Запах сирени

Кусты сирени набухают с новой силой, заполняя каждый угол комнаты своей сладкой свежестью. Джихун видел ее во сне и сегодня, но цветы не были так душисты и насыщены красками, как она представляется обычно. Тощие ветви были сломаны, сирень отцвела, впитала в себя те бездумно брошенные слова. Жалость одолевала ее из-за происходящего. Уджи не перестает жалеть и никогда не оставлял прошлое в прошлом, только ненадолго накрыл момент переизбытком работы, упиваясь рутиной и нагло забывая. Вот и сейчас, когда парень открывает глаза, это нетерпимо красивое растение стоит здесь, надменно усмехаясь. Правда... ведь всякое бывает, так? В то время Ли был неопытен и юн, а Квон - чересчур сентиментален. – Хэй, доброе утро, не хочешь прогуляться? Сейчас лучшее время для сбора грибов, – раздается знакомый крик в пределах джихуновской калитки. Так вышло, что Хоши живет по соседству и теперь часто захаживает, словно своих дел абсолютно нет. К слову, эта самая сирень, мозолящая глаза, была подарена блондином в знак их первой встречи. Какая ирония. Уджи немного не по себе - в настоящем, таком большом лесу он впервые. Или же это фигура впереди него, приводит его в замешательство настолько сильно. Ли наблюдает пристально, за каждым движением, взглядом, любым произнесенным словом, сильнее убеждаясь, что он сходит с ума. Невозможно было так просто встретить Сунена, более вероятно было бы увидеть его потерянного брата-близнеца. Еще с далеких школьных времен он исчез, не оставляя никаких зацепок, так же внезапно, когда тогда его любимая сирень в миг отцвела. Временами, когда Джихун вспоминал своего друга, ему казалось, что он все это выдумал и Квон Сунен, его одноклассник, сосед с противоположного дома, который стоял совсем впритык к его пятиэтажке, что позволяло увидеть, как Сунен бегает по комнате, в очередной раз опаздывая на первый урок – это плод его странной фантазии. Ведь в здравом уме Джихун не выдал бы такой чудной образ. – А ты давно здесь живешь? – Решается, спросить аналитик. – Думаю, я переехал сюда где-то в подростковом возрасте, – отвечает парень куда-то вперед. Однако благодаря громкому голосу все ясно слышно. Парень ведет за собой, как умелый экскурсовод. – И где же ты жил до этого? Сухие веточки трещат под ногами, сочетаясь с глухими звуками кукушки. Отдаленно пахнет молодой травой и чистотой свежести. Весеннее солнце стоит на высшей точке - замечает Хоши, запрокидывая голову. – Что насчет тебя? Как ты здесь оказался? – Уджи упорно молчит, ожидая ответ на заданный вопрос, и слышит тихий вздох. – Прости, я правда не люблю говорить о своем детстве. Ресницы Ли неосознанно вздрагивают, когда блондин трет шею, глупо смеясь. Волна прошлого окутала парня, охлаждая кончики его пальцев. – "Это..так похоже на Сунена", – Уджи сглатывает строго запрещенные эмоции. – Просто решил отдохнуть, взял двухнедельный отпуск. Лесная атмосфера постепенно уносит мысли и волнения в другой мир, а процесс поиска грибов окончательно добавляет недостающий грамм к полному расслаблению. Аналитик не переживает, что заблудится в древесном лабиринте, ведь сзади него шагает Хоши, контролируя маршрут и незаметно направляя. Парень не соврал - им удалось набрать обе огромные плетеные корзины, и то не все находки влезли. По возвращению, Уджи, кажется, познакомился со всеми жителями этого селения, обошел такой себе маленький сплоченный городок. Здесь привычно делиться всем друг с другом, каждый знает друг о друге все, помогает даже, когда не просят. Взамен на угощения парни получили много улыбок, ту забавную историю мистера Чона про его неугомонную собаку, самый вкусный ежевичный пирог и новые виды невообразимо красивых территорий. Солнечные лучи постепенно касаются земли, скользят по зеленым кронам деревьев, напоследок освещают все пространство теплым желтым светом. Джихун тратит последние силы, уставши, упав на траву среди разноцветных полевых цветов. Ноги болят так, словно сегодняшних пройденных километров было больше, чем за всю жизнь аналитика. Прохладный ветер гуляет между пальцев, когда Ли поднимает руку, прячась от солнца. Колоски вяло перешептываются, обсуждая новых гостей. Небольшие волны зернового поля поднимаются весенними дуновениями. Сказочно. – Быстро ты выдохся, – подмечает Хоши, создавая темную тень над Уджи. Сейчас, когда Ли привык, черты лица блондина кажутся без сомнений знакомыми, его лисьи глаза давно желанными. Но почему Квон ведет себя так? Так будто не его сердце было разбито на миллиарды осколков, больше чем звезд в небесной вселенной? Будто бы фотограф стер воспоминания, как герои их любимого фильма. Как Сунен мог забыть те тридцать шесть просмотров “Вечного сияния чистого разума” почти на каждый раз их совместной ночевки? Тогда Ли мог по памяти пересказать все реплики и последовательность кадров. Но не сейчас. Прошло слишком много времени и утекло столько же драгоценных воспоминаний. – И, правда, не привык я к таким прогулкам, – решил хоть что-то ответить шатен, когда Хоши забегал взглядом, от неловкости чересчур длинного зрительного контакта. Джихун опускает ладонь, прикрывая глаза от вечернего солнца. Мелодия травы и соцветий неспешно убаюкивают и расслабляют, как ничто другое не смогло бы. Парень позволяет себе поддаться и получает шанс на самый крепкий сон. В этом селении, словно другой мир, где бы Ли охотно остался на всю вечность. Фотограф по-дружески улыбнулся, а в действительности в груди все разрывалось, как после упорного бега. Однако блондин и шагу не ступил. Решив тоже отдохнуть, парень умостился, полулежа рядом. Если честно, временами он боится, что Джихун услышит его громкие учащенные удары сердца, не оставляющие Квона ни на секунду, когда он рядом с новым соседом. Для него это непривычно странно. Или же сам он для себя пугающе странный. Когда Сунен впервые увидел Джихуна - только этот парень находился в его фокусе, а все остальное расплылось, потеряло свою значимость. Ли неземной, волшебный, до невозможности легкий и от чего то такой родной. Создается впечатление, словно блондин и раньше знал Уджи. Но ведь такого не может быть, он бы вспомнил хотя бы смутный фрагмент. Огибая чужую фигуру, парень еще глубже утопает в своих чувствах и эмоциях. – "Совсем хрупкий," – думает Хоши и по грудной клетке разносится тепло с какой-то такой же необъяснимой горечью. Сунен запутался.

