Мы в ответе за тех, кого приручили

Убийство не может быть справедливым, какими бы благородными мотивами ни руководствовался убийца.

Тэхен всегда возвращается, а Чонгук всегда ждет. Это тот самый бермудский треугольник, из которого они не могут найти выход. Комната без дверей и окон, а они в ней как в заточении. Чонгук смирился, а Тэхен до сих пор пытается цепляться за праведный путь, хотя в итоге все равно ищет спасение в первом. «Я буду ждать момента, когда ты закончишь борьбу со своими принципами и больше не посмеешь уйти.» У Тэхена иногда возникает чувство, что кровь впиталась ему в кожу и он уже не сможет найти способ ее вымыть. Она везде: на одежде, руках и лице, даже разум уже полностью в багровом цвете. Альфу выводит запах этой чертовой жидкости, которую так отчаянно перекачивает наше сердце. Как хорошо, что она нечеловеческая. Ким называет себя убийцей, хотя за всю свою жизнь не навредил ни одному человеку, так как тех, от кого он очищает этот мир, нельзя назвать чем-то человечным. Тэхен дарит смерть созданиям дьявола, которые не могут насытиться и продолжают упиваться своей жадностью, поедая все больше и больше жизней. Нет, он не священник или какой-то там экзорцист, который только и может, что читать молитвы и продолжать верить в Бога. Тэхен — охотник, а его добыча — вампиры. Кто сказал, что эти кровососы высшее звено пищевой цепи? Лев убивает антилопу, но никто не задумывался, на что способно беззащитное существо, которое руководствуется лишь злостью и ненавистью. Очередная охота, очередные жертвы, ничего необычного. Тэхен, как всегда, паркует свою машину возле подъезда примерно в два часа ночи. Выйдя из теплого и уютного салона, его лицо неприятно обжигает осенний ветер, из-за которого он морщит нос и, засунув руки по карманам джинсовки, спешит попасть побыстрее в свою квартиру. Лифт сломан, поэтому приходится подниматься на нужный этаж своими двумя. Дверь оказывается незапертой, и это заставляет охотника напрячь все мышцы, достать серебряный нож, который он вместе со своими руками минут пятнадцать отмывал в туалете на какой-то парковке, и зайти внутрь. Кима встречает родная тишина собственной берлоги. Альфа перехватывает рукоять оружия поудобнее, когда замечает посторонний запах, который уже успел заполнить все пространство комнат. Тэхен поджимает губы и скидывает верхнюю одежду прямиком на пол, после чего там же оказывается небрежно откинутая обувь. Он на удивление спокойно себя ведет, наверное, на нем просто сказывается усталость и долгое время без сна. В доме посторонний, и Тэхен даже сомневаться не станет, что это вампир. Запах до боли знакомый, и из-за него у парня во рту становится сладко. Он ненавидит конфетных омег, но ничего не может поделать с тем, что чертов запах карамели до безумия нравится ему. Слишком слащаво и слишком приятно. Толкнув ногой дверь в спальню, Тэхен не медлит и резко заворачивает внутрь. Убить цель и не услышать просьб о пощаде. Еще пару мгновений и охотник, не жалея оставшейся силы, вгоняет нож в стену. — Если бы я не увернулся, ты бы убил меня, — слегка охрипшим голосом произносит обладатель карамельного запаха, глаза которого уставились в раздраженное лицо альфы. Тэхен проследил за тем, как по бледной щеке омеги скатилась первая капелька крови, и только после этого откидывает серебряный нож на пол. Царапина на чужом лице ужасно нравится охотнику, будто это его личный автограф на своей жертве. Он упирается рукой в стену и склоняется к лицу вампира, после чего проводит языком от подбородка к ране, слизывая багровые капли. Тело под ним напрягается, но не сопротивляется его махинациям, даже, можно сказать, наслаждается. — Гадость, — категорично заявляет Ким, отстраняясь. Он продолжает смотреть на вампира перед собой так, будто тот ничего не стоит и является очередной мишенью, которая мешается под ногами. Во рту неприятный вкус металла, но это стоило того, ведь чужая реакция как всегда прекрасна. Чонгук поджимает губы и тыльной стороной руки вытирает щеку, на которой не остается ни единого следа от повреждения. Он говорил себе, что привык к насмешкам и издевкам охотника, но до сих пор не может скрыть той обиды, которую приносят чужие слова и действия. Тэхену ничего не стоит ударить или покалечить младшего. Да, раны затягиваются, но слова, сказанные не подумав или на зло, никак не стереть. А Чон не железный и он тоже скоро сломается. Омеги — прекрасные цветы, за которыми нужен уход и забота. Чонгуку это тоже необходимо. Хотя бы иногда. Вампир поправляет рукав майки, которую он стащил из гардероба альфы, ведь та уже надоела сползать с плеча и открывать вид на бледную кожу. Но одежда Тэхена такая приятная, она создает иллюзию того, что тот всегда рядом. Чонгук опускает взгляд в пол, словно провинившийся котенок перед своим хозяином, так как взгляд хена настолько пронзительный, что не каждый его выдержит. Он сжимает края футболки в кулаки и слегка подается вперед, отлипая от стены. — Ты опять не слушаешь меня, я ведь сказал не приходить ко мне, — цыкнув, произносит Ким и запускает одну руку себе в волосы, прикрывая глаза. — Если еще раз ослушаешься, то одной царапиной не отделаешься. — Так зачем мучить нас обоих, просто сделай то, что всегда делаешь, — Чонгук, не сдержавшись, повышает голос. Не всегда же ему молчать на угрозы. — Это ведь твоя работа — убивать «монстров». Хотя, я слишком симпатичный для этого термина, не находишь? — Я устал повторять. Я не трогаю тебя только, потому что ты… — Твой истинный? Мне жаль тебя, хен, ведь судьба сыграла с тобой злую шутку, определив меня твоим омегой, — в голосе вампира легкая насмешка, но на лице безысходность и какая-то просьба. — Но ты хоть иногда можешь притвориться, что тебе не все равно на мои чувства? — еще шаг и Чонгук обхватывает руками шею охотника, прижимаясь к тому всем своим телом. — У тебя скоро течка, но сейчас не стоило показываться мне на глаза, — более спокойно произносит Тэхен, резко переводя тему, чтобы не отвечать на чужой вопрос. Он не отталкивает Чонгука, но и не приобнимает в ответ, просто стоит и позволяет тому прижиматься к себе. — Тэ, я хочу есть, — шепотом произносит Чон и с намеком утыкается губами в шею охотника. Ким заметно вздрагивает, после чего спешит отодвинуть младшего от себя. Омега хмурится, ведь стоит ему заговорить о голоде, так охотник и вовсе выходит из себя. — Неделя. Я терпел неделю. Тэхену на эти слова нечего сказать. Он сам приказал Чонгуку не трогать людей и сам же подкармливал своей кровью, ведь донорскую не так уж и легко найти, да и на это еще деньги нужны. Но даже так, один раз попробовав кровь истинного, вампир станет зависим от нее, как от самого мощного наркотика. Ким это прекрасно знал, но что поделать, если его первая встреча с Чонгуком оказалась не самой радужной. Он нашел омегу не в очень хорошем состоянии, ведь того нехило покромсали другие охотники. И если бы не чертова карамель, альфа бы и глазом не моргнул, чтобы убить младшего. — Я досчитаю до пяти и ты остановишься, — оглашает свое решение альфа, которое сопровождается смирительным вздохом. Он лишь однажды разрешил Чонгуку приблизиться к своей шее, пообещав себе больше такого не допускать, но руки и так уже все покусаны, поэтому особого выбора нет. Чон благодарно улыбается и толкает альфу в грудь. Пару метров и кровать, в которую упираются чужие ноги. Не удержав равновесие, старший усаживается на постель, а тонсен ластится тому на колени как кот и вновь склоняется к чужому изгибу шеи, укладывая свои ладошки альфе на плечи. Это так волнительно, ведь неверный шаг и он сможет убить Тэхена. Но это все мелочи, ведь, если омега возбуждается лишь от укуса в запястье, то что будет, когда его клыки окажутся в глотке, где кровь намного слаще? Именно поэтому вампир пытается быть предельно аккуратным, чтобы не навредить своему истинному и доставить тому как можно меньше дискомфорта. Он вылизывает молочную кожу охотника и обводит языком каждую венку. Ким прикрывает глаза и пытается расслабиться, ведь сейчас будет больнее, чем обычно. — Один, — стиснув зубы, произносит Тэхен в тот же момент, когда чужие клыки прокусывают его кожу. Это чертовски больно, но альфы должны терпеть и не проявлять признаков слабости перед омегами. Охотник приобнимает Чонгука за талию и укладывает одну руку тому на воронью макушку, прижимая его голову сильнее к себе. — Два, — слышит