The Soothing Scars Series

Дебби выглядит так невинно с собранными волосами, с жилеткой Лу на плечах и банданой на глазах, пока улыбка играет на ее губах. — Что ты такого задумала, и почему мне приходится быть с завязанными глазами? Лу скрывает улыбку. О, Дебби. Ее Дебби. — Просто подожди. — Почему я не могу узнать сейчас? — О, перестань быть такой нетерпеливой, — Лу легко и игриво ударяет Дебби по руке, наблюдая за ее растущей улыбкой, не в силах этому противостоять. — Ты хочешь попробовать БДСМ или что-то вроде этого? Тебе это нравится? — Лу смеется, Дебби смеется, потому что это именно то, как пошутила бы Деб. Прекрасная. Дебби прекрасная. — Нет, мы не займемся сексом, к сожалению, — говорит Лу, идя сзади и ухмыляясь. Она крадется, несмотря на то, что Дебби знает, что Лу приближается. Позволяет своему телу задержаться в сантиметрах от спины Деб, почти касаясь ее. Лу позволяет своим губам ущипнуть ухо Дебби, позволяет своему дыханием помучить кожу Дебби. — И да, мне это нравится. Когда Лу смотрит на ее лицо, то видит на нем ухмылку и слегка раскрасневшиеся щеки. — Тогда зачем ты завязала мне глаза, если не за этим? Лу усмехается, полностью осознавая, насколько Дебби может это почувствовать, и полностью осознает, как сердцебиение Дебби просачивается через ее жилет и проходит сквозь собственную кожу Лу. — С днем рождения, милая. Лу развязывает бант, позволяя повязке упасть. Дебби ахает, а Лу ухмыляется. Это платье. Черное, частично прозрачное, с завихрениями, как сверкающий черный дым. В тот день Дебби поцеловала ее. Лу помнит. И Лу помнит, что отметила это, как свой первый взрослый поцелуй. Такая подростковая мелочь, но она сделала это. И все еще не забыла. Лу дотрагивается рукой до своих губ. Дебби всегда уделяла больше внимания верхней. «Это моя память о тебе, о том, что в нас было; ты была вершиной в моем бытие, климаксом в моем существовании. И я никогда тебя не забуду». Часть Лу хочет забыть это, оставить нетронутым в глубинах разума навсегда. Но другая часть просто не может сделать этого. После первоначального шока потери Дебби, смирения с тем, что Лу не смогла защитить ее, а не после всех этих молчаливых обещаний про себя поздней ночью в своей собственной квартире или Дебби, Лу согласилась с ней. Она любит Дебби. И это не та любовь, от которой она могла бы избавиться раньше, чем через миллион лет. Но жизнь идет, а любовь может пока побыть на заднем сидении. Прошлое — в прошлом; время ушло. Мир мог послать кого-нибудь другого или нет, но в любом случае, Лу довольна своей нынешней жизнью. Удовлетворение. Владение ночным клубом и все такое. Иногда она думает, что полностью забыла Дебору Оушен. Иногда вспоминает, что нет. Сегодняшняя ночь была одной из таких. Дебби не училась не набрасываться на ничего не подозревающих жертв. Лу избавляется от этого. Избавляется от мечт «тогда-и-сейчас» и фокусируется на нынешнем дне. Работа. О, какая же ее работа прекрасная, так что она надевает на себя улыбку и выходит за дверь. Она позволяет последней мысли о Дебби быть: «Понравился бы ей мой мотоцикл?» Птичка в клетке: «Где это гребанное кладбище? 12 вечера?» Сердце Лу подпрыгивает. Она не знает, что поднимается по горлу. Но она зарывает это, зарывает это до сих пор, притупляет глаза, чтобы воспоминания не перелились через край. Она смотрит в телефон и думает, что удивлена. Она не ожидала, что уже Дебби выйдет. Но Дебби — это Дебби, и она всегда найдет путь. Но это не то. Не удивительно, что мошенница выбралась из тюрьмы, несмотря на то, сколько это заняло. Лу засовывает мысли куда подальше, когда работа в клубе идет своим чередом, не осмеливаясь задержаться на них. Они, как считается, неприкасаемы в углу ее разума. Когда Лу захлопывает дверь, она не сразу заводит машину. Она вздыхает, и трясущийся выдох срывается с губ. Она увидит Дебби снова, и прошлое их покинуло. Бушующая Лу — ничего, кроме давнишнего пятилетнего воспоминания. Если и есть что-то постоянное в жизни Дебби, если есть кто-то, кому она может доверять, пройдя рай и ад — это Лу. И ничто не сможет это изменить. Ни ошибки, ни злость. Когда Лу поворачивает ключ и заводит двигатель, она думает о чем-то другом. Она думает об адреналине, о внезапном порыве в венах при мысли о другой мошеннице. О внезапном ударе, когда сообщение Дебби выскочило на дисплее телефона. Лу думает, может быть, она не закончила с мошенничеством с тех пор, как оставила Дебби, потому что это было бы предательством, потому что быть партнером Дебби значит никогда не идти на дело с кем-то другим. Но слишком много ночей в более или менее пустой кровати преподали Лу урок, что она этого не делает, потому что это только напомнит ей об этой озорной, очаровательной улыбке и глубоких, сверкающих карих глазах. Когда Лу выезжает на дорогу, она думает о прыжке. О пропуске, который сделало ее сердце, о... о чем именно? Она не знала. Но это было похоже на то, что она забыла, что сундук с сокровищами в углу ее спальни был открыт. Хотела ли она знать, что в сундуке? Хотела, действительно хотела. Отчаянно хочет. Но так долго она считала, что это ничто иное, как украшение в углу ее комнаты. Как она вообще дошла до этого? Лу помнит ранние годы. Она помнит пустоту в своей груди в бессчетные утра; она помнит желание забыть, прежде чем осознала, что не может. О, ужасная агония влюбляющегося. Она выросла из этого сейчас. Она больше не подросток, тоскующий по незнакомцу, после встречи на крыше. Лу поворачивает к кладбищу и паркуется прямо у входа в мавзолей. Да, она слышала, что Дэнни Оушен, по-видимому, мертв, хотя, конечно, это не так, потому что никогда не знаешь, слух это или нет. Она знает, что если Дебби вышла из тюрьмы раньше, она бы не приехала сюда и не позвонила. Но Лу скучает. И Лу Миллер принадлежит Деб, несмотря ни на что. Выбор игнорировать возможность — не только незрелость. Это глупость, безрассудство и страх. Страх повторного ощутить боль и пережить травму. Лу думает, это хорошо, что Дебби выбралась сейчас. Лу не боится снова испытать боль, если это из-за Деборы Оушен. Она сделала бы это снова. Лу улыбается, когда видит макушку головы с коричневыми волосами, двигающуюся к ее машине. Сто метров. Пятьдесят. Десять. Пять. Три. Два. Замки дверей щелкают. Дверь открывается. Лу больше не боится. Лу едва сдерживает себя, когда Дебби садится в машину. Лу почти что подскакивает и утыкается в волосы Дебби прежде, чем та успела закрыть дверь. Она вдыхает ее аромат с закрытыми глазами и спокойной душой, и, Боже, она скучала по этому. Она обнимает Дебби, и Дебби ощущается так правильно, так идеально в ее руках, будто недостающий паззл. — Я скучала по тебе, птичка в клетке. Когда Лу позволяет себе откинуться на свое сидение, мир снова становится красочным, и она понимает, каким истощенным мир был. Она слегка улыбается, потому что Дебби Оушен вернулась в ее жизнь, у другого пути бы и не было.