***

Стенки подвала уже слегка отсырели, и от всей мебели веет старостью. Этот уголок был создан задолго до переезда Хоши, но никто сюда даже не спускался. Именно здесь теперь хранятся воспоминания Сунена. Те моменты, которые вольно пропали из его памяти, потерялись, как недостающие пазлы полной картины. Многое в архивах пожелтело, часть фотографий утратила свой цвет и лишилась эмоциональной окраски. Только мелкие надписи типа "семейный ужин, пятно на любимой рубашке", "соленый пирог сестры", "школьные прогулы" давали слабый отзвук закрытого прошлого. Сунен вздыхает куда-то вверх, проклиная самого себя: Джихун правда выглядит знакомым, но память упорно твердит, что это не так. Пустая память настойчиво утверждает - "глупая иллюзия". Однако сердце не обманет, как ни старайся. Деревянный стул поскрипывает от пережитых лет, когда Хоши тянется к новой папке своих заметок о прошлом. Ежедневно подобным образом он и проводит свое время, оживляя прошедшие моменты, создавая свою идеальную маску, закрепляя железное алиби. А с того момента, как появился Ли Джихун, тесное помещение не остается пустым меньше, чем на три часа. Звезды давно потухли, а небо постепенно светлеет, наполняясь дневным теплом. Хоши об этом и не знает - с головой отдался в поиски хотя бы крошечной зацепки, мелкой каракули, содержащей в себе любую информацию о Уджи. Еще один альбом, все те же блеклые фотографии, а все ни о чем. Блондин не хочет сдаваться так просто, но выбора попросту не остается - он проштудировал каждую запись, каждый тяжелый альбом, несущий свою ношу событий, и так и не пришел к желанной цели. – Какого черта все так сложно. – Квон хмурит брови, недовольно высказываясь, он готов кричать на свою обессиленность. Взгляд падает на доску с воспоминаниями этого года, и в тот же миг на душе становится тепло-тепло. Сунен не понимает, что за чертовщина с ним творится, но мышцы лица расслабляются и сам парень становится непривычно мягким. Хоши рассматривает полароид с его новым приятелем в цвету нежной сирени, но не такой завораживающей, как сам шатен, и неосознанно вырисовывается легкая улыбка. Теперь Квон уверен, что Уджи сумел запросто, совсем неожиданно своровать его сердце. А он ведь и не против.

