Надломленные

      Питер даже и не предполагал, что после того, как он получил бы желаемое, он станет только жаднее. Все его мысли были лишь об одной прекрасной девушке, которая долго дурманила его разум, и, казалось, что излечиться от тяги к ней было невозможно. Да и хотел ли это Паркер? Безусловно нет.       И вот он снова и снова прокручивал вчерашний день, словно поставил его на бесконечный повтор.       — Я провожу тебя, Лиз, — вызвался Питер, ведь было уже довольно поздно для прогулок в одиночестве особенно для девушки, особенно для Тумс.       — Ну, вот и славно, — довольно хлопнул в ладоши Нед, подмигивая Паркеру. — А я вынужден вас покинуть, — и не став даже заморачиваться, чтобы придумать отмазку, парень убежал, словно его и вовсе тут не было.       — Пока, Нед, — только и выдавил из себя Питер, начиная по новой нервничать рядом с Лиз.       Почему его уверенность рядом с ней таяла на глазах? Почему рядом с ней рождались столь противоречивые чувства? И почему он, в конце концов, боялся признаться в своих чувствах? Они же ходили на бал, пусть и неудачно, но все же Тумс приняла его приглашение. Это ведь должно было что-то значить.       Паркер взглянул на Лиз так, словно она сейчас могла дать ответы на все мучившие его вопросы. Однако, поправив выбившиеся локоны из аккуратной прически, она лишь задала еще один:       — Так мы идем?       — Да-да-да, — подпрыгнув, Питер развернулся на все сто восемьдесят градусов, развеселив Тумс своим неожиданным пируэтом. — Идем.       — Да подожди ты. Не суетись. Нам в другую сторону, — еле сдерживая подступающий смех, сказала она, показывая рукой в противоположную часть улицы.       — Прости, — Паркер тут же поник, понимая, что в очередной раз облажался. Он последовал за Лиз, кляня свою рассеянность на чем свет стоял.       — Ничего, Пит. Все хорошо, — Тумс улыбнулась, поверив в собственные слова. — Сегодня и правда очень хороший день. И все это благодаря тебе.       Питер изумленно взглянул на девушку, но она не стала пояснять сказанное. Через мгновение Лиз чуть не сбил с ног сильно спешивший мужчина в фиолетовом пиджаке и смешных желтых брюках, и Паркер решительно потянул ее за локоть, спасая от неприятного столкновения. Паучье чутье сработало очень вовремя, за что парень был ему безумно благодарен.       Словив руку, Питер инстинктивно переплел пальцы, словно беря Лиз под защиту. Она же совсем не была против и лишь сильнее сжала его ладонь. Бросив благодарный взгляд, она добила Паркера точным ударом в сердце с проворотом.       — Переезд спокойно прошел? — спросил он, пытаясь построить почву для легкой и непринужденной беседы.       — Да, спасибо за беспокойство, Пит. Только меня далеко не это волнует. Переезд оказался самым простым делом за последнее время.       — Понимаю. Отец? — Мысленно Паркер уже отвесил себе оплеуху, но забрать слова он не мог. Он опасливо взглянул на Тумс вмиг погрустневшую. Только он хотел извиниться за бестактные слова, как девушку прорвало.       Казалось, они очутились на исповеди. Душа Лиз нуждалась в ней, и то, что Питер был рядом с ней в столь тяжелый момент, льстило ему, как никогда. Он хотел ей помочь, а потому с легкостью стал необходимой подушкой для Тумс. Молчаливой, мягкой и уютной.       Лиз говорила и говорила обо всем, что накопилось за ничтожный месяц. О том, какой шок они пережили с матерью, когда все открылось. О том, что первое время было банально трудно поверить: все это происходило с ними, а не с другой семьей. О том, что они не знали, как поступить со всеми вещами, которые, как оказалось, были куплены на деньги от преступной деятельности Стервятника. Они просто не знали, как жить дальше.       