал…почему-то. А если быть точным, я тогда вообще не думал. -Цицерон… на счет ночи… Если тебе это неприятно, то давай не будем об этом вспоминать? И тут он выпрямился что ужаленный, то чего Принна выгнулась назад. В его глазах так и читалось немое «почему?!». Но он быстро опомнился и принялся оправдываться. -Нет, это же я все начал. Кровь предложил, первый полез… Я вообще думал, что ты меня чем-то по голове огреешь и все на том и закончится. Но ты… В общем, не переживай об этом. Все нормально. -Ты не хочешь со мной в Виндхельм? Он опять удивленно на нее посмотрел. -Зачем? -Это управитель Ульфрика просит. Говорит, что там орудует маньяк и никто его выловить не может. А поскольку у меня есть… особые таланты, то я могу разрешить этот ребус. -Маньяк, в смысле, убивает всех подряд? -Девушек. Зверски. И бросает на том же месте. Говорят, что органы у них вырезает. -Фи. – Рыжий скривился в презрительной физиономии, чем вызвал у Принны улыбку. -Да. Я подумала, что ты можешь составить мне компанию. Проветришься, может убьешь кого-нибудь. -Убью? -Я же читала твои дневники, Цицерон. И я знаю, как ты соскучился по ремеслу убийцы. Если ты хочешь, конечно, со мной поехать. -Хочу. – Он согласился неожиданно для самого себя. – Давно не был в Виндхельме. И да, ты права, мне надо проветрится.