Шаг в сторону неба

Неизвестный (+ 7 95****): «Мои поздравления! Видишь, нет ничего невозможного. Какую бы награду ты хотел?»       Раздумывал Влад недолго. Попросить хотелось об очень многом, но смелости хватило лишь на одно желание.

+ 7 92**** «Если потребуется, поможешь мне с выполнением какого-нибудь пункта?»

Неизвестный (+ 7 95****): «Без проблем. Помогу, чем смогу».       За спиной снова будто появились крылья, готовые поднять его в небо и дающие небывалый заряд энергии. Кровь так и кипела энтузиазмом, хотелось взяться за оставшиеся пункты немедленно, сейчас, не откладывая на завтра. Однако Влад помнил, что всё будет не так просто. Но составить план на оставшуюся неделю и поискать в сети пути и возможности для воплощения задуманного он вполне мог. За что и взялся, позабыв про всё остальное.       На следующий день, в четверг, пришлось снова зайти в магазин за мороженым и сливками. Все остальные компоненты нашлись в холодильнике и кухонных шкафах, ревизию которых Влад провёл накануне вечером. Процесс приготовления шёл легко и приятно… Ровно до того момента, пока карамель не начала брызгаться.       — Что за… Ах ты ж…! — Янтарная капля попала на руку, и крышка, которую Влад использовал словно рыцарь боевой щит, полетела за плиту. Несколько минут он провёл в замысловатых позах из камасутры для одиноких, пытаясь выудить беглянку. И каждый раз вздрагивал и прикрывал голову руками, когда кипящая смесь начинала бурлить и взрываться, обдавая его фонтаном брызг.       «Я солдат в окопе на войне, я солдат в окопе на войне. Мне надо добраться до автомата и не попасть под взрывы!» — смеясь, решил для себя Влад. Силой воображения кухня превратилась в поле боевых действий, и готовка пошла веселее и бодрее.       Через час Макс получил фото светло-коричневого напитка, похожего на разбавленный водой капучино. Только после этого Влад попробовал приготовленное им Сливочное пиво, от первого же глотка которого его чуть не вывернуло наизнанку.       — Боже, какая это приторная гадость! — морщась и отплёвываясь, прохрипел он над раковиной, выливая в канализацию сливочно-карамельное варево.       К пятнице все выделенные на неделю карманные деньги были потрачены, причём так хорошо, что два последних дня Владу пришлось остаться без обеда. Поэтому для следующего желания пришлось выбрать более бюджетный вариант. Пыхтя и кряхтя, каждые три минуты интересуясь у собственного отражения, какой ещё идиот с раковой опухолью мозга может творить столь неведомую хрень, он снял монитор компьютера с его привычного места, соорудил башню из самых толстых, увесистых и широких книжных томов и водрузил экран на неё. К счастью, родители были редкими гостями в его комнате, иначе бы он никогда в жизни не смог им внятно и не походя при этом на душевнобольного объяснить, что и зачем делает. Когда на улице стемнело, Влад выключил в комнате свет, оставив только лампочки электроприборов. Надел наушники, чтобы не беспокоить родителей и соседей, сделал звук погромче. И запустил запись живого концерта, вставая от экрана настолько далеко насколько позволил провод наушников.       Монитор на возвышении вполне неплохо изображал сцену, а темнота в комнате имитировала приглушённый свет клуба, в котором выступала группа. Поначалу было непривычно и никак не отпускало ощущение, что он полный придурок и не совсем здоров. Но где-то через три песни Влад уже робко начал подпевать. На четвёртую пританцовывать, отбивая ногами ритм. А к шестой отпустил себя полностью и в самом деле почувствовал себя на настоящем концерте. Не позволял он себе лишь одну роскошь: кричать в голос вместе с толпой, когда микрофон направляли в зал. Неизвестный 37: Ты серьёзно?! Ты всё это проделал в комнате?       