Потемки

Нео-Примо Вонгола… Такое имя заслужил себе мальчишка-японец, Савада Тсунаеши, и в этом была своя определенная доля правды — шатен и правда сумел вывести «королевскую семью» на путь к той цели, к которой так стремился его предок. Только вот методы их пусть и были схожи, но все равно ощутимо отличались между собой. Стоит только взглянуть на то, как проходит само собрание Альянса, и, признаться, подобные отличия несли для Первого Тумана весьма смешанные чувства. Так странно было смотреть на знакомую по-детски чистую, теплую и всепрощающую улыбку, которая обещала всем членам семьи, что нет, ни в чем из сделанного ими нет ни грамма их вины. Что Небо заберет чужие грехи себе, заберет их вину, попытается всеми силами забрать хоть часть их боли, не требуя какой-либо платы за это. Впрочем, у всякого есть и вторая сторона медали — при встрече с врагом улыбка мгновенно приобретает некоторые оттенки неловкости и холодности, сопровождая холодный, зачастую немой, приказ на устранение, который в рекордные сроки выполняли Хранители. Савада Тсунаеши давно не был ребенком, чья жизнь построена на наивности и простодушии — у шатена были по-настоящему хорошие, но от этого не менее жестокие учителя, которые нашли свои способы донести простые, но от этого не менее жестокие истинны до Дечимо, чтобы избежать повторения прошлых ошибок, — усмехается иллюзионист, заняв место на подоконнике и смотря за тем, как юноша хмурится, читая очередной отчет, иногда делая какие-то свои помарки на отдельном листе. Наблюдает, присматривается, запоминает, сравнивает практически с самого момента его «смерти». Деймону просто ничего больше не остается, кроме этого — бесплотной тенью смотреть за приемником Джотто, пока силы по малым крупицам восстанавливались. О том, что его могут заметить, Спейд не волновался — не в таком его состоянии, даже для Десятого Тумана он, пока что, может показаться разве что тенью. И то, если сам того захочет. Хотя… Пожалуй, в этом плане Тсунаеши смог его немного удивить по-настоящему — не иначе как при помощи гипер-интуиции, но рассеянный взгляд карих глаз на пару мгновений иногда задерживался примерно на том месте, где он находился. И это было странно. Это Небо Вонголы не боялось поворачиваться к нему спиной, совершенно не боялось хмуриться, выказывать свое недовольство или же брезгливость… Иногда даже позволяя себе проявлять слабость, и этого иллюзионист совершенно не понимал. Подобное не всегда позволял себе порой весьма безалаберный Примо, тогда как этот мальчишка спокойно откидывался в кресле, запрокидывая голову назад, чуть сползая вниз, и мог подолгу так сидеть, пока в дверь в очередной раз не стучались, или не влетал излишне беспокойный Ураган. В такие моменты было несколько скучно, но в то же время и интересно, потому Деймон поднимался со своего места, не спеша осматривая стол с документами, которые так недальновидно оставлены раскрытыми, опираясь о стол так, чтобы видеть бледное из-за постоянного недосыпа лицо шатена — веки с пушистыми ресницами чуть подрагивали, словно Тсунаеши снился какой-то сон. Иллюзионисту было интересно искать отличия. Даже самые пустяковые и глупые, которых было достаточно много — более мягкие черты лица, разрез глаз, оттенок кожи… Человек, которого он предал, чтобы семья смогла приобрести свою силу, власть, и этот мальчишка были одновременно невероятно похожи и непохожи практически во всем. Спроси его кто, Спейд сам вряд ли смог ответить, зачем ему так важно найти эти отличия, но это стало его частым развлечением. Еще страннее было то, что Савада почему-то позволял себе эту слабость в его присутствии. Еще сложнее было бы ответить, зачем в какой-то момент до покалывания пальцев захотелось подойти до опасного близко, поправляя смятый воротник и словно ненароком прикоснуться к тонкой шее, из-за чего шатен вздрогнул, но, странное дело, не попытался даже уйти от прикосновения. — Руки… холодные, — только и проронил шатен, блекло улыбнувшись, когда Туман сделал шаг назад, выпрямляясь в кресле и чуть наклоняя голову к плечу. На дне карих глаз плескались золотые искры, а сам взгляд был непонятно-теплым. Деймон ничего не ответил, отходя немного в сторону — на пальцах застыло призрачное тепло от прикосновения, и он впервые за очень долгое время не мог объяснить свой порыв. И если раньше еще были причина сомневаться, что Тсунаеши его заметил, то теперь он это знал наверняка.