Переезд стал тем самым спасением, которое нужно было им всем: Лиз, Дорис и Эдриану. Для мужчины они все же оставили лазейку, ведь отказаться полностью от родного человека они не могли. Семья — штука сложная и разрушить ее было порой слишком просто. И сейчас Тумс страшилась изменений, которые хоть и были неизбежны, пугали ее до чертиков.       Питер выслушал все молча, без осуждения. Лиз понравился его взгляд, не такой как у ее уже бывших друзей. В карих глазах не было губительной жалости, от которой Тумс тянуло блевать. А Паркер чувствовал невообразимое чувство вины, с которым не мог с ней поделиться, ведь это означало конец всему, что казалось у них только начало снова зарождаться.       Они как раз пришли на место, когда весь словесный поток из девушки иссяк. Она стала напротив Питера, облегченно улыбаясь. Определенно тяжелый груз стал меньше, как только она разделила его с ним.       — Спасибо тебе.       — Не за что, — Паркер скромно улыбнулся и потупил взгляд, а кончики ушей чуть заметно покраснели. — Нед так же тебя выслушал бы и…       — Нет, не так же. Ты — это ты, Питер. Обычный парень из Куинса без всяких там заморочек, — слова Лиз больно кольнули его, но виду он не подал. — И это мне нравится.       Брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся, но задать вопрос он не успел. Теплые губы Лиз накрыли его, выталкивая из разума лишние мысли. Питер осторожно положил сначала одну руку на талию, а затем и вторую, притягивая девушку ближе. С каждой секундой он смелел, сминая полные и столь податливые губы, что голова шла кругом.       — Неплохо целуешься, Пит…       Блаженная улыбка сияла на лице Паркера, закинувшего ноги на стол, пока Маккой, сидя на полу с ворохом материалов, пыталась одолеть спряжение глаголов в испанском языке.       — Паркер, надеюсь, ты скалишься не из-за моих мучений. А то так можно и по зубам получить, — обыденно сказала она, словно в словах и не было угрозы, которую она действительно могла привести в исполнение.       Улыбка Питера стала чуть меньше, однако от этого она не перестала ослеплять и раздражать Кэролайн меньше. Выдохнув, девушка хлопнула себя листком по макушке, еле сдерживаясь, чтобы не завалиться обреченно на пол. Хотя желание было весьма велико, и противиться ему было все сложнее с каждой секундой занятия.       Паркер лишь отрицательно мотнул головой, пребывая еще в остатках грез, слишком уж привлекательных, чтобы так легко от них отказываться.       — Все с тобой ясно. Как зовут несчастную?       — Лиз… хэй! Почему несчастную?       — Ты себя в зеркало видел? С такой глупой улыбкой обычно психбольные ходят, а потом здороваются со стеной. Головой. Желательно несколько раз, — заложив карандаш за ухо, Кэролайн уставилась в окно. Был уже поздний вечер, а ей не хотелось возвращаться домой. Снова. — Паркер, что ты здесь делаешь вообще?       — В смысле? — Нахмурился Питер, не поспевая за мыслью Маккой, которая казалось решила вывести его из душевного равновесия, или по крайней мере попытаться.       — Ты без ума от Лиз, и почему-то сидишь сейчас со мной и этим ебаным спряжением глаголов, — проигнорировав слабый укоризненный взгляд Паркера, Кэролайн продолжила: — Я сказала бы, что ты долбаеб, да не буду.       — Вообще-то ты уже сказала, — закатил глаза парень, осознавая, что стиль общения Маккой ему сильно напоминал одного человека. Он был старше девушки лет эдак на тридцать, носил железный костюм и имел нескончаемый запас сарказма и дорогого виски в личном баре.       — Поразительная наблюдательность, Паркер. Но вот все равно не понимаю, почему ты еще здесь, со мной, а не с Лиз на свидании? Испанский пару дней подождет, а вот твоя личная жизнь — нет. Если ты не хочешь, чтобы она накрылась, так и не успев начаться.       — Кэролайн, не прикрывайся благородными мотивами, — ухмыльнулся Питер, убирая ноги со стола и внимательно рассматривая девушку в его комнате. Ее нежно-золотистые волосы были убраны в высокий хвост, открывая взору аккуратные уши, пробитые в нескольких местах, но сережек он не обнаружил, как ни старался.       — Ничем я не прикрываюсь, — серые глаза, не моргая, смотрели на парня, отчего ему стало немного не по себе. — И хватит пялиться, Паркер. Это знаете ли невежливо.       — Прости, — тут же выпалил он, отворачиваясь.       — Извинения приняты, но больше так не делай. Ладно? — Питер услышал в голосе Кэролайн незнакомые нотки, которые с трудом поддавались расшифровке. Девушка была уязвлена, а это определенно было нечто новенькое для него.       — И все же признайся: ты просто хочешь отмазаться от занятий, — мягко вернулся к прежней теме Паркер, избегая острого угла, на который он почти напоролся.       — О, хорошо, раскусил. У меня действительно этот испанский уже в печенках сидит с этими yo comer, tú comes…       — Вообще-то правильно будет: yo como, — педантично исправил Питер, казалось, не выключая своего внутреннего учителя ни на секунду.       — Зануда, — буркнула Кэролайн, разгребая завал бумаг. — Только вот насчет Лиз я серьезно. Пригласи ее на свидание. Девушки от такого без ума, — он странно посмотрел на нее, и она неторопливо добавила: — Что? Я тоже девушка. И что-то в этом да смыслю.       — Ага. Легко сказать, но вот не могу я ее пригласить. Она переехала в Орегон.       — Надо же я уехала, а она приехала, — усмехнулась Маккой забавному стечению обстоятельств, но уже через секунду собралась. — Это просто оправдания. Возьми и приедь к ней, пригласи на самое милое-сахарное-ванильное свидание, с этим у тебя проблем не должно возникнуть и вскружи этой детке голову.       — Детке? — Брови Питера поползли вверх, а рот приоткрылся от удивления.       — Это единственное, что ты услышал из всего мной сказанного? Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях, — честно сказала Маккой и, собрав все листочки, встала с пола. — Завтра день свободный от испанского, так что используй этот шанс. Не разочаровывай меня, Паркер.       Кэролайн покинула комнату и, попрощавшись с тетей Мэй, окончательно ушла. Питер немедленно встал со своего места и прошел к окну. Его взгляд задумчиво прошелся по улице, уходящей далеко на север, как решение само пришло в голову.       Руки сами потянулись к родной красной маске, и скоро он заговорил с ИИ костюма:       — Карен, найди, пожалуйста, в базе новый адрес Элизабет Тумс и забронируй билет до Онтарио. Желательно на завтра.       — Путь до Онтарио на поезде займет два дня и пятнадцать часов, — ровным тоном ответила она, а Питер уже закидывал в рюкзак самые необходимые вещи. — Вы все еще хотите забронировать место?       Задумавшись на секунду, он дал положительный ответ, решив, что мини-поездка пошла бы ему на пользу. Дружелюбному соседу был необходим отдых, ведь в последнее время на него свалилось слишком много. А кошмары стали лишь тревожным звоночком, который игнорировать становилось с каждым днем все сложнее.       «Кэролайн испанский отменяется на неделю. Можешь прыгать от счастья. Только не слишком громко. Не пугай соседей снизу :)»       И не дожидаясь ответа от Маккой, Питер отправился на переговоры с Мэй. Она ведь должна была его понять и отпустить к девушке мечты, которую он мог упустить. Снова.       Синие глаза преследовали его всюду. Они словно заглядывали в самые глубинные, потаенные уголки души, которые Питер никому не хотел показывать. Даже он сам старался не трогать их, но сейчас против его воли они выскальзывали наружу.

«Я просто хотел выйти».