Макс не зря так удивлялся. Влад вообще ждал, что на полученную фотку, где он в темноте стоит перед монитором в наушниках и счастливо лыбится, получит ответ: «Ха-ха, очень смешно. Не пиши мне больше». Dracul: То ещё извращение, я понимаю. Живой звук — это наверняка совсем другое, да и толпа заражает. Неизвестный 37: Ага. Гриппом. А ещё тебя тыкают локтями в бок, наступают на ноги, то и дело загораживают сцену телефонами, дышат алкогольными парами в лицо и иногда орут прямо в ухо. Ах да, ещё зажимают так, что не вдохнуть. Исполнитель может опоздать на час или уйти раньше. Незабываемые ощущения. Твой вариант лучше, серьёзно.       Влад не верил, что всё действительно настолько плохо. Но был благодарен уже за то, что Макс пытается его поддержать, а не клеймит психом.       Решиться на прогулку по ночному городу было куда сложнее. Родители бы никогда не отпустили его на такое «приключение», пусть они и игнорировали его существование, когда он был дома, возвращение под утро точно бы не осталось незамеченным. С другой стороны… Влад позволил себе какое-то время поразмышлять, что будет, если он всё-таки попытается сбежать и как именно это провернуть. Он мог бы выбраться из квартиры, когда все уснут и вернуться прежде, чем наступит рассвет. Тогда никто не заметит его отсутствие в комнате и попасться он сможет только из-за шороха ключей в замке. Мысли об этом будоражили, освежали подобно морозному воздуху и будто избавляли от пыли в голове. Он мог бы сравнить эти ощущения с очисткой разума снегом. Но страх был сильнее. Влад осознал это когда стоял в тёмном коридоре, пытаясь заставить себя открыть шкаф и достать куртку. Он представлял себе, как от скрипа дверцы просыпается отец. Как распахивается дверь его комнаты и как он грозно спрашивает, что его сын забыл в прихожей посреди ночи в тёплом свитере и с рюкзаком на плечах. Страх действительно был сильнее. Так и не решившись, Влад трусливо сбежал к себе в комнату и на дрожащих ногах сполз по ней на пол, пытаясь успокоить оглушающий стук сердца.       Не смущаясь позднего часа, он отправил Максу сообщение, что сегодня у него ничего не вышло, и пообещал наверстать упущенное днём.       С крышами было проще. Питер был полон смотровыми площадками и кафе, что размещали на крышах, дабы брать с романтичных туристов плату не только за еду, но и вид. Только вот все карманные деньги уже были потрачены, поэтому пришлось искать иной вариант. Благо интернет понял его едва ли не с полуслова. Куда именно поехать Влад выбирал долго: первое своё приключение хотелось запомнить на многие годы, но вот маршрут был составлен, конечная точка путешествия выбрана, закладки с рекомендациями «как добраться» сохранены в телефоне, и в воскресенье утром Влад отправился в центр города.       Найти нужную набережную не составило труда. А вот дом и арку, в которую ему предстояло зайти, Влад искал около получаса, блуждая по незнакомой улочке и стыдя себя за то, что не знает достопримечательностей родного города. Когда же он всё-таки догадался куда идти, то понял, что всё-таки боится до дрожи.       Пока он гулял по открытой набережной, где было множество людей, он вполне мог сойти за того, кто всего лишь заблудился (как оно и было, по сути). Но в арке перед дверью в подъезд не было уже никого, и Влад ощутил себя преступником. Казалось, что в любой момент его могут окликнуть из-за угла и спросить, что он здесь делает, и, догадавшись, выгнать метлой взашей. В душу закрались сомнения: может, стоит всё же подождать до следующей недели и уже за деньги забраться на официально открытую крышу, с которой вид будет ничуть не хуже, а то и лучше? Всё проще, чем пытаться пробраться аки вор на чердак жилого дома — этим путём пользовались руферы, а не простые школьники. Но интернет успокаивал и заверял тем, что именно на эту крышу вход почти что свободный и максимум, чем грозит ему эта вылазка — замком на двери и разворотом домой.       «Ты сможешь. Ты уже здесь. Решайся. Это того стоит, ты ведь так долго этого хотел», — Влад пытался уговорить себя. Пока он размышлял, сзади раздался женский голос, напугавший его до чёртиков:       — Молодой человек, вы заходите?       — А, д-да… — выдавил из себя Влад, краснея до кончиков ушей. — Я просто друга ждал.       