***

Природа природой, чистая экология, свежий воздух и все к этому прилагающееся, но у Джихуна ломка. На самом деле он пообещал себе еще до отъезда бросить курить, но вредная прихоть пока одерживает победу. Типичные человеческие факторы бьют без разбору. Ли сладко делает первую затяжку, выпуская клубни дыма вверх. С новым днем природа отчаянно старается сбить отточенную систему шатена, однако он никак не поддается. Если Уджи покажет слабинку, мысли без раздумий вернуться на круги своя, терзая его самыми ужасными пытками - душевно поглощая. – От такого запаха все цветы повянут. – Джихун резко дергается, почти выпуская с руки начатую сигарету. – Ох! Ты почему так испугался? Словно призрака увидел. Хоши ловко останавливает пошатнувшийся горшок белых петуний, защищая от грядущего столкновения с головой финансиста. А у Ли противные мурашки, бегающие по всей коже от режущих его душу воспоминаний. Парень упорно вглядывается в блестящие глаза напротив, словно именно там разгадка на все его вопросы, ответы на самые запутанные загадки. Но аналитик все еще не видит, до сих пор не может прочесть, поэтому сдается. Только сейчас, пока он не будет готов, пока не осмелится обнажить сердце, раскрыть душу. – Эй! – Уджи не разберется: он больше напуган или озадачен или сейчас кое-кому хорошенько влетит. – Ты как здесь оказался? У тебя явные проблемы с понятием личного пространства. – Так через забор, – парень отвечает совсем расслаблено, будто не этот самый забор два с половиной метра в высоту. Джихун собирался что-то ответить, но притих, выбрав лучшим вариантом промолчать, затушив сигарету. – Вообще я пришел, угостить тебя рисовыми булочками. Обещаю, ты такие же вкусные никогда не пробовал, – парень улыбается ярко, как и обычно, умащиваясь рядом с Уджи на школьной крыше. Дни тянутся черепахой, но как только появляется Хоши, все переворачивается с ног на голову. И Ли это по-настоящему нравится, хоть никогда не признается. Сунен всегда был для него больше, чем особенным, являлся тем, кто заменил бы ему весь мир. В то время ученик еще не мог осознать этот факт. Как раз к тому моменту Джихун постепенно отдалялся, чрезмерно акцентируя внимание на мнение безликой массы. В школьные годы парни почти никогда и не расставались, вели себя, как братья, но это грязно исковеркали ради забавы. Ли умирал со стыда, когда к нему приставали с расспросами о его якобы парне, подшучивая, остро унижая. Тогда Уджи запутался и в себе и в том на правильной ли стороне он находится. И, в конце концов, Джихун глупо ошибся, выбрал неверный ход, когда та самая сирень, около которой парни были настоящими и искренними, лишилась своей красоты. Квон сам от себя не ожидал признания, но чувства накапливались, давили с такой силой, что невозможно было вздохнуть. Ученик долгожданно хватает воздух, ни капли не жалея. А Уджи не знает, как реагировать, в голове сплошной ком неразберихи и внутри вспыхивает противостояние. Джихун любит, любит всем своим нутром, со всеми этими сладкими словами и нежными касаниями, с тайными желаниями и необъяснимыми вспышками радости. Однако больше парень боится. Страх толкает его в противоположную сторону, заваливая тревогами об их будущем, о почему-то весомом мнении окружения, о том, что нужно ли ему это воздушное счастье. – Ты сейчас о чем? Даже, если это шутка, то самая идиотская, которую ты мог бы придумать. – Ли хочет замолчать, слова подобраны неверно. – С каких пор ты голубой? Ладно, если и так, но я, что на пидора похож?! В следующий раз следи за словами.. Гадко. С такими интересами лучше с дома не высовываться. Очертания кустарника падают тенью на лицо блондина, всеми силами стараясь скрыть его разбитые вдребезги чувства. Он полностью обездвижен, лишь глаза блестят, но не от счастья, а горьких слез. В миг все выстроенные с годами отношения разбились за одну минуту. Квон понимал, что идет на риск, но потерять Уджи так беспечно, он не собирался. – Постой, – голос предательски дрожит, когда Джихун проходит мимо, – прошу, давай забудем этот разговор. Шатен резко скидывает чужую руку, останавливающую его, сейчас действует не он, в нем говорит его жалкий страх: – Не трогай меня! – Ли смотрит злобно, сталкиваясь с чужим взглядом. Парень, словно видит свое отражение, такое отчаянное, полностью беззащитное, молящее довериться своему сердцу. Но Уджи глух, а истинные желания давно убиты. К сожалению, когда Ли осознал огромную ошибку, разобрался в самом себе, было уже слишком поздно. Его извинения летели в пропасть, каждый день, в каждом пропущенном звонке и исходящем сообщении. Больше некому было выслушать это. Квон Сунен исчез, забрав с собой весеннюю любовь, оставив душевные терзания и неподъемный груз ненависти к самому себе.