      Эхо разносилось во все края, словно источник звука был совсем рядом. Паркер хотел развернуться, но не смог. У него не было тела. Его не существовало.       Тьма вокруг и этот голос, жалобный, словно просящий о помощи. Питеру хотелось кричать, кричать так сильно, чтобы давящая пустота наконец-то развеялась и будто по щелчку невидимый поток подхватил его, выкинув в разрушенный Нью-Йорк.       — Что здесь происходит? — выдохнул Паркер, как его немедленно оттолкнуло взрывной волной в сторону. Он ничего не почувствовал, а голове дрейфовала лишь одна единственная мысль: бежать.       Бежать. Бежать. Бежать, пока легкие не загорели бы от боли. Пока ребра не рассыпались бы в труху. Пока ноги не застыли бы на месте. Пока не закончились бы все силы. Визг тормозов вынудил озирнуться за секунду до того, как фиолетовый луч врезался в машину, оставляя после себя устрашающую пустоту.       Крик. Крик полный боли. Крик, который принадлежал то ли Питеру, то ли кому-то еще. Он не знал. Он. Не. Знал.       И лишь тихое довольное чавканье над ухом заставило Паркера проснуться. Весь в холодном поту со сбитым одеялом в ногах он лежал и смотрел невидящим взглядом в окно. Рассветные лучи нежно касались крыш, а к Питеру медленно возвращался разум.       С каждым разом кошмары становились все реалистичнее и реалистичнее и вырваться из их плена казалось только сложнее.       Вещи были собраны еще вчера, поэтому Питер быстро привел себя в порядок и, захватив потертый рюкзак, вышел на улицу. Легкие требовали свежего воздуха, настолько свежего, насколько это вообще было возможно в городе-миллионнике. Улицы пустовали, чем сильно радовали юношу. Ему необходимо было подумать.       Пиная небольшой камушек перед собой, Паркер пытался собраться с мыслями, которые словно черви после дождя повылезали со всех щелей. Сосредоточиться на чем-то одном было невыносимо трудно, и все же он пытался. Пока головная боль не затмила городской пейзаж и не заставила Питера ухватиться за ближайшую стену, неприятно царапая пальцы о шершавую поверхность.       Минут десять он пытался перевести дух, пока перед глазами плавали разноцветные круги. Вдох и выдох — Паркер резко согнулся, кривясь от боли. Сглотнув желчь, он рвано выдохнул, и, не сдержав позыв, его вырвало прямо на тротуар. Весь вчерашний ужин красовался перед ногами, облаченные в кеды, которые по счастливой случайности не пострадали от взбунтовавшегося желудка Питера. Однако после этого парню определенно стало лучше, и он смог наконец-то выпрямиться. Боль отступила.       Шатаясь, он обошел рвотную массу, стараясь не смотреть на нее лишний раз. Он последовал дальше по улице, собрав остатки всех своих сил, чтобы добраться до ближайшей станции метро.       Паркер запнулся о собственные ноги на лестнице и только чудом не упал, зацепившись руками за перилла. Он хотел уже отлепиться от прохладного металла и продолжить свой путь, как к нему подоспела неожиданная помощь. Добросердечная женщина, подставив свое плечо, спустилась с ним на станцию и довела до скамьи.       «Не только ты, Питер, можешь быть дружелюбным соседом».       Улыбнувшись и поблагодарив спасительницу, Паркер откинулся на спинку, ожидая электричку. Легкая слабость еще была, когда он заходил в вагон, но это было весьма терпимо.       Без приключений добравшись до вокзала, Питер поспешил в туалет. Освежившись холодной водой, он почувствовал себя почти в норме. Сейчас парень даже был рад, что до Онтарио нужно было ехать больше двух дней. За это время он успел бы окончательно придти в себя и предстать перед Лиз в наилучшем виде.       По билету место Паркера находилось в середине вагона, на что собственно ему было глубоко плевать. Стоило ему усесться поудобнее, как его мгновенно разморило, а глаза склеились намертво.       Ритмичное покачивание поезда успокаивало, и для полного удобства Питеру не хватало лишь пледа и большой дорожной подушки, чтобы голова не болталась из стороны в сторону. Из-за этого он спал урывками и иногда приоткрывал глаза, по привычке проверяя все ли спокойно. И в очередной раз, когда Паркер проснулся, он увидел вооруженных людей, открывших огонь. Пули застряли в потолке, но через секунду оружие было переведено на пассажиров.       Питер хотел помочь. Он хотел спасти людей, ведь костюм все равно был с ним, да только было поздно. Его и еще четверых людей подняли с мест и вытащили в проход, а паучье чутье просигнализировало об опасности с промедлением, которое теперь могло дорого обойтись Паркеру.       Стоя на коленях и ощущая затылком опасное дуло автомата, Питер думал лишь об одном: Мэй ни в коем случае не должна увидеть это в новостях.