Лишь закрыв рот, Влад понял, какую глупость сморозил. Но женщина, кутающаяся в серое пальто и по возрасту годившаяся ему в матери, либо ничего не заметила, либо сделала вид, либо ей было всё равно. Тихо фыркнув себе под нос, она открыла подъездную дверь своим ключом и приглашающе распахнула её, удерживая открытой перед Владом.       Спохватившись, и рассыпаясь в благодарностях, он схватился за дверь и придержал её, пропуская милую женщину вперёд. Но лишь затем, чтобы через один пролёт обогнать её, перескакивая через две ступеньки и торопясь наверх.       «Считай, что это судьба и тебе намекают!»       Чердак и в самом деле оказался открыт. Опасливо оглядевшись, Влад юркнул внутрь, ощущая небывалый приток озорства и адреналина. Будто бы он снова стал маленьким ребёнком, который в компании дворовых ребят пытается подкараулить незапертую чердачную дверь, чтобы попасть в неизведанный мир крыш.       Но он уже не был ребёнком. И открывшийся вид завораживал не своим таинством, а небывалой красотой. Едва он ступил на улицу, как холодный ветер ударил в лицо, заставив поёжиться. А глаза ослепил солнечный свет, отражающийся от ряби Невы.       Крыша выходила на набережную и открывала взору ярко-синюю воду, что текла по венам города. Здесь река была такой широкой, что казалась озером, ведь дома на противоположном берегу расплывались в дали. Погода очень способствовала любованию вида: несмотря на холод, из-за которого приходилось кутаться в куртку даже на земле, а на крыше Влад и вовсе вмиг покрылся мурашками, стуча зубами под пронизывающим ветром, небо было чистым. Ни одного облака на весь горизонт, так что солнечный свет играл с водой, резвясь на невысоких волнах. От широты взора, от той невозможной свободы, что дарил город с высоты полёта, захватывало дух. И люди будто перестали существовать в этом мире, превратившись в игрушечные модельки, как и их постройки, машины и корабли.       Снизу, с самой набережной, открывался точно такой же вид. Но здесь он всё равно был другим. В нём было больше свободы и исцеляющего одиночества. Осторожно ступая, Влад подошёл поближе к краю и, не смущаясь холода, опустился прямо на крышу. Так он и просидел больше часа, обнимая колени и смотря на воду, слушая монолог собственных мыслей. Здесь будущее не пугало его, настоящее не душило отчаянием, а прошлое не причиняло боль. Это были те самые мысли, что приносят успокоение в душу, бальзамом исцеляя раны. Он думал о мыслях воды, о природе-художнице, что разбавляла серый город яркими красками, о настроении ветра и веселье лучей света. В эти минуты мир вокруг казался ему более живым и настоящим, чем он сам и всё то, что его окружало день ото дня.       Влад не знал, сколько прошло времени, прежде чем его уединение было прервано и до ушей донеслись обрывки разговоров. На крышу забралась компания студентов, которые живо разговаривали, обмениваясь шутками, а девушки то и дело заливались тихим смехом. К счастью, они не обратили на него никакого внимания и выбрав укромное место поодаль, расположились там на пикник, сменив весёлый смех на заговорщический шёпот. Больше они не шумели, и Влад решил, что вполне сможет сделать вид, что их здесь нет. Ему это даже удалось на какое-то время. Пока он не услышал шаги за своей спиной и сзади не раздался голос:       — Эй, парень!       Влад обернулся. От компании отделился один из молодых людей — коротко стриженный шатен в расстёгнутой кожаной куртке, так что можно было легко разглядеть рисунок на его футболке. Влад поёжился, поражаясь, как тому не холодно. Когда он шмыгнул носом, парень улыбнулся и протянул ему открытый термос.       — Чаю хочешь? Давай к нам, согреешься немного.       — Спасибо, не надо… — начал было отпираться Влад, но его перебили:       — Давай-давай, там и теплее будет. На самом ветру сидишь. Мы не кусаемся. Ну, если только девочки.       