Amour secret

Солнце уже позолотило небо, серые крыши домов и верхушки пыльно-зелёных деревьев, когда машина Малкина остановилась у дома семьи Мяяття. Питтсбург ещё крепко спал, ничего не зная о вновь обретённом Джино и Джоанной счастье. Они же долго не могли расстаться, словно и в этот раз судьба уготовила им долгую разлуку. На самом же деле их ждал тяжёлый день, и они старались дать друг другу как можно больше сил и энергии для предстоящих нелёгких разговоров. Джино в который раз смотрел в глаза Джоанны и видел в них смесь любви к нему и жалости к жениху. Но в то же время она была полна решимости изменить свою жизнь и стать счастливой. Но Малкин искренне переживал за неё. Он крепче сжал её ладонь и тихо спросил: — Может, пойти с тобой? — Не нужно, — её голос звучал уверенно. — Я в состоянии самостоятельно огласить эту новость Жозе. Да и не думаю, что он кинется меня убивать или оскорблять. — Пусть только попробует. Джоанна рассмеялась, но Малкин был серьёзен. Она потянулась к нему и дыханием коснулась его щеки: — Обожаю тебя. Жаркий поцелуй надолго прервал их разговор. Они не находили в себе сил расстаться даже ненадолго, будто пытаясь наверстать упущенное время. Наконец Джоанна отстранилась и лукаво улыбнулась: — А вот мне точно не мешало бы пойти с тобой. Зная, насколько ты слаб перед женскими слезами, мне стоит опасаться, что ты не сможешь сказать Веронике о разводе. И тогда мне придётся поискать себе другого хоккеиста. Кстати, скажи, Крис Летанг ещё в составе «Пингвинов»? Не припомню его на тренировке. — Всё потому, что ты смотрела исключительно на меня, — рассмеялся Джино. — Ты бесконечно самоуверен, Юджин Малкин! Отвечай на поставленный вопрос. — Да, Крис в команде. Но ему осталось недолго, если ты хотя бы в мыслях… — Хорошо, — Джоанна, сдаваясь, подняла руки. — Я твоя, но исключительно потому, что переживаю за жизнь и здоровье Летанга. — Наверное, я должен его поблагодарить? — беззлобно проворчал Малкин, снова притягивая девушку к себе, чтобы поцеловать. И вновь время для них остановилось. Но жизнь продолжалась: просыпались птицы, чей ещё неуверенный гомон слышался из крон деревьев, утреннее солнце, заливая раскалённым золотом землю, уже стояло над горизонтом, по гладкому асфальту пригородной дороги шелестели колёса первых машин, почти не нарушая покой раннего утра. Джоанна вздохнула: — Надо идти. — Думаешь, мою машину ещё не заметили? — усмехнулся Джино. — Может, уже и не стоит утруждать себя объяснениями. — Очень смешно. Но если так, подожди меня здесь. Я соберу свои вещи, и мы вместе нагрянем в твой дом, — в каждом слове девушки слышался неприкрытый сарказм. — Как думаешь, Вероника тоже всё поймёт без слов и молча упакует чемоданы? Или попросит нас заказать билет до Москвы? — Сдаюсь! — расхохотался Малкин. Джоанна взяла с заднего сидения сумочку и поцеловала Джино: — Ну я пошла. — Удачи. Будь умницей и помни — мы счастливы, а счастливых, как водится, не судят. Девушка кивнула и открыла дверь. Малкин, дождавшись, когда она скроется за дверью дома, улыбнулся в пустоту и аккуратно выжал педаль газа. Джоанна вошла в гостиную и в нерешительности остановилась, увидев сидящего на диване Жозе. Он, опустив голову, смотрел в пол и, казалось, даже не услышал звука открывшейся двери и её шагов. Она прислушалась, но в доме было тихо. Наверное, Олли и Кати ещё спали. Девушка, стараясь ступать как можно тише, приблизилась к Жозе и несмело положила ладонь на его густые волосы, слегка их взъерошив. Он вздрогнул, но даже не взглянул на неё. Джоанна опустилась на пол рядом с ним и попыталась посмотреть в глаза, осторожно убрав с его лица ниспадающую прядь. — Жозе, — тихо позвала она. Сердце неистово билось от волнения, ладони мгновенно стали влажными, голос задрожал. Ей хотелось поскорее поставить точку в отношениях с ним, чтобы больше не лгать, не оправдываться, не бояться. Ей просто хотелось жить с любимым человеком, дышать полной грудью и, как и всем, быть счастливой. Она честно пыталась жить без Джино, забыть его, всей душой старалась полюбить Жозе, но ничего не вышло. И сейчас, когда Джоанна знала, что и Малкин её не забыл и готов на всё ради них, она понимала, что жить по-прежнему у неё никогда не получится. Она могла снова уехать в Париж, выйти замуж за Жозе, как раньше, встречаться с друзьями в кафе и гараже, где они репетировали, но жить она бы уже не смогла. Скрываясь от Джино, она не могла убежать от