Хоровод демонов

- Кошмар, - вздохнула Лавеллан. – Если есть настоящая Митал, то и все остальные боги – тоже настоящие! Армия вернулась лишь недавно. Все только и успели, что вымыться, поесть и передохнуть, как Скайхолд захлестнула новая проблема: разведка доложила, что Корифей топчется у бывшей Бреши, явно собираясь что-то там натворить, и надо было опять выступать и предотвращать. Но пока вместо этого они торчали в библиотеке и рассуждали об эльфийских богах. Всё-таки Корифея они видели часто, а богов – пока ни разу. - Да и демон с ними, - пожал плечами Фенрис. - А если эти боги явятся к нам? И… не знаю, скажут, что мы неправы? Что мир должен быть устроен иначе? – допытывалась Инквизитор. - Ага, сейчас, - фыркнул Фенрис. – За меня однажды уже решали всякие маги, которые мнили себя чуть ли не богами. Обойдутся. Если эльфийским богам неймётся, пусть идут и лепят себе новый мир, чтобы там командовать. А этот – наш. Орсино улыбнулся, пыхнув табачным дымом. - Согласен, - кивнул он. - И я, - поддакнул Варрик. - И я, само собой, - ухмыльнулся Хоук. Каллен тоже что-то согласно угукнул, не отрываясь от своей пачки документов. Хотя Фенрис подозревал, что там у него замаскирован очередной шедевр мессира Тетраса: иногда командор забывал держать суровое выражение лица и начинал улыбаться. Надо будет потребовать у Варрика копию. Солас неопределённо хмыкнул. - Возможно, - Риан потёрла переносицу. – Просто одно дело – верить в богов, и совсем другое – знать, что они есть. Если первое действует скорее успокаивающе и частенько помогает, то второе… нервирует. - Потому что в реальности боги нам не нужны, - мягко сказал Орсино. – Реальный бог – это живое свидетельство того, что у нас нет выбора. Что кто-то решает, что с нами будет, и что наши собственные решения не имеют цены. Это знание, наверное, и есть подлинная несвобода. - Любопытно, что бы ответила на это Фиона и её подпевалы, - встрял Хоук. – Они очень любят порассуждать о свободе. Хотя я до сих пор не понимаю, какой смысл они вкладывают в это слово. Варрик весело фыркнул: - Потому что рассуждают они умозрительно. Как люди, свободные от необходимости зарабатывать себе на жизнь. Это всегда провоцирует на разведение демагогии. Фенрис усмехнулся. В этом он был с гномом совершенно согласен. - Свобода – штука столь шаткая и неуловимая, что никто не может поймать её за хвост, - сказал Первый чародей, задумчиво кусая мундштук. – Можно быть свободным в кабинете и несвободным – в лесу. Да и бывает ли она, эта свобода? Мы все скованы жизненными обстоятельствами, общественными условностями, собственными принципами… Посмотрите вокруг: да кто тут свободен? Ведь мы и сами вместо того, чтобы мирно заниматься своими делами, пришли под знамя Инквизиции и связали себя обязательством противостоять Корифею. Многие пришли сюда добровольно, по собственному выбору. Вообще говорят, подлинная свобода в том, чтобы делать то, что нужно – самому, без принуждения. - И без богов? – улыбнулась Лавеллан. - И без богов, - кивнул чародей. … Вечером, обсудив с Калленом план очередного похода к Бреши (и попытавшись одолжить у него книгу – Фенрис теперь был точно уверен, что это книга, потому что командор залился краской, закашлялся и спрятал документы за спиной с видом, что умрёт, но не отдаст), хмурый эльф вернулся в комнаты чародея. Его собственные вещи уже почти все перекочевали сюда: одежда, несколько книг с резным упором для них в виде кирквольского ворона, его любимый чай и кружка, походная сумка, зелья и точильный камень, расписное деревянное блюдце в ромашках (подарок от леди Леандры) и прочие мелочи. Стойки с оружием разве что не хватало, но она прекрасно стояла и в казарме. Всё равно идиотов, способных покуситься на его мечи, в Скайхолде уже давно не наблюдалось – прошли естественный отбор или вымерли. Чародей стоял у книжного шкафа, сосредоточенно читая корешки. Фенрис подошёл сзади и приник в поцелуе к местечку у самого основания шеи, которое… Орсино выгнулся и мягко застонал, задрожав всем телом. …ага, всегда производило подобный эффект. Он поцеловал кожу ещё раз, и ещё, наслаждаясь одобрительными звуками и сладким трепетом тела под его ладонями. М-м, какой же он всё-таки чувствительный… Орсино повернулся, обхватил эльфа за шею и прижался к его губам, целуя сразу глубоко и сильно – так, что задрожал от удовольствия здесь не только чародей. …и страстный. Фенрис никак не ожидал обнаружить у старшего эльфа подобный темперамент, но был необычайно рад такому повороту. Хотя до сих пор недоумевал: Создатель, да как так вышло-то, что Орсино остался без пары? Чтобы не влюбиться в Первого чародея, по мнению Фенриса, надо было быть слепым, глухим и обладать