ф и л и с и т а с

красные розы глупая пошлость. Айси собирает длинными пальцами лепестки, дёргает их от губ, сдирая корочку от едва подживших ран. кашляет кровью и грубыми словами, матерится, лезет на рожон, молчит перед сестрами. она не сдается, упрямится, борется с чувствами, болезнью, и цветами, а на следующий день в проклятую башню присылают букет алых роз. они теплые, мертвые, влажные. колются. Айси перебирает лепестки цветов на стеблях, добавляет к ним свои, нутряные, горькие, плотно утрамбовывает перед печью и, смеясь, поливает кислотой от дарси. сестры водят хороводы, насылают тьму. ей не легче. она Блум, принцесса, хранительница, жена, фея, винкс, винкс, винкс, она счастлива и грустит. устала. дафна говорит о семенах, о садовниках, ответственности, о розе, о лисах, о принце, Блум моргает на сестру и уводит разговор. она также заказывает розы со всего мира, странно что в разных вселенных только одинаковые цветы, хочет порадовать сестру. но та морщится, ведёт руками с секатором, руками с заклинаниями, рубит и рвет полные бутоны. густо сыпет лепестками на ноги, на туфли, бросает на юбку, кладет в ладони и зажимает кулаки, бросается ими как снежками, как свадебным рисом, как звёздами по небу, Блум их жжет. за красными розами алые Айси встречает в постели. она белая, бледная, больная, дрожит, смеётся молчит и благодарно смотрит на сестер. дарси и сторми шипят, махают руками, нагоняют тьму, зло, уводят разговоры с тремя древними ведьмами, готовы возродить кого угодно. Айси молчит, собирает свой собственный гербарий, распяная лепестки под последними слабым иглами льда. дышит. туман и ураган собираются рядом с океаном, дарси злится, дёргает подбородком и смотрит сверху вниз, ее волосы недвижимы. рядом сторми, она мечется, швыряется заклинаниями, кричит, но показывает дафне спокойствие и око бури. хранительница сиреникса мочит пальцы в волне, собирает на ладонь синие соленые капли и глядит куда-то в сторону, почти не на ведьм. дарси чувствует ее взгляд и кивает на секатор, много сорняков? сторми разминается пальцы, хрустит костяшками, не слушает, не смотрит, оглядывается. она первая замечает рыжину. слабый тусклый рыжий ржавый. кто остановит ведьму. Блум ловит ураган, ветер, бросает в сторону, связывает, ставит на колени ведьму в огненном круге. принцесса устало качает головой тяжёлой от золота и рубинов, сыплет волшебной пыльцей, но аккуратно, в сторону. ведьма выговаривает ей что-то знакомое про семена, про ответственность про розу. мимо призраком проходит дафна, разве мы не закончили с этой темой? рядом с ней дурман фиолетовые глаза и тело скрытое туманом. Блум слышит, слушает, молчит, кивает, пробует вклиниться в толпу слов, объясниться. почему сторми не слушает. это не ее вина, не ее вина, вина. Айси наливает вино в бокал, сделанный щелчком пальцев, долго смотрит на бордовый блик от жидкости на коже. потом кладет бордовый лепесток, прижимает к запястью между большим и указательным. морщится и морозит до цвета глаз разозленной сестры. любой темно-синий, почти фиолетовый отпечаток уродливо смотрится на белой коже. Айси пьет, съедает бокал, давит на грудь меченой рукой. кашляет, конечно много, часто хватает на ещё один альбом. сплевывает и дёргается, Блум не плевать на ведьму, не забыть ее, не хочется ей смерти. но это же чувства, кричит принцесса на ведьму, никто не властен над ними, только сердце может управлять и мое выбрало не Айси. сторми не слышит, плетет чары, кидает безуспешно и яро на огонь, рыжая встряхивается и смотрит с тоской. она повторяет. я безразлична к Айси, понимаешь ни любви, ни ненависти, мы не виделись десять лет, как цветы могли прорасти. это не моя вина когда они добираются до башни, цветы мягко покачиваются в снегу сквозь лёд