Исправить всё.

      Люк несёт своего умирающего отца — Дарт Вейдера, к императорскому шаттлу. Он победил императора Палпатина, много лет терроризировавшего галактику своим имперским режимом, злыми штурмовиками и тиранией, не без помощи отца. Сейчас у Люка одно желание: спасти своего отца. Немного не донеся Вейдера до шаттла, Люк его роняет и взяв за руки принимается тащить его к трапу спасительного звездолёта. Уже на трапе, обессиленный Люк приподняв отца слышит его голос, голос своего умирающего отца. — Люк, [хрип] помоги мне [хрип] снять эту маску. — Но ты умрёшь. — С грустью произносит сын. — Этого теперь не избежать. — В голосе Вейдера слышится обречённость. И уже с надеждой добавил. — Хоть раз [хрип] дай мне [хрип] посмотреть на тебя [хрип] своими глазами. — Люк лишь кивая, снимает с отца его маску. То что предстало перед ним трудно описать словами. Некогда красивое лицо молодого джедая, превратилось в бледное с впалыми глазами и не зарубцевавшимися раной на затылке, лицо человека, осознавшего все свои ошибки прошлого. Желавшего надышаться, и увидеть мир своими глазами на последок, без этой треклятой маски. — Теперь уходи, сын мой. — Люк качает головой. — Оставь меня. — Нет. — Ком встал у него в горле. — Ты пойдёшь со мной. Я тебя не оставлю. Я спасу тебя. — Ты уже спас, Люк. Ты был прав… Ты был прав насчёт меня. Скажи сестре, что ты был прав. Последний раз моргнув и испустив последний вздох, Вейдер погрузился во тьму, в холодные объятия смерти, сливаясь с Силой. Он уже не слышал своего сына, что со слезами на глазах звал его: — Я не брошу тебя.        С разрушающейся Звезды Смерти вылетел еле заметный, белый шаттл с юным джедаем и его уже мёртвым отцом. Вейдер умирая оставил грустного, но любящего сына разбираться с чертовщиной, а скорее, ситховщиной в Галактике. Но что дальше? Ад? Рай? Или что похуже? У Силы на всё свои ответы и уже принятые решения. Она уготовила Скайуокеру особое задание. Он должен, как избранный, всё исправить.

***

      Дарт Вейдер отчетливо помнил Звезду Смерти, склонившегося над ним Люка, и, темноту, холодные объятия смерти. И голос, голос великой Силы, что он так боготворил, от которой так зависела его жизнь, и которая не хотела его покидать, когда он считал смерть самым лёгким наказанием за его деяния последних лет.Голос что твердил о ошибках и их исправлении. Сила знала как он жаждет достойного наказания, жаждет больше власти, силы и славы. Но она решила по другому. Он помог повергнуть галактику в ещё больший хаос, чем политики повергли её во время Войн Клонов, когда Республика воевала с Конфедерацией Независимых Систем. Он помог разрушить ставший хрупким мир, и ему, исправлять свои ошибки, и не только. Его задача, как Избранного, спасти галактику от всепожирающего, ненасытного хаоса.       Падаван Скайуокер проснулся на диване в коридоре Храма. Осмотрев обстановку, Энакин немного удивился. Нет он, конечно был рад такому исходу событий. Новая жизнь, почти с чистого листа, и главное, возможность спасти тех кто ему дорог. Но как-то это всё не вяжется. С чего Силе давать ему возможность всё исправить? Ему, приспешнику зла и тёмного ситха, тиранивших, уничтожавших галактику! Или это и есть призвание «избранного»: пережить худший вариант истории, осознано став его создателем, а затем получить шанс не допустить этого, пустив поток истории в другое русло? Если так, то как всё это провернуть? Как спасти Оби-Вана, его любимого учителя? Его маленькую, озорную, и вечно неунывающую Шпильку — Асоку — его любимую и единственную ученицу? А Падме? Что она? Может и её спасти? Да. Определённо и её. А вернее всю галактику. Всех, кроме самого главного злодея во всей этой кутерьме — канцлера Палпатина, он же Дарт Сидиус. Но опять же, как его устранить или отстранить от дел, отправить на заслуженную пенсию?       «Эти и многие другие проблемы будем решать по мере их поступления» — подумал падаван, пытаясь припомнить в какой момент истории его закинуло. Поразмыслив логически и осмотрев себя в ближайшем зеркале, Энакин понял. На взгляд ему девятнадцать лет, и, если принять во внимание косичку и наличие целой правой руки, можно сделать несколько выводов.       Во-первых, он ещё падаван, а значит проблема с Оби-Ваном почти решена. Главное сблизиться сейчас с учителем как можно сильнее. Ведь он единственный кому можно рассказать о тяготивших душу проблемах. В крайнем случае можно обратиться к Йоде.       Во-вторых, по, опять же, правой руке можно уверенно сказать: он не женат на Падме. Может оно и к лучшему? Проблема с Падме почти решена, главное вновь не влюбиться в неё. Пусть лучше место в сердце займёт его Асока. Удивившись собственным мыслям, Энакин потряс головой, возвращая их в прежнее русло. Об Асоке и чувствах к ней он подумает позже.       В-третьих, Дарт Палпатин уже стал канцлером но, пока, что немаловажно, не успел претворить в жизнь свой коварный план, и его можно и даже нужно остановить. Другой вопрос: как? Эту проблему можно свалить на совет, и можно считать её решённой.        И самое важное, Энакин вновь удивился своим мыслям, его Асока пока юнлинг и ей, ничто не угрожает. Проблема с Асокой пока отпадает. Но вот чувства к ней. Надо с ними разобраться, и чем скорее там лучше. Ведь он, как будущий, а сейчас именно так и есть, её учитель, уже чувствует ответственность, за этого непутёвого на первый взгляд юнлинга, который в будущем станет его учеником.Откуда такая уверенность? Нет, он не уверен. Он знает это лучше, пожалуй многих, и Сила не протестует, как бы говоря: «Так и будет юный Скайуокер. Так и будет».       Уйдя глубоко в себя и свои мысли Энакин не заметил вошедшего учителя. Увидев своего падавана в столь задумчивом виде, Оби-Ван несказанно удивился, всё же не каждый день увидишь человека за несвойственным для него занятием. Тем более, что это Энакин Скайуокер, которому не свойственно думать, он сразу действует, положившись на Силу и свои чувства. Оби-Ван предполагал застать своего ученика за более привычным ему занятием, а именно сном, развалившись на диване в зале. Решив не торопить своего ученика, магистр-джедай присел на диван, что стоял напротив Энакина.       Энакин вышел из глубокой задумчивости, решив для себя всё, он наконец заметил, сидевшего напротив него учителя. — Я смотрю ты наконец решил внять моим советам, и заняться чем-то полезным? — С лёгкой улыбкой в глазах, но спокойным лицом, поймав взгляд ученика, спросил магистер — Признаю, учитель, такое времяпрепровождения куда полезнее бессмысленного валяния на диване. — С ехидной улыбкой ответил падаван. — Полагаю ты закончил свои размышления? — не дождавшись ответа Оби-Ван направился в Зал Советов. Он почувствовал что его ученика что-то мучает, но даже не догадывался насколько это «что-то» большое. Ведь милая Сила оставила его ученику, все воспоминания о его злодеяниях в бытность адепта тёмной стороны. Энакин ничего не ответил, быстро встал, поравнявшись с учителем пошёл рядом, снова погрузившись в свои мысли.