Влад был бы рад проявить твёрдость. Но он никогда не умел говорить «нет», а горячий пар из термоса уговаривал не хуже незнакомца. Стесняясь и смущаясь, Влад присоединился к компании, и тут же получил в руки пластиковый стаканчик с чаем для «объятий». Он почти не разговаривал, только слушал, как переговариваются другие, обмениваясь историями и мнениями, подшучивают друг над другом и смеются. Кто-то рассказывал о кино, которое недавно посмотрел, кто-то делился опытом похода на другие крыши, кто-то возмущался, что современное искусство стало совсем странным. И с ним спорили, доказывая его неправоту именами авторов и примерами инсталляций, которые им доводилось видеть. Эти ребята, намного старше него, казались Владу необозримо далёкими. Но с ними было приятно и весело, их настроение заряжало теплом, а истории оказалось интересно слушать. Поэтому он не спешил уходить, не замечая, что улыбка сама просится на лицо.       — А тебя на крышу каким ветром занесло? — неожиданно обратился к Владу один из парней, кучерявый и веснушчатый, но вот его имя он благополучно забыл.       — Да так, мысли выгуливал, — промямлил Влад, и внутренний голос тут же забил панику:       «Что ты несёшь?! Голову, выгуливают голову, а не мысли!».       — Я видела как-то в одной передаче про питерские крыши рассказывали, — тему подхватила русоволосая девушка в джинсовом комбинезоне, кутающаяся в пальто одного из парней. Её имя Влад тоже не запомнил, но зато имя её «дровосека-рыцаря» — высокого юноши с аккуратной чёрной бородой — в памяти отложилось. — Что они обладают особой магией и помогают человеку познать себя.       — Ром, вот ты о чём думаешь, когда на крышу поднимаешься?       — Как бы с неё не еб***ся.       Компания разразилась оглушающим хохотом.       — А я считаю, что крыши — это очень романтично, — отсмеявшись, вставила слово вторая из девушек, голубоглазая шатенка, чьё имя Влад на удивление вспомнил — Алина. — Поднимаясь на них, я всегда мечтаю, как мой парень, будет делать мне предложение на фоне города.       — Угу, — кивнул Рома — имя того, кто пригласил Влада погреться в компании, забыть было стыдно. — А я смотрю на рекламные щиты вдали и думаю: как же они засрали город…       — И провода, — кивнул Павел, который, лишившись своего пальто, излучал смирение и спокойствие, покрывшись мурашками до самых пальцев. — Телефонные, транспортные. Я когда пытался снимать…       — Владик, а ты о чём думаешь? — Алиса вдруг обратилась к нему, заставив вздрогнуть от испуга. Разговор парней о фотосъёмки зазвучал отдалённым фоном, а девичьи глаза и улыбка оказались смущающе близко. Заслушавшись, Влад как-то позабыл, что он часть компании, живой и осязаемый, а не сторонний наблюдатель, по ту сторону экрана.       — Ну, — неуверенно начал он, опуская взгляд на давно остывший чай, — наверное, о том, что отсюда всё выглядит совсем иначе, чем внизу. И что как было бы здорово — стать частью этой красоты.       «Разбиться каплями дождя о будничную серость       Промасленных дорог, в попытках прикоснуться       К фальшивым краскам в отражении неба», — сами собой зазвучали в голове стихи песни, что присылал ему Макс накануне.       — О-о-о, какой романтик! — протянула Алиса, будто умиляясь маленькому ребёнку, но Влад уже не слушал её. Макс заполнил его мысли и сосредоточиться на реальности становилось всё сложнее.       В тот день он совершенно забыл про фото. Но доказательством его вылазки служили эмоции, которыми он делился со своим интернет-наставником, не попадая по кнопкам, повторяясь и сбиваясь, спеша рассказать всё и сразу и жалея, что не может поделиться этим всем вслух. Dracul: Получилось, что по самим крышам я как таковым и не гулял. Просто нашёл место, где не было людей (поначалу), и любовался видом. Но каким видом! Я всё ещ хочу увидеть именно крыши питера, с высоты, пройтись по ним, но и без этого эмоций тьма! И мне понравилась идея пикника на крыше. Неизвестный 37: Не передумал ещё продолжать игру? Dracul: Шутишь? Конечно нет!       Лишь уйдя спать и прокручивая в голове разговор с Максом, Влад понял, к чему именно был этот вопрос. И понял, что облажался: за эту неделю он как-то забыл, в чём заключался истинный смысл игры.