себя, своих чувств и снов. И бороться с этим она больше не могла. Напряжённая тишина сводила с ума, но ком в горле мешал ей говорить. Джоанна, пока заходила в дом, казалось, продумала свою речь от начала до конца, знала всё, что хотела сказать, но, увидев Жозе, такого поникшего и раздавленного, забыла слова. Жалость и тоска смешались воедино, сдавив ей грудь, мешая дышать. — Где ты была? — раздался глухой голос Жозе, словно он был не рядом, а через несколько комнат. Этот вопрос почему-то застал Джоанну врасплох. Она так привыкла, что он предпочитал не расспрашивать её ни о чём, делая вид, что всё хорошо, в порядке вещей, словно всё именно так, как должно быть. Она растерялась и уже была готова по привычке солгать, но вовремя опомнилась. Джоанна нежно погладила Жозе по щеке, этим жестом словно призывая его поднять голову. Он, будто поняв это, подчинился, смотря куда-то мимо. Она видела, что слова ему не нужны — он всё понимал без них, — но этот разговор был нужен ей. — Гуляла по набережной Огайо. Жозе вздрогнул. Он был уверен, что Джоанна говорила правду, и совершенно не был к ней готов. Да, он знал, зачем этим утром она вернулась к нему, но не хотел в это верить. В его глазах застыл крик «Солги мне! Мне не нужна эта правда!», тело сковала боль, и он не мог пошевелиться. Её слова, которые злым роком повисли в воздухе, были осязаемы, тяжелы. В гостиной снова воцарилась тишина. Она была зловещей, томительной, холодящей сердца. Оба жаждали её нарушить, но не могли подобрать слов. Первой решилась Джоанна: — Жозе, я должна тебе сказать… — Не надо, — он видел, как нелегко давалось ей каждое слово, и безумно хотел освободить их обоих от тяжёлого разговора. — Я давно всё понял. Задолго до визита в Питтсбург. Я слышал, как ты плачешь ночами. А потом, утром, ты всегда пыталась скрыть от меня следы слёз. Я знаю, что ты не любишь меня, а я честно старался заменить тебе того, кто всецело занимает твоё сердце, мысли и всю жизнь. Мне жаль, что я не смог. — Прости… Я пыталась тебя полюбить. — Я и это знаю. И благодарен, что ты дала мне шанс излечить тебя от боли и любви. У меня не получилось. Но меня успокаивает то, что это было бы не под силу никому. Ты слишком любишь своего хоккеиста, чтобы забыть его. — Зачем же?.. — Джоанна не договорила, задохнувшись от слёз. — Помолвка? — голос дрогнул и у Жозе. — Надеялся, что это что-то изменит. Глупо, конечно, но я должен был попробовать. Это не прошло даром… Он замолчал. Жозе даже предположить не мог, что его предложение ещё больше сблизит Джоанну и Малкина и они наконец решатся стать счастливыми. Он смотрел на неё, понимая, что не теряет её, ведь эта девушка никогда ему не принадлежала. — Ты счастлива с ним? — Да, — кивнула Джоанна, глядя ему в глаза. — Это самое главное. Жозе тяжело поднялся с дивана и, взяв Джоанну за руку, помог встать. Её глаза были полны слёз, но за ними ясно виделось сияние любви и долгожданного счастья. Он усмехнулся, коснулся губами её щеки и шепнул: — Пойду собираться. У меня рейс через три часа. Джоанна смотрела вслед человеку, который ещё вчера был её женихом, но не испытывала желания пойти за ним. Она не могла подобрать слов, чтобы успокоить его, высказать всё, что творилось в её душе. Да и помогут ли они сейчас? Вряд ли. Девушка почувствовала такую усталость, что у неё задрожали колени, и она без сил опустилась на диван. Впереди её нетерпеливо ожидало счастье, но пока же ей хотелось только одного — забыться во сне. Джино словно на крыльях влетел в дом. Его переполняли чувства, ведь наконец случилось то, чего он ждал, во что верил — Джоанна снова с ним. Но теперь и она, и он будут свободны от других отношений и смогут открыто наслаждаться своим счастьем. В столь ранний час гостиная была пуста. Да, Вероника никогда не просыпалась рано без особой надобности. Значит, он её разбудит. Малкину хотелось как можно быстрее закончить с выяснением отношений с без пяти минут бывшей супругой и снова встретиться с Джоанной. Он не хотел ждать, не хотел думать о том, что ей сказать, как объяснить, чтобы не ранить. Поэтому Джино направился прямиком в спальню, но уже на лестнице его остановил голос Вероники: — Ты был с ней? Малкин резко развернулся. Вероника стояла на пороге столовой и, сложив руки на груди, смотрела на него с нескрываемой ненавистью. — Да, — коротко ответил он. — И как долго это будет продолжаться? — Вот как раз сегодня мы всё и закончим. С тобой. Развод