ф и л и с и т а с

— А-а-айс, — выстанывал я имя, пока он хорошенько добился сзади. Повернул голову, ловя поплывший, темный взгляд, вслед за тем губы. Айс вылизал мне рот, наши языки сплетались, как чокнутые змеи в семейном клубке, он постанывал тихо-тихо, и от этого чудного звука у меня щекотало в макушке. — А-а-айс! — закричал я, отдернув голову и прижимаясь грудью к полу, — Айс, Айс, Айс, — он выбивал из меня свое имя, и вздохи, и крики, а сам только чуть шипел. Тихоня. Всегда сосредоточен на мне, упрям, сказал, что я звезды увижу, и вот… вот-вот, уже, близко! А-а-а, клятая колдовская натура: замедлился, махнул холодным кончиком на по шее, лопатку поцеловал, перевернул меня и втянул сосок. И все это не прекращая мелко покачивать бедрами, его вкусный член тёрся внутри, задевая ту самую точку… Как так вообще можно согнулся? Запустил ему руки в волосы, скользкие, шелковистые, он дёрнул за мои, сжал подбородок, сжимая крепко, почти больно. И, наконец-то, мы снова целуемся, и ноги оттаяли, и можно обхватить его, притягивая ближе. Давай, давай, ну же! — А-а-айс! — всхлипнул я и зажмурился, чувствуя слезы и звёзды, горячую сперму на заднице и внутри. Не в силах удержаться, дрожа и плача — он сильный, он потрясающий, он делает так хорошо-о-о — я кончил, успев только повернуться. Я… дракон, любить меня все равно, что подталкивать вулкан к извержению: ковер исчез под темной магмой, во все стороны, обжигая голые стены хлынуло пламя, раскрылись крылья, болезненно натянутые, сияющие, готовые к заклинаниям. Вдруг услышал сквозь звёздное марево, Айс шепчет хриплым, бархатным голосом. Чертов колдун! Опять? Почему с ним не секунды отдыха и покоя? Нужно довести меня до состояния блаженной тряпочки, способной лишь переживать эту восхитительную, мягкую негу, сияющим солнечным светом растекшуюся во мне, а потом опять (опять!) попытаться забрать силы. Конечно, в этом есть и доля моей вины. Первый раз у нас все же прошел не совсем добровольно со стороны Айса, но что он хотел, заявившись в мой дом, пройдя защиту, Темный лес и горы, и заявив, что ему нужен Огонь Дракона?! Как сейчас помню, белый и нежный будто рыбка, он раскинулся подо мной, шипя и царапаясь. Заклинания подбирал мелкие, лишь подстегивающие, это сейчас я знаю, что они довольно опасны за мои миром, но тогда это казалось лёгкой приправой к чудному блюду. Он упрямился, отворачивался, рычал, а чуть позже его так увлек мой язык, да, раздвоенный, длиннющий, я им шею сломать могу. Я крылья показал, дунул крохой его обожаемого Огня, а красота моя белая, как вдарит больнючим льдом… И сразу Айс успокоился, замурлыкал, приластился ко мне, лег сверху, пальчиками тонкими гладить начал. Я поплыл… поплыл, изменяя форму, вдруг вспомнилось, что люди не практикуют с огромным волшебными, великолепными ящерами. Мой человеческий облик рыжий, волосатый в некоторых местах, но приятный, тогда у беляночки глаза округлились, вот как сейчас. Я резко выдернул ноги изо льда, опять подбирающегося и холодного, хлестнул крыльями, растапливая снег и вдруг понял, что-то не то. Айс не ухмылялся, не торжествовал с забавным злобным смехом, нет. Он болезненно нахмурил брови, стёр кровь с тонких губ и положил упрямо шептать. Неужели ни одной книги, ни одного объяснения недостаточно-о-о-а-а-а… А? Что он сделал со мной? Почему я чувствую мягкость и пышность и острое желание заплакать, какой красивый у меня колдун. Что это за хищный взгля-а-а-ад? Моя грудь призывно колыхнулась от вдоха и выдоха, большая, мягкая, упругая, странно разъезжающаяся, если лежать на спине. Откуда у меня такой прибамбас? Айс, зачем тебе делать мне женское тело? — Айс, зачем тебе делать мне женское тело? — повторил вслух, а то теорию телепатию мы пока не освоили. — Ты не везде женщина, — улыбнулся он самой любимой ухмылочкой, восхитительной тяжестью присел на мои бедра и укусил за правую грудь. Ах! — Что-то извращённо на мой вкус, — пожаловался я, прислушиваясь между тем к ощущениям. — Ты не пускаешь меня в свой гарем, — в ответ пожаловался Айс, — а я скучаю по женским прелестям. Тебе идёт, ящерка, — он ухмыльнулся опасно и лукаво, прижался губами к левому соску, лизнул его, оттянул зубами. Что за нахрен? Айс отпрянул, подтверждая, кивая и блестя глазами. И слизывая, черт бы его побрал, белую жидкость с губ. Это… это… это… Как такое вообще можно назвать? Я напрягся, завибрировал, меняясь полностью, кидая Айса на пол, на новый ковер и обхватил его за шею, целуя. — Сыграем в лотерею, милый мой, — прижался к его лбу своим, лаская щеку языком. — Если понесу от тебя, то ты как честный человек… — Хоть сейчас, — блеснул Айс глазами, ледышками-звездами в волосах, обхватил меня за талию и насадил на свой чудный… ооох, теперь таким большим кажется. М-м-м! Может первый раз у нас не все было правильно и согласно, но теперь… Ооох! Сильнее!