***

Неизвестный (+ 7 95****): «Где отчёт за сегодняшний день?»       Влад прочитал сообщение, но не торопился отвечать. Не хотелось. Знал, что сорвётся. А ругаться с Максом или вываливать на него свои проблемы хотелось ещё меньше. Поэтому он отложил телефон в сторону, снова погрузившись в чтение фанфика из сети. Сегодня его комнату не освещало ничего, кроме закатного солнца и монитора компьютера. И по мере того, как солнце скрывалось среди деревьев, Влад всё больше погружался в полумрак, не желая вставать даже для того, чтобы подойти к выключателю. В темноте было спокойнее. И не было видно синяков на запястьях.       Следующее сообщение пришло примерно через полчаса. Неизвестный (+ 7 95****): «Всё в порядке?»       На этот раз Влад решил всё же ответить. Правда слабо верилось, что Макс действительно беспокоится, а не просто проявляет вежливость. Но зачем рисковать?

+ 7 92**** «Да, в полном. Не сегодня, извини».

Неизвестный (+ 7 95****): «Не ври хотя бы. Что произошло?»

+ 7 92****> «Я не вру. У меня такой порядок. Всё как всегда».

      На какое-то время переписка с Максом прекратилась. Но стоило Владу решить, что Макс, выполнив социальный долг, оставил его в покое, как телефон завибрировал вновь. Неизвестный (+ 7 95****): «Выйдешь в Скайп?»       Влад опешил. Он не знал, как ему быть. Видеть кого-либо, рассказывать, что у него случилось, снова переживать события паршивого дня не хотелось по-прежнему, да и не был он готов показать Максу своё лицо — для начала стоит хотя бы подстричься и переодеться. Но вместе с тем другой такой возможности услышать Макса и может даже увидеть его, могло никогда не представиться. Он долго размышлял, кусая губы, прежде чем решился:

+ 7 92**** «Хорошо. Только у меня камеры нет, лишь микрофон».