оформим в Москве, там мой адвокат свяжется с тобой. Дом останется тебе. Вопросы есть? Джино, возвращаясь в гостиную, смотрел на Веронику, но в его душе, кроме презрения, не было ничего. Совсем недавно он выяснил, что у неё есть любовник, а это только подтвердило его подозрения о том, что ей от него нужны были только престиж и деньги. Он промолчал, не стал выяснять отношения лишь потому, что и сам не был ангелом. Они давно жили как соседи, будучи супругами лишь формально. Вероника бросилась к Джино, но он остановил её, взяв за плечи: — Не устраивай цирк. Давай расстанемся без истерик. Можешь не изображать из себя убитую горем обманутую жену — ты довольно посредственная актриса. Девушка гордо вскинула голову и вызывающе улыбнулась: — Я не дам тебе развод. И превращу твою жизнь с этой шалавой в ад. Малкин, отпустивший было супругу, вновь схватил её за плечи с такой силой, что она невольно охнула. Он угрожающе навис над ней. Вероника отвела глаза, пытаясь скрыться от мечущего молнии взгляда Джино. — Закрой рот, — едва сдерживаясь, чтобы не натворить глупостей, сквозь зубы процедил он. — Выбирай выражения, когда говоришь о ней, иначе я за себя не ручаюсь. — Да что ты мне сделаешь? — Вероника и не думала останавливаться, продолжая провоцировать супруга. — Попробуй меня хоть пальцем тронуть — сразу окажешься за решёткой. Ты же знаешь, как просто это делается в Америке. И не поможет тебе ни фамилия, ни статус. — Да пошла ты!.. Джино в ярости оттолкнул её, взлетел по лестнице в спальню, собрал самые необходимые вещи в тренировочную сумку и вышел из дома, возвращаться в который больше не собирался. Он заехал в первый попавшийся по дороге отель, снял номер, принял душ и рухнул на кровать. Усталость и бессонная ночь давали о себе знать, и вскоре он погрузился в сон, подумав, что успеет выспаться перед тренировкой. Джоанна села в машину, и Джино тут же привлёк её к себе, срывая с губ долгожданный поцелуй. Вечер уже окрасил небо в цвет индиго, разбросав по нему большие яркие звёзды. Всё вокруг погружалось в прохладный покой, и лишь ветер без устали шелестел листьями деревьев. — Как всё прошло? — поинтересовался Джино, когда они выехали на шоссе, ведущее в Питтсбург. Джоанна пожала плечами: — Нормально. Это не стало для Жозе сюрпризом — он давно обо всём догадывался. Поэтому разговор получился коротким. — Он остался у Мяяття? — Нет. Днём мы проводили его в аэропорт. — Ты расстроена? — Да! — Джоанна в недоумении взглянула на Малкина. — Жозе никогда не делал мне ничего плохого, и я переживаю, что сделала ему больно. Я понимаю, что это был единственный правильный выход, но я не могу просто взять и вычеркнуть его из своей жизни. Мы остались друзьями, но, уверяю тебя, общаться мы не будем. — Да я… — попытался оправдаться Малкин, но, увидев смеющиеся глаза Джоанны, улыбнулся. — Люблю тебя. Они ненадолго замолчали. Джино пристально следил за дорогой, изредка бросая взгляды на Джоанну, но она словно не замечала его. — Тебе не интересно, как прошёл мой разговор с Вероникой? — наконец спросил он. Джоанна отрицательно покачала головой: — Нет. Уверена, что из её уст ничего хорошего не прозвучало, а портить нам обоим настроение не хочу. Наверное, впереди тебя ждёт сложная в эмоциональном плане процедура развода. Я же всегда буду рядом, что бы ни случилось. Мы вместе, и это главное. — Когда мы будем на месте, я тебя расцелую! Джоанна, сама того не зная, сказала очень важные и нужные Джино слова, и он был очень благодарен ей за это. Да, он в который раз убеждался, что они чувствовали друг друга на уровне подсознания, всё понимая без слов. Они умели слышать душами, понимать сердцами, разговаривать глазами. — Куда мы едем? — Скоро увидишь. Когда Джино свернул на 5th Ave, Джоанна улыбнулась, вспомнив их первое свидание: — Мы едем кататься на коньках? Малкин рассмеялся: — Пока нет. Но и этот сюрприз тебе понравится. Девушка ахнула, когда он въехал на подземную парковку дома, в котором располагалась квартира, где они когда-то встречались. И вот сейчас, когда их тайная любовь становилась очевидной, они вернулись туда, где уже были счастливы, чтобы вновь обрести друг друга. Джино остановил машину и вынул из кармана ключи, которые вложил в ладонь Джоанны: — Эта квартира снова наша. На первое время, пока мы не подберём вариант получше. Девушка бросилась ему на шею, и долгий поцелуй ознаменовал начало их долгой, счастливой и уже не тайной любви.