Love is Madness

— Да, отец, ты станешь дедушкой, и перестань уже делать такое лицо, будто увидел призрака, — говорит Чимин и отламывает вилкой кусочек чизкейка, после чего отправляет его в рот. А сидящий напротив мужчина смотрит на сына, довольно уплетающего сладость за обе щеки, и до конца не осознает происходящее. Они сидят в небольшом, уютном кафе в центре Пусана, за окном стелются белоснежные хлопья, переливающиеся в лучах яркого зимнего солнца. Пак Ли Квон сидит в теплом помещении с расслабляющей атмосферой и негромкой музыкой, что льется из колонок. Рядом сидит его любимый и единственный сын, который улыбается ослепительной улыбкой, попивая свой ванильный капучино. Альфа не верит, кажется, что все — настоящий сон, из которого его сейчас жестоко вернут обратно в реальность. В небольшую одиночную камеру, где он столько лет просидел, не имея шанса на спасение. Альфа протягивает руку и прикасается к руке Чимина, на что тот удивленно смотрит, а затем перехватывает его ладонь и сжимает так крепко, но так нежно, что Ли Квон не сдерживает слезы. Эти слезы несут с собой успокоение, неимоверное счастье, затапливающее душу, что годами страдала и была в заточении. — Отец, пожалуйста, не плачь! — просит омега, утирая ладошкой текущие по щекам слезы. Его родной и любимый отец теперь на свободе, с него были сняты все обвинения, восстановлены все гражданские, юридические права, чтобы мужчина мог беспрепятственно, если захочет, пойти на работу и заниматься тем, чем пожелает. Чимин счастлив, как никогда. Пусть его путь счастья был проложен через тернии, кровь, предательство, но дорога привела его туда, где он должен был оказаться. Омега широко улыбается, когда замечает около входной двери альфу, что его сердце себе присвоил, что больше никогда не отпустит, что будет рядом. Мин Юнги, одетый в темно-синий костюм, поверх которого накинуто черное пальто, как всегда идеален. Чимину кажется, что прекраснее и красивее человека не найти. Альфа кивает своим людям, чтобы оставались снаружи, и проходит к столику около окна, протягивает руку вставшему навстречу Пак Ли Квону. Юнги кланяется, крепкую руку пожимает и присаживается рядом. — Здравствуйте, Вы хорошо добрались? Не было проблем? — интересуется Юнги у мужчины, что внимательно смотрит, изучает альфу, который теперь рядом с сыном сидит. — Да, все в порядке, спасибо Вам, — отвечает Ли Квон и переводит взгляд на сияющего, словно алмазы на солнце, Чимина. Сын быстро доедает десерт, запивая его кофе, и на альф смотрит, что друг с друга глаз не сводят. — Хватит играть в гляделки, лучше давайте решим, что будем делать дальше. — Чимин опирается локтями на стол. — Отец, ты поедешь с нами в Сеул? — воодушевлённо спрашивает парень, воображая, как они счастливо заживут, но отец качает головой, складывая руки на столе. — Нет, Чиминни, я останусь здесь, буду заново строить свою жизнь. Помнишь, папа всегда хотел домик на берегу моря, — уголками губ улыбается альфа и переводит взгляд на окно, — к тому же, мы всегда сможем навещать друг друга. — Ли Квон понимает, что переехать в столицу не сможет, потому что Пусан — его дом, его обитель, место, где он провел бóльшую часть жизни. И менять наполненное всеми теплыми воспоминаниями место он не хочет. — Ну, отец, — начинает Чимин, но его прерывает Юнги. — Это выбор твоего отца, Чимин, он лучше знает, что ему нужно. В любом случае, я предоставлю Вам все, что будет угодно, — хрипло говорит Мин, обнимая Пака за талию, который точно прибавил в весе. У омеги последний месяц беременности, ему хочется, чтобы он в последние дни перед родами был в Сеуле. Но препятствовать желаниям своего любимого встретиться с отцом не стал. Да и против Пак Чимина не попрешь — если он чего-то хочет, то никогда не отступит. — Ладно, — выдыхает блондин (снова перекрасился), будто делает одолжение обоим альфам, что не остается незамеченным. — Я буду стараться приезжать каждые выходные, нам вообще надо много чего сделать: дом присмотреть, работу тебе найти — ты вообще хочешь работать? Помню, ты говорил, что хотел бы небольшую кондитерскую. Не передумал? Может… — Но Пак договорить не успевает: отец перебивает своим непринужденным смехом, который Чимин так давно не слышал. Он так давно не видел счастливую улыбку отца. — ЧимЧим, притормози, сначала тебе надо поехать обратно домой, родить чудесного малыша, а потом мы займемся всем остальным, хорошо? — Мужчина продолжает мягко улыбаться, переводит взгляд на молчаливого Юнги, который незаметно от Чимина закатывает глаза и выдыхает, а после улыбается, проводит носом по скуле омеги, оставляя невесомый поцелуй на виске. Чимин рядом с Мин Юнги цветет, как самый красивый цветок, а самое главное — он счастлив, потому что такую яркую улыбку Ли Квон видел только в детстве Чимина, когда тому было лет пять. Жизнь, несмотря на ее жестокость, не сломала Пака. Он выстоял, оставшись твердо стоять на ногах. Его несгибаемая воля и целеустремленность вселяют в Ли Квона надежду. Он сможет построить новую жизнь, обрести любовь, найти свое истинное счастье. Но пока он может наслаждаться и радоваться за своего сына, который оказался сильнее и отважнее него. Чимин заслуживает счастья. Ведь со временем все пройдет, излечатся душевные раны, наступит гармония, которой каждый в жизни заслуживает. Но Пак Ли Квон никогда не узнает правду.

***

Чонгук вернулся к рисованию, и Тэхён организовал ему целую студию на последнем этаже многоэтажки. Панорамные окна, из которых открывается потрясающий вид на город, белые стены, увешанные нарисованными картинами, несколько мольбертов с начатыми эскизами, отдельная спальная комната, ванная и кухня. Весь интерьер сделан по специальному заказу и по вкусу Чонгука. Тэхён ничего не жалеет для омеги, любое желание исполнить готов. Которых, как ни странно, почти не бывает, и Ким поражается, как мало надо ему для счастья. Тэхён для Чонгука готов весь мир расстелить, сам к ногам омеги на колени всякий раз готов броситься, но Чонгуку ничего из этого не нужно. Омега всякий раз поражает скромностью и воспитанностью, а Тэхён заново влюбляется, открывает для себя новое в Чонгуке, бережно хранит в памяти все, что с ним связано. Тэхён до знакомства с Чонгуком в любовь и счастье не верил, думал, что все можно купить, но оказалось, что истинные радости жизни совершенно в другом заключаются. В яркой улыбке, в нежных прикосновениях, в долгих поцелуях, объятиях по утрам, ласковых словах на прощание. Эти мелочи таят в себе настоящее счастье, которые Тэхён только рядом с Чонгуком познает. Омега — действительно волшебное существо, судьбой подаренное Киму. Одна улыбка после тяжелого дня поднимает настроение, заставляет забыть обо всем, что случилось. Чонгук стал больше улыбаться, хотя изредка уходит в себя, по несколько часов в день ни с кем не разговаривает и не покидает студию. Тэхён дает ему время на свои погружения, ведь именно тогда рождаются настоящие шедевры из-под кисти омеги. Ким старается молчаливо поддерживать, оставаться рядом и подставлять крепкое плечо, чтобы Чонгук всегда смог опереться. Больше ошибок Тэхён не совершит, усомниться в себе не даст, всегда будет защищать то, что отныне принадлежит ему. Альфа делает глубокий затяг, стряхивает пепел в окно и выпускает струю дыма. Тэхён постукивает пальцами по рулю, наблюдая за выбегающими из здания университета студентами. Чонгук вернулся на учебу, потому что мечта стать архитектором и творить невероятное снова всколыхнула сердце омеги. Он хочет передавать через свое творчество всю красоту мира, чтобы люди восхищались, ценили ее, вдохновлялись. Чонгук хочет передать миру всю палитру чувств, оставить после себя хоть что-нибудь. И оставит — свои картины. Альфа замечает брюнета, который прощается с ребятами возле входа и направляется в сторону автомобиля. Тэхён быстро выскакивает из машины, раскрывает руки для объятий и улыбается, когда Чонгук обнимает, утыкается носом в грудь и говорит, что скучал, что рад видеть. Последнее время Ким нечасто позволяет себе забирать омегу и проводить с ним много времени, потому что возникшие из ниоткуда проблемы со стороны Японии все планы портят. Он открывает дверь Чонгуку с пассажирской стороны, а после сам садится обратно, не забыв закрыть окно и включить обогреватель. На улице середина зимы, снег покрывает тротуары и крыши домов, красиво поблескивая в лучах солнца, что давно не греет землю. Со смерти Хосока прошло почти два месяца, Чонгук все это время пытался заново найти смысл своей жизни. Если раньше все было до предсказуемости банально, то теперь наоборот. Перед Чонгуком открыты любые двери, любые возможности, но какую из дверей выбрать омега просто не знает. Он обещал Хосоку, что найдет счастье, что снова будет улыбаться, несмотря на всю боль, на те страдания, что пережил в жизни. Чонгук медленно, маленькими шагами стал выходить из затянувшего его болота отчаяния. Чонгук безмерно благодарен Тэхёну, который не отходил ни на шаг, который подбадривал и помогал, который делал все, чтобы Чонгук ни в чем не нуждался. Спустя месяц он попросил мольберт, кисти и краски, далее — оставить его одного на целый день, и тогда родился настоящий шедевр. Это были наброски, пока всего лишь скелет, на котором был изображен горделивый тигр и целый мир, расстеленный в его ногах. Этот тигр был Хосоком, именно тигром — властным, харизматичным и сильным зверем, а не псом, который сидел на привязи у Менсу. Благодаря данному обещанию Чонгук смог научиться жить. Он начал рисовать каждый день, потом Тэхён организовал студию, в которой Чонгук пропадал по вечерам и по тем дням, когда Кима не было рядом. Омега не лезет в дела Тэхёна, знает, что далек от темного мира, скрытого ото всех людских глаз. Чонгуку не нужно знать, что люди умирают, что реки крови текут по земле Сеула. Он и так все знает, но старается об этом не думать. — Тэхён, я хочу организовать выставку, ты сможешь помочь? — Омега делает тише музыку и поворачивает голову к альфе, который тут же запускает руку в волосы и треплет их. — Конечно, малыш, завтра все сделаем. С тобой свяжется человек, и вы вместе решите, где хотите ее провести, договорились? — Тэхён руку омеги перехватывает и целует. Чонгук кивает, откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Возможно, он никогда не станет нормальным парнем с нормальной жизнью, призраки и кошмары прошлого всю жизнь будут преследовать его, но он знает, что его защищает один рыжий монстр. На той стороне есть тот, кто не позволит другим монстрам перейти границу.

***

Сокджин нарушает все правила дорожного движения, пролетает на красных светофорах, не задумываясь о своей безопасности. Телефон на пассажирском сидении разрывается от звонков Намджуна, но все, что видит Джин, — это дорога с препятствиями, которую необходимо преодолеть за считанные секунды. Омега заходит в резкий поворот — машину чуть не заносит в сторону, но Сокджин настолько обожает дорогу, что еще несколько лет назад прошел курсы экстремального вождения. Мерседес резко тормозит у клиники, в которую несколько часов назад привезли Чимина. Сокджин выпрыгивает из автомобиля, забегает в здание, сразу направляется на третий этаж. Почему ему так поздно сообщили о том, что у Чимина начались схватки, какого черта? Джин накидывает белый халат, который ему предоставила бета, бегущая за ним. В клинике его знают все, потому что клиника принадлежит его знакомому. Около трех лет назад Сокджин сам в ней лежал, проходя все медицинские обследования. Когда ему поставили диагноз «бесплодие», то все рухнуло, весь мир прекратил свое существование. Точнее, мир так и продолжил жить своей жизнью, только Сокджин в нем перестал дышать. Эта правда далась ему нелегко, стоила много пролитых слез, литров выпитого алкоголя. Джин всегда мечтал о детях, а когда встретил Намджуна, то захотел их еще больше. Когда они на протяжении двух лет пытались зачать маленькое чудо, ничего не получалось. Оба прошли обследование — дефектный был один. Но Намджун остался с ним, и только благодаря поддержке альфы Джин смог снова начать радоваться жизни, улыбаться. И все благодаря одному человеку, который навсегда забрал его сердце и спрятал внутри себя. — Что с ним, доктор? — выдыхает Джин, когда видит курирующего Чимина врача, выходящего из палаты. Ким переводит сбившееся от бега дыхание и смотрит на стоящего альфу, что-то печатающего в своем планшете. — Ах, мистер Ким, вы как раз вовремя. Чимин в отличном состоянии, родил прекрасного малыша — омегу, сейчас в палате отдыхает. Почему Вам так поздно сообщили? — удивляется доктор и кивает в сторону закрытой двери. — Можете заходить, мистер Мин уже там. Сокджин пожимает руку доктора и благодарит, а сам без стука входит в палату и на секунду замирает от картины, что его взору открывается. Чимин с маленьким свертком в руках и со слезами на глазах смотрит на Юнги, который непонимающе оглядывает двух омег, что полностью его жизнь перевернули. Джин слезы не сдерживает, утирает их ладонью, размазывая весь макияж, который целое утро наносил. — Джин, иди сюда, возьми его, — устало говорит Чимин и протягивает малыша к подошедшему Сокджину. Блондин берет маленький комочек в руки и прижимает к груди, смотря на мирно посапывающего младенца. — Такой красивый, придумали имя? — обращается он к молодым родителям. — Да, — уверенно отвечает Чимин и замечает, как дверь снова распахивается, впуская внутрь Чонгука и Тэхёна, а за ними и растрепанного Намджуна, который к своему омеге подбегает и застывает на месте при виде ребенка. Намджун никогда о детях не думал, знал, что никогда у него их не будет, но сейчас при виде такого спокойного и красивого Сокджина с малышом на руках понимает, что многого лишается. У Кима в голове уже план зреет, думает, каким людям позвонить, чтобы с детским домом связаться. Чонгук подлетает к другу и забирается на постель, обнимает крепко, душевно поздравляет. Чимин университет бросил, подумав, что ему незачем гробить свою жизнь в юриспруденции. Поэтому решил, что лучше будет заниматься чем-то более творческим, тем, что подойдет ему. После родов Юнги обещал помочь в организации школы танцев, в которой Чимин будет директором. Пак благодарен Юнги за все, что тот для него делает. Пусть их путь был пройден через острые шипы, что оставили шрамы, — они свое счастье обрели. — Его зовут Даниэль, — говорит Чимин и большим пальцем смахивает слезы с длинных ресниц Чонгука. — Ты делаешь меня самым счастливым человеком, Пак Чимин, — тихо говорит Юнги, принимая из рук секретаря своего ребенка. Юнги прикасается губами ко лбу маленького сына, что теперь ценнее любого золота и дороже любых алмазов.

Семь лет спустя.

— Хосок! — кричит Чонгук с первого этажа особняка, в который они переехали пару лет назад. Тэхён сказал, что ребенку надо больше находиться на свежем воздухе, чем сидеть в душном многомиллионном городе. Чонгук против не был, потому что сам устал от вечного шума, что не умолкает в мегаполисе. Омега вытирает руки кухонным полотенцем и проходит в гостиную, куда уже спустился четырехлетний Хосок. Маленький альфа растет не по дням, а по часам, Чонгук даже не успевает насладиться тем временем, когда дети приносят самое настоящее счастье. Хосок уже бегло разговаривает, одаривает их интересными и вымышленными историями, с которых Тэхён все время смеется, приговаривая, что Хосок явно станет писателем в будущем. — Почему ты не хочешь ехать на день рождения к Даниэлю? — спрашивает Чонгук, садясь на корточки напротив насупившегося малыша. Мин Даниэлю сегодня исполняется семь лет, и Чимин решил, что надо устроить праздничную вечеринку со всеми возможными детскими развлечениями. Чимин детей обожает, в своей школе уделяет внимание каждому, на что маленький Даня иногда злится и обижает папу. — Не хочу, потому что Даниэль говорит, что я маленький для их игр, мне это не нравится, — признается Хосок, который всего на три года младше. — Ну, малыш, вы же друзья. — Но не когда он со своими старшими друзьями. Вот вырасту и покажу ему, — надувает щеки Хоби, недовольно смотря на папу. — Ладно, я поеду, — бурчит альфа и срывается к двери, в которой появился Тэхён. — Ты еще не готов, а я думал, мы уже будем выезжать, — говорит Ким и подхватывает сына на руки, целуя в правую щеку. — Он не хотел ехать, — тяжело вздыхает Чонгук и поправляет воротник черной рубашки. — Я его одену, и можем ехать, хорошо? Тэхён кивает и передает сына Чонгуку, который уходит на верхние этажи. Ким садится в кресло и откидывается на спинку, устало потирая переносицу. Он с утра на ногах, уже успел съездить в другой город и вернуться обратно. Все-таки мелкие группировки вызывают много шума, надо уже решить, что с ними делать. Тэхён привык улаживать конфликты с помощью переговоров, но с ними это не получается. Он набирает сообщение своим людям, рассылая указания. — Мы готовы, — через пятнадцать минут раздается на лестнице, по которой спускается красиво одетый альфа. — Тогда поехали, а то мы уже опоздали.

***

— Они опять подрались, — устало вздыхает Чимин, разводя руками и смотря на Юнги, который ведет под руку Даниэля. — Что на этот раз? — спрашивает омега, смотря уже на сына, что недовольно свел брови к переносице. — Он меня задирает при всех, — выпаливает именинник и переводит злой взгляд на подошедшего вместе с отцом Хосока. — С таким противным характером ты никогда себе альфу не найдешь, — показывает язык Хоби, за что получает подзатыльник от Тэхёна. — Ты сам потом за ним бегать будешь, — улыбается Ким и подмигивает Даниэлю. — Не буду, — бубнит себе под нос маленький альфа, исподлобья глядя на омегу, что довольно вертится рядом с Юнги. — А вот и торт. — Чимин встает со стула и направляется в сторону официантов, что вкатывают огромное лакомство в центр зала. Чонгук подпирает голову рукой и смотрит на детей, что собрались вокруг стойки и ждут, пока Даниэль задует свечи. Только Хосок стоит в стороне, щеки дует и руки на груди скрещивает. Чонгук, когда свет выключают, на секунду замирает и смотрит на тень, что нависла над сыном, шепчущая ему что-то в макушку. После та так же внезапно исчезает, растворяется в темной дымке, что от задутых свечей тянется. Хосок, словно чем-то пораженный, подбегает к остальным детям, всех расталкивает и Даниэля в объятиях зажимает. Чонгук вязкую слюну сглатывает, вздрагивает от яркого света, снова комнату наполнившую, смотрит на место, где секунду назад его сын стоял и тот, кто все это время сон его семьи оберегал. Тэхён на мужа застывшего смотрит, присаживается перед ним и кладет руки поверх колен, в глаза вглядывается, в которых едва заметные слезы наворачиваются. — Все в порядке, малыш? — спрашивает альфа, поглаживая пальцами колени Чонгука. — Да, все хорошо, — улыбается уголками губ омега и смотрит на Кима. — Пойдем, а то нам торта не достанется. Он рядом. Невидимой тенью за ними следует. Покой охраняет. Всегда рядом. Пусть он где-то далеко, но такое чувство, что запредельно близко.