Неизвестный (+ 7 95****): «Не страшно. Добавляйся в друзья…»       Макс прислал ему свой логин, отрезав пути назад. Скайпа, как и Квипа, у Влада на компьютере не водилось уже очень давно, но ради такого события он постарался найти его и вновь научиться им пользоваться. Вспомнить старый логин так и не удалось, так что в этот раз Влад просто создал новый. Так даже было спокойнее, ибо в новом профиле не было «мёртвых душ» или тех, кто когда-то знал его. Едва он добавил Макса в друзья, как заявку одобрили и на экране высветилось окошко входящего звонка. Сердце сбилось с ритма, переходя на рваный болезненный темп.       «Это обычный, не видео вызов. Значит, своё лицо он не спешит мне показывать». — Подобная скрытность насторожила, но не оттолкнула. Чувствуя, как сердце стучит в висках от волнения, Влад принял звонок, и сражу же услышал мягкий голос в наушниках:       — Привет.       — Привет… — Он снова почувствовал, как теряется, не зная, что сказать.       — Рассказывай, что случилось.       — Да ничего такого… Просто неприятности в школе.       — Неприятности?       — Да.       — Поясни.       — Я подрался после уроков… или скорее меня просто избили.       В наушниках повисла тишина, от которой внутри всё холодело от страха. Ну да, всё правильно, он выставил себя слабаком, и Макс теперь не знал, как вежливо сказать ему об этом. Или же он был в шоке, что связался с таким рохлей и теперь подбирал слова, чтобы отделаться от него.       — Рассказывай, что случилось. В подробностях: как, почему. Что ты им сделал и сколько их было.       Влад слушал, не веря своим ушам. После заминки Макс заговорил с ним мягче, словно жалел его, но вместе с тем его голос излучал теплоту и заботу, будто он по-настоящему беспокоился. Владу пришлось одёрнуть себя — наверняка же он выдавал желаемое за действительное. Макс не обманул его, и, судя по голосу, это действительно был совсем молодой парень двадцати или чуть больше лет. Он говорил спокойно, уверенно, вкрадчиво, не торопясь и не расходуя слов. Влад ощутил непреодолимую пропасть между ними: будто бы он сам — неразумный малыш, до которого снизошёл взрослый, состоятельный мужчина.       «А ведь он старше меня всего на пять лет, если не соврал».       Отказать Максу при всём желании было невозможно. Прошедший день встал перед глазами, будто кадры из кинофильма, только неприятных эмоций воспоминания приносили куда больше. Сейчас, оглядываясь назад, было куда больнее на душе, чем в те минуты, когда всё только началось. Его толкнули — буквально снесли плечом, впечатав в стену, — и обернули ситуацию так, будто это он налетел на рослых одноклассников. Привычная, почти еженедельная сцена, которая закончилась бы тем, что парни прошли бы мимо, гогоча в голос над его неуклюжестью, если бы Влад не открыл рот. Обычно он всегда молчал и безропотно сносил тычки и издевательства. Но теперь у него был Макс и список заданий, в котором один из пунктов значился: «Послать обидчиков». Вот он и послал. Тихо пробубнил под нос, чтобы его оставили в покое, но Серж услышал его. Разговор, которого он уже и не помнил (лишь общий смысл, что его обвиняли в никчёмности и испорченности задержался в памяти), перетёк в тычки в грудь и вызов на драку со словами: «Разберёмся как мужчина с мужчиной». Как мужчина с мужчиной — один против четверых. Влад и рад был слинять, но после уроков его поймали в вестибюле и буквально за шкирку выволокли в хоккейную коробку в соседнем дворе.       Ему показалось вся школа пришла посмотреть, как его избивают. Настоящая толпа, подбадривающая его обидчиков. Никто не вступился за него, впрочем, как и всегда. Унижение было больнее синяков и ссадин. Ещё унизительнее будет прийти завтра в школу со следами побоев на лице и ловить смешки в спину, пытаться не разреветься от грубых вопросов, подножек и толчков. Как же сильно он не хотел идти туда… Влад знал, что сбежать сейчас означало сделать только хуже, всё равно что добровольно выжечь на себе клеймо труса и изгоя, но сейчас у него не было сил бороться. Хотелось спрятаться под одеяло и жалеть себя, реветь, как девчонка, в голос, пока не закончатся слёзы. Показаться завтра в школе сейчас казалось куда страшнее мнимых проблем в будущем, пусть и понимание, что он действительно готов сбежать, жгло куда сильнее необработанных ран.       