Чонгук и продолжает делать то, что делает. По его горлу разливается теплая жидкость, тот самый запрещенный наркотик, который начинает дурманить голову лишь от одного запаха. Для Чона подобная вещь роскошь, самая вкусная конфета, и он хочет взять с этого момента как можно больше, даже если его время это всего лишь пять несчастных цифр. Жаль, что Тэхен не вампир и его раны так быстро не заживают, чтобы омега мог наслаждаться подобными вещами подольше. — Т-три, — на выдохе говорит альфа, который пытается не делать лишних движений, и просто перебирает чужие волосы, чтобы хотя бы немного отвлечь себя от боли. Омега в его руках такой мягкий и уютный, даже несмотря на то, что опасен для жизни. И да, Тэхен именно тот охотник, который говорит, что ненавидит вампиров каждой частичкой своего тела, но несмотря на это подкармливает одного такого. — Четыре. Тэхен готов поклясться, что ему не послышался тихий стон младшего. В животе приятно потянуло, когда на его коленях стали елозить, нещадно задевая пах. Вот как вампиры реагируют на кровь истинных, особенно омеги перед началом течки. А еще альфа, помимо головной боли, чувствует, как по его коже стекает багряная жидкость и пропитывает собой футболку. — Пять, — уже четко произносит старший и сжимает в кулак волосы Чона, который на удивление останавливается, прежде сделав последние, самые сладкие глотки. Тэхен чувствует облегчение, когда омега начинает вылизывать собственный укус, собирая капельки крови языком. Такую рану будет сложно скрыть от посторонних глаз, но Ким что-нибудь придумает, так как ему неприятности не нужны. Чонгук отстраняется ненадолго, лишь чтобы перевести дыхание. Тэхен сразу же замечает, что глаза того изменились, начиная переливаться опасно-красным, только он не успевает ничего по этому поводу сказать, ведь вампир перебивает его. Чон заставляет хена лечь спиной на кровать, после чего впивается в его губы жадным поцелуем. Омега на взводе из-за чужой крови, от которой он пьянеет и от которой ее обладателя хочется прямо сейчас в себе. Тэхен на поцелуй отвечает не сразу. Он чувствует вкус собственной крови, который не такой уж и приятный для человека. Но блядский язык омеги отводит этот нюанс на второй план. Альфа быстро меняет положение и подминает младшего под себя. — Не слишком большая роскошь для тебя? Моя кровь, а теперь и мой член, м? — шепчет Тэхен на ушко омеги и губами прихватывает сережку. Тот лишь облизывается и победно улыбается. — А не легче трахать меня, нежели каких-то шлюх? — Чонгук позволяет снять с себя майку, чтобы альфа побыстрее увидел его тело, которое нуждается в ласках. — Или ты так пытаешься совладать с влечением ко мне, твоему истинному? — Ты всегда будешь этим пользоваться? — Тэхен откидывает ненужный предмет гардероба куда-то на пол, припадает к бледной шее губами и как бы в отместку прикусывает на ней кожу. Повреждения и раны быстро затягиваются на теле вампира, но тэхеновские засосы остаются надолго, и он этим пользуется. — Пока ты не примешь меня или кто-то из нас не умрет, — Чонгук не устанет это повторять. Он хочет добиться хоть какой-то взаимности от альфы, хочет, чтобы тот делил с ним все трепетные чувства. Одного секса недостаточно, но это единственный способ быть рядом. Вампир умудряется дотянуться ручонками до чужого пояса и вытащить оттуда пистолет, а после откинуть опасное для себя оружие подальше, ведь ему не нравится, что Ким носит при себе подобное. — Разве недостаточно того, что я люблю тебя? Больше всего Тэхен ненавидит все эти разговоры по поводу его отношения к истинному. Как бы это натянуто не звучало, они соулмейты, но это никак не означает любовь до гроба. По крайней мере для Кима. Сейчас он просто хочет насладиться чужим телом. Вампиры практически не чувствуют боли, поэтому он не будет нежным, да и Чонгук далеко не девственница, с которой нужно аккуратно и бережно. — Как это говорится… Мы в ответе за тех, кого приручили? — Чонгук цитирует слова лисенка из его любимой истории, когда Тэхен обводит языком багровую метку, которая подтверждает, что этот вампир принадлежит именно ему. — Так возьми ответственность за то, что привязал меня к себе. Надень на меня ошейник