интеллектом ферелденского равнинного барана. Но поскольку повезло здесь Фенрису, он был готов приложить все усилия, чтобы этот чудесный во всех отношениях эльф и дальше оставался исключительно в его объятиях. Пусть даже для этого придётся отбиваться от конкурентов. А первым делом, разумеется, надо будет отправить наконец за грань Корифея. По его вине у чародея и так прибавилось седых волос, не говоря уже о том, что им всем постоянно приходилось шляться по всяким негостеприимным местам и заниматься не самой полезной для здоровья магией. А препятствия в личной жизни Фенрис, как оказалось, крайне не одобрял и готов был крушить хоть вручную. … Потрясённые члены Инквизиции собрались в зале. Они вернулись, и вернулись с победой – но осознание этого никак не укладывалось в головах. Постепенно, очень медленно люди сбрасывали оцепенение и начинали действительно пировать, а не механически пережёвывать содержимое тарелок. Кирквольский Круг как-то сам собой собрался за отдельным столом. Впрочем, Фенриса они охотно приняли, и хмурый эльф уселся с краю, рядом с Первым чародеем. К ним подтянулся Каллен и Хоук, а чуть позже присоединился и Варрик. Лавеллан, наблюдавшая за этим, задумчиво улыбнулась. Всё-таки кирквольцы были другими. В Скайхолде это было особенно заметно, потому что здесь было много самого разного народу. Жители Города Цепей притягивались друг к другу, будто были плетьми одной лозы: они сновали по замку и каждый раз, встречая другого кирквольца, находили для него особенное слово или жест – не просто сухое приветствие, а что-то совсем другое, что можно подобрать только для близкого человека. Даже Фенрис, подчёркнуто игнорирующий большую часть людей, словно они были предметами меблировки, и тот вёл себя так же – кирквольцев он замечал. Для угрюмой тени в татуировках и это было много: тот же Железный Бык потратил много сил, чтобы эльф начал хотя бы смотреть прямо на него, признавая его присутствие в комнате, а не скользить взглядом мимо. И, к слову, не заметить Быка – это надо умудриться. Лавеллан впервые подумала, что эти люди похожи на клан. Да, на долийский клан, но объединенный не одной расой и не общей целью; они просто были гражданами одного города. Эту связь было не пощупать, не объяснить толком словами, но она определённо была. Если Инквизиция после этого всё-таки закончится, эти люди уйдут вместе, поняла она. Они могут даже разойтись в разные стороны, но рано или поздно снова соберутся – вот так, за одним столом. Словно и не было никакой разлуки. Впрочем, додумать мысль до конца она не успела – её отвлекла Жозефина. - Неужели закончилось? – спросил тем временем Фенрис у Орсино. - Скорее, только началось, - ответил тот и отложил вилку. Видимо, аппетита не было. У Фенриса его не оказалось тоже, и он предложил чародею пройтись, на что тот охотно согласился. Они вышли из зала и остановились на ступенях, любуясь ночным небом. - Всё-таки много неотвеченных вопросов осталось, - заметил Орсино. - М-м? Чародей облокотился на перильца: - Мы так и не узнали, кто такой был этот Корифей и откуда он взялся… Мы по-прежнему не знаем, что такое красный лириум и почему его свойства так сильны, но так непостоянны. И что это был за эльфийский артефакт, потеря которого так расстроила Соласа. И, раз уж Дагна предположила, что красный лириум – это осквернённый лириум, то что такое скверна? - Можно сделать эти вопросы новой целью Инквизиции, - предложил эльф и с весёлым цинизмом добавил: - Раз старую уже упокоили. - Ха, - мрачно ответил Орсино. – Да кто нам даст… Сейчас наверняка начнётся делёжка власти. Теперь, когда сражаться не с кем, Инквизиции припомнят все грехи, и реальные, и выдуманные. Люди просто не могут жить мирно, хоть и постоянно стремятся к этому: если у них кончатся проблемы, они немедленно организуют себе новые. - Каждый хочет жить мирно по собственным правилам, я понял. А если другие не согласны, начинает собирать на них священный поход. Чародей насмешливо хмыкнул. Из зала полилась музыка и смех; два эльфа немного постояли в уютном молчании. - Что планируешь дальше? – спросил наконец Фенрис. - Пока Инквизиция есть, останусь с ней, - ответил чародей. – Куда нам ещё деваться? Магам крови по-прежнему никто не рад. А потом… Посмотрим, что будет потом. А ты? - Останусь с тобой, - пожал плечами Фенрис. – Буду при тебе… храмовиком? Орсино фыркнул: - Скорее уж демоном. Желания. - Пускай демоном, - покладисто согласился эльф. – Магов же преследуют демоны – это почти закон вселенной. Вот я и буду твоим. Персональным. - Ты был и всегда будешь лучшим моим демоном, - мягко улыбнулся Орсино. Фенрис привлёк чародея к себе и прижался лбом к его лбу: - Тогда, может, станцуем?