Он в самом деле слабак и трус, что не способен на борьбу. Так есть ли какой-то смысл пытаться?..       Но эти мысли, как и свои страхи, Влад оставил себе. Рассказ для Макса вышел значительно короче, чем омрачающая существование действительность. Без деталей и подробностей, без озвучивания причин, почему именно он так нелюбим у однокашников и за что именно его избили именно сегодня. Да Макс и сам не спрашивал, за что в глубине души Влад был ему благодарен.       — Ладно, — вздохнул Макс по завершению рассказа, и на какой-то миг Влад снова ощутил удушающую жалость к себе. Наверняка Макс сейчас решит, что он слюнтяй и рохля, на которого не стоит тратить время. И ведь прав будет. — Забей на них. Как я могу тебя взбодрить?       — Взбодрить? Ты хочешь меня взбодрить?       — Ну да. Почему ты так удивляешься? Прости, я не могу тебе помочь, да и тебе будет только хуже, если за тебя заступиться кто-то значительно старше. Успокаивай себя тем, что осталось учиться не больше двух месяцев.       «А ведь правда. — Влад поразился тому, как сам не дошёл до столь простой истины. Осталось совсем немного времени, и он больше никогда не увидит их. — Только это будут самые тяжёлые два месяца в моей жизни».       — Держи эту мысль в голове: «Осталось немного, надо только потерпеть, осталось совсем немного». На такой короткий срок она тебе поможет. Продержаться и не упасть духом так точно. Ну, а потом…       — Посмотри со мной кино, а?       Влад не хотел слушать дальше. Наверняка, Макс собирался сказать что-нибудь о том, что в высшем учебном заведении всё будет по-другому. По крайней мере, Влад хотел верить, что Макс скажет именно это, а не то, что через два месяца он покинет этот мир и больше не будет никак боли.       — Какое кино? — спросил его Макс, тактично соглашаясь сменить тему разговора.       — Да не важно. Одному как-то скучно, а компании нет.       — Я не против, только уже поздно куда-то идти.       Сердце на миг остановилось, ударив о рёбра почти с болью. Он правда готов был пойти с ним в кино? Готов был встретиться в реале хоть сейчас? Пойти в кино? В это даже поверить было страшно.       — Д-да можно по скайпу, — Влад поймал себя на том, что снова запинается, и волнение стало только сильнее. Какое же счастье, что Макс не мог видеть, как его лицо пылает от смущения. — Запустим фильм онлайн, ты у себя, я у себя. И будем смотреть.       — Хорошо. Никогда так не делал, но почему бы и нет? Выбирай тогда. Жду ссылку на фильм.       — Давай сначала с жанром определимся.       Решение они приняли быстро: Влад настоятельно порекомендовал ужастик из своего детства, который давно мечтал пересмотреть, а Макс согласился без раздумий. Только пощекотать нервы, даже сидя в темноте, при одной лишь настольной лампе оказалось невозможным. Влад шутил, комментируя причёску главной герои, критиковал нелогичные поступки героев, доводя Макса до истерики, а тот в свою очередь, отсмеявшись, строил невероятные теории их объясняющие. Смотреть кино в компании, обсуждая его с другом, оказалось чем-то необыкновенным. Привычная, изученная до кадра картина раскрывалась с новой стороны, когда Макс отмечал детали, что прежде не бросались в глаза, или делился интересными фактам, критикуя или нахваливая правдоподобность фильма. Макс знал и с готовностью делился тем, что из себя по-настоящему представляет светобоязнь и чем отличается от аллергии на солнце, когда и почему зародилась традиция фотографировать умерших, насколько на самом деле здорова героиня фильма, убившая своих детей. Влад слушал, затаив дыхание, восхищаясь своим собеседником, не веря до конца, что сумел найти такого друга.       В эту ночь Влад засыпал с улыбкой на лице. Он пытался представить, как выглядит Макс, нарисовать в своём воображении его фигуру и улыбку. Угадать цвет глаз и длину волос, стиль в одежде и привычки. А заодно представлял, как бы выглядела их встреча, если бы они пересеклись случайно в этом огромном городе.