Если люди созданы друг для друга, то они обязательно будут вместе.
Дрожащая ладонь альфы тыльной стороной трепетно проходится по чужой холодной щеке. Он бережно вытирает соленую слезу, скатившуюся по бледной коже, на которой виднелись капельки свежей крови, подушечкой большого пальца. Чонгук всхлипывает, пытаясь не расплакаться прямо на месте. В носу неприятно щиплет, а сердце бешено колотится. Ему ужасно страшно, все тело болит, раны кровоточат, а голова кружится из-за большой потери крови. Чертово серебро приносит много боли, оно неприятно жжет, заставляя болезненно стонать, а иногда и вовсе кричать.
— Хен…я…я не хочу.
Чон еле держится на ногах, он слегка опирается о стену, чтобы не упасть. Парень перед ним безмолвно мотает головой, после чего берет чужое заплаканное лицо в свои руки. А омега не может отвести взгляда. Отвести взгляд от того, кто сделал его таким. От своего убийцы и спасителя. Он не может насмотреться на темные глаза своего любимого, который в такой трудный час жертвует всем, чтобы спасти его.
— Если ты умрешь сейчас, то это будет означать, что я зря спасал тебя тогда, зря поделился своей кровью и зря взял под свое крыло. Понимаешь, малыш, я не хочу, чтобы это все было напрасно, — Юнги успокаивающе гладит щеку младшего, чтобы тот наконец-то расслабился и успокоился. А у Чонгука вот-вот начнется истерика. У него дрожат колени и зубы нещадно стучат друг об друга, а еще чертовски холодно, или омеге так просто кажется.
У Чона все плывет перед глазами, то ли из-за слез, то ли из-за головокружения. На улице темно и практически невозможно рассмотреть то, что находится поблизости. Высокие жилые здания создают небольшой проулок, где вампирам удалось ненадолго спрятаться, чтобы перевести дыхание. Они кое-как оторвались от охотников, которых наняли для их убийства. Практически всех вампиров под покровительством Шуги уже давно перебили, возможно еще кто-то остался в живых, но это ненадолго. Странно, что старший остается спокойным, ведь Чонгук до сих пор не может успокоить сбившееся дыхание. Серебро в его теле не позволяет ранам затянуться, поэтому просто необходимо побыстрее его извлечь. На глазах омеги убили очень много его знакомых, которые по приказу Юнги пытались его защитить. Чонгук всего лишь как год назад получил силы вампира, которые дал ему альфа, они спасли его, но омега все равно слишком слаб, поэтому и не способен защитить себя и противостоять охотникам.
— Дыши, хорошо, вот так, молодец, — Юнги пытается улыбнуться, чтобы Чонгук доверился ему и поверил, что все будет хорошо. Альфа начинает перебирать его волосы и младший прикрывает глаза, следуя чужим инструкциям, размеренно вдыхая и выдыхая. — Послушай меня, малыш, сейчас ты должен попытаться уйти, я помогу тебе и задержу охотников. А ты беги. Не останавливайся, понял? Как только поймешь, что в безопасности, найди телефонную будку и позвони Намджуну, скажи где ты находишься, чтобы он смог тебя забрать. Номер ты знаешь…
— Хен! Нет! — Чонгук перебил альфу. Омега резко прижался к груди того, обнимая руками за талию, и давая понять, что он без него не уйдет. Не посмеет бросить одного, