Вишня в коньяке

Омега сидит на барной стойке, закинув ноги на плечи Мина и держа свои ладони на его щеках. Это не от алкоголя, ни разу. Просто захотелось немного развлечься. Пак глупо хихикает и вглядывается в лицо брюнета, пытаясь понять... понять... чёрт, а что понять-то?.. Забыл, засмотрелся в глаза. Глаза... Тёмные, будто бархатные. Взгляд обволакивал, как если бы тебя полили расплавленным семидесятипроцентным тёмным шоколадом. Это слишком... Чимин обожает такой шоколад, а ещё верит, что если тебе кто-то предназначен судьбой, то у него твой любимый запах. И вот сейчас Пака кроет, потому что он задыхается от этого терпкого и сладковатого аромата. Интересно, а губы у него на вкус такие же шоколадные..? Думать особенно не хочется, и младший просто пробует. Такие же. Мин не очень-то понимает, что тут происходит, но отстраниться не даёт и переводит это лёгкое касание в медленный поцелуй. С момента ухода Чонгука прошло каких-то полторы бутылки недорогого шампанского, а в голове у альфы уже полный джинглбелс. Хотя, возможно, это из-за нежного персикового запаха Чимина, от которого ' крыша едет неспеша, тихо шифером шурша ', как говорится. Юнги не верит в судьбу, соулмейтов и прочую ерунду. Но, чувствует, скоро поверит, потому что сейчас более логичного объяснения происходящему не находит. Изначально Пак был лишь очередной игрушкой, которая, к тому же, сама пришла в плен, но чёртов поцелуй... Нет, конечно Мин всё ещё хочет поиметь этого омежку, но так же он хочет почувствовать эти сочные мягкие губы на своей шее по вечерам, хочет его ближе к себе, чувствовать бархат кожи под пальцами и никому не давать попробовать. Хочетхочетхочет только себе, всего и полностью. Альфа всё же не выдерживает, поднимаясь со своего места и роняя чужие ноги с плеч, подхватывает Чимина под бедра и тянет на себя, стаскивая со стойки. Пак тут же цепляется за шею, боясь упасть вниз, а затем скрещивает ноги на талии брюнета. Мозг плавится, превращаясь в густой горячий шоколад, топя в себе нужные-ненужные мысли – абсолютно все. Омега наконец отстраняется, заглядывая в глаза Мина и тихо, чуть ли не шёпотом, спрашивая: – Что такое, хён? Глупый вопрос. Оба прекрасно понимали, к чему всё идёт. – Я не хочу делать это здесь, – голос у Юнги хриплый и тоже тихий. Омега в ответ лишь едва заметно кивает. *** Они поехали к Мину, но до квартиры так и не добрались. Да, они доехали до дома, да, они припарковались, но стоило альфе заглушить мотор, Чимин схватил его за ворот рубашки, целуя сразу мокро и глубоко, потому что терпеть больше не было сил. Губы Юнги слишком тянут, губы Юнги кажутся слишком сладкими. А Пак любит сладкое. – Хён, твои губы... они похожи на сахар, – омега отстранился на секунду, делая короткий вздох и скорее возобновляя поцелуй. Потому что сахар – чёртов наркотик. Его хочется только больше. Мин только улыбается, сразу же отвечая на действия Пака, располагая тем временем руки на его талии. Младший уже слишком возбуждён, чересчур сильно отзываясь на любое действие, запускает свои проворные ручки под чужую рубашку, минуя попытку расстегнуть пуговицы. Брюнет аккуратно берет в руки лицо Чимина, отстраняя его от себя. – Не здесь, – шепот, мягкий и слегка хриплый, тут же проникает в подкорку, заставляя беспрекословно повиноваться. Юнги только улыбается на едва заметный кивок и покидает машину, дожидаясь Чимина снаружи, а затем берет его за руку и тянет в дом. Удержаться на ногах оказывается довольно сложно, поэтому омега хватается за чужую руку как за последнюю соломинку и спешит за Мином. В лифте он льнёт к альфе всем телом (на самом деле его просто неудачно мотнуло, а отпрянуть не оказалось ни сил, ни желания) и всё же пытается разделаться с несчастными пуговицами, но тщетно. Юнги лишь посмеивается да придерживает Чимина за талию, хотя и сам уже не против побыстрее избавиться от этой лишней тряпки. С ключом он расправляется на удивление быстро, заходя в квартиру и тут же оказываясь прижатым к стене чужим телом. Пак впивается в губы с жадностью и пока что ведёт, но Мин всё же перехватывает инициативу, медленно отходя к спальне, не прерывая при этом долгожданный поцелуй. Дверь открывается по привычке - с пинка. Альфа сначала сажает Чимина на кровать, нехотя отстраняясь, но всё через секунду вновь оказывается рядом, ведя кончиком носа от уха к ямочке под шеей, а затем оставляя укус на ключице. Снова тормозит и делает шаг назад, внимательно смотря на младшего. Слишком крутой вид. Растрёпанные волосы, приоткрытые и уже изрядно покусанные губы, мутноватый от желания и алкоголя взгляд... Мин лишь облизывается, представляя эти губы не там, где надо, рассматривая след от своих же зубов и держа в голове только одно слово «Моё!», а затем начинает сам расстёгивать эту рубашку, почти повернувшись к Чимину спиной. К слову, зря. Омега лишь хлопает ресничками и поправляет челку, убирая её назад. Хочется уже поскорее начать, хочется уже попробовать эту шоколадку на вкус. Пак на секунду прикрывает глаза... – Э?.. Чиминни? – Юнги тут же взволнованно оборачивается на звук упавшего тела. Пак лежит на кровати, закрыв глаза и едва дыша. Мин тут же опускается рядом, пытаясь разобраться, что за херня тут творится, как младший переворачивается на другой бок, сладко посапывая – алкоголь, тепло и полная путаница в мыслях слишком утомили и разморили его, нажав в сознании кнопку «выкл». – О, чёрт... Серьезно?! Юнги сидит с лицом лица несколько минут, внимательно разглядывая каждую черту омеги, а потом ложится рядом, притягивая к себе и тут же оказываясь в сонных объятиях. Нет, ему ни чуточки не жаль, что ничего не было, даже наоборот. То ли из-за этой 'истинности', то ли из-за других тараканов в собственной голове, но у Мина нет желания использовать его – только держать рядом, всегда. В голове на это проносится лишь «Черт, да почему?!» Альфа внимательно смотрит на лицо напротив и не скрывает улыбки, трепетно смахивая со лба чёлку. – Может потому, что наши губы идеально подходят друг другу..? – шепчет он в чужой висок и закрывает глаза, тоже проваливаясь в сон.