***

      Минуты шли. А по величественным галереям не менее величественного Храма Джедаев, защитников слабых и обездоленных, поддерживающих мир во всей галактике, шли две фигуры. Учитель и ученик. Шли молча, задумавшись каждый о своём. Учитель пытался понять, что случилось с его учеником. Тот стал каким-то слишком задумчивым, как будто постарел за несколько часов, на три десятка лет. Ученик же себя таковым не считал. Он не считал себя таким уж стариком, наоборот чувствовал себя помолодевшим и как-то сильно поумневшим. Ученик размышлял, что ему было не свойственно, но оказалось весьма полезным, как рассказать учителю о том, что знает. Выход нашёлся, как обычно, сам по себе. Мысль, что пронеслась в юной голове не осталась незамеченной. Ухватившись за неё, как утопающий за спасательный круг, ученик задал учителю вопрос: — Учитель, если я скажу, что умнее вас, вы имеете полнейшее право ударить меня! — И не сомневаясь, что за этим последует удар, настроился. Но он не учёл мудрость своего наставника. И когда вместо ожидаемого удара последовал вполне адекватный ответ, слегка вздрогнул: — Пожалуй, ты, действительно в чём-то умнее меня. Взять хотя бы приборы и дроидов. Ты в них копаешься днями, и это принесло свои плоды, чего стоит хотя бы C-3PO, что ты создал когда мы встретились. И это, заметь, далеко не всё. Но к чему такое заявление? — Учитель, мне было видение. — не зная как описать всё, что с ним сейчас происходит, Энакин пытался сообразить. — Но там я был… Я был ситхом. — Удивлённо приподняв одну бровь Оби-Ван слушал скомканный рассказ своего ученика о его бытие в роли сита. И как-то в это не верилось. — И теперь я не знаю что мне делать. Помогите. — Закончил падаван свой рассказ поникши душой — Что если это был сон? — Пытаясь успокоить падавана, спросил магистер, на что ученик лишь покачал головой. — Нет, учитель, сны не могут быть такими реалистичными. Я буквально чувствовал всё что там происходило. Учитель это не просто так! — Хорошо. Сообщим о твоём видении Совету, посмотрим, что они скажут. Энакин лишь удручённо-облегчённо вздохнул. Одной проблемой меньше, но и прибавилось, кажется, ещё несколько.       Они шли дальше в полном молчании, лишь изредка перебрасывались короткими фразами. Ученик как бы невзначай попросил напомнить какое нынче число, а то что-то запамятовал. Учитель не удивился, припомнив последние миссии. Признаться он сам недавно уточнял дату и время, пытаясь сориентироваться в этой круговерти жизни. Он мягко ответил своему падавану, напомнив почему они направляются в Зал Советов.       Они лишь недавно вернулись с Апсолона и вот Совет даёт им новую задачу: на сенатора от Набу, Падме Амидала Наберри, совершено покушение. Теперь их задача охранять её. А задача Энакина, не влюбиться вновь, тем самым совершив первую и самую серьёзную ошибку в своей жизни. Слегка призадумавшись Энакин решил, что это всё-таки маловероятно. Ведь его сердце уверенно заняла Асока, хотя она об это ещё даже не знала.

AE