и назови своей собственностью, а не читай морали о том, что охотнику нельзя трахать свою жертву. — Заткнись, пока этого не сделал я, — шипит альфа, отстраняясь. Он ведет пальцами по груди Чона, задевает пальцами затвердевшие бусинки сосков и опускается ниже, к резинке шорт. Омега закусывает нижнюю губу, пытаясь не издавать лишних звуков раньше времени, пока Тэхен стаскивает с него низ вместе с бельем. Чонгук, не стесняясь, расставляет ноги пошире, чтобы альфа все видел. Но тот лишь усмехается и говорит о том, чтобы тонсен встал в коленно-локтевую и выпятил свой зад. У того возражений нет, поэтому он без лишних слов выполняет сказанное. От глаз Тэхена не скрывается то, что до его прихода омега веселился в одиночку. Почему-то именно сейчас Ким вспоминает об укусе на своей шее, который благо перестал кровоточить, только вот багровые разводы до сих пор на его коже. И, как назло, к прекрасному дополнению презервативов у альфы не находится, а без этой вещички даже перед началом течки небезопасно. Только вот Чон никогда просто так не приходит. — Не тормози. Я выпил противозачаточные, — поняв, в чем проблема, говорит Чонгук и подается задницей назад, по которой в тот же миг получает неожиданный шлепок. Омега стонет, но скорее от наслаждения, ведь место удара обжигает, так еще, в придачу ко всему, Тэхен проводит по нему мокрым языком и вновь бьет. Чон слышит до малейшего шороха, как расстегивается ширинка на чужих джинсах, а после дергается, когда сильные руки сжимают его бедра до покраснения и разводят шире. Ким освободил из боксеров свой стояк, который образовался благодаря одному чудовищу. Он входит без предупреждения и во всю длину, заставляя омегу гортанно простонать его имя. Тэхен начинает медленно, но его толчки грубые и размашистые. Ему нравится, как Чонгук вздрагивает при каждом попадании по простате. Его голос, будто одно из семи чудес света, потому что альфа готов слушать стоны тонсена вечность. Омега хрипит, когда Ким одной рукой сжимает ему шею, затрудняя дыхание. Темп набирает обороты и становится грубее. Будь Чонгук человеком, то возможно, что альфа порвал бы его в тот же момент как вошел. Он цепляется пальцами за чужую руку на своей шее и ее, на удивление, убирают. Решив сменить угол проникновения, Тэхен приобнимает тонсена за грудь, заставляя того приподняться. Он покрывает лопатки омеги поцелуями, принося тому лишь удовольствие, хотя не позволяет тому даже притронуться к своему члену, чтобы немного помучать. Иногда охотнику так хочется, чтобы Чонгук оказался человеком и все эти ощущения усилились вдвойне. В организме Чонгука до сих пор кровь альфы, которая лишь быстрее приближает время оргазма. Он кончает без прикосновений к члену себе на живот. Тэхен на этом не останавливается, он переворачивает омегу на спину и, закинув одну его ногу себе на плечо, вновь входит в растраханную дырочку. Вампир так просто не отделался. Даже когда Ким кончил, то все равно не стал останавливаться. Но, с одной стороны, Чону повезло, что альфа вернулся уставшим с очередной охоты и в этот раз не использовал в сексе какие-либо удары, наоборот, целовал и гладил, лишь изредка позволяя себе грубость. — Если я умру, что ты будешь делать? — Тэхен никогда о подобном не спрашивал, но именно сейчас ему стало интересно. Чонгук так уютно лежал на его плече и, как приятное дополнение, водил пальцами по животу и груди, что именно в этот момент альфа согласился с тем, что иногда младший не заслуживает грубого отношения к себе. Да и Чон не всегда был вампиром, поэтому, возможно, он должен получать хотя бы маленькую долю любви за свои страдания и несправедливую судьбу. — Пойду за тобой, — без капли сомнения отвечает Чонгук, прикрывая глаза. — Хен, а ты? Что бы сделал, если бы меня убили? — Только я могу тебя убить, запомни это, — с легкой заминкой отвечает Тэхен и приобнимает омегу посильнее. — Хорошо, — Чон улыбается уголком губ, а после добавляет: — Давай я обработаю укус. Это была единственная ночь, когда охотник не выгнал Чонгука и разрешил тому остаться. Омега будет надеяться, что все наладится через какой-то неопределенный промежуток времени и он сможет услышать те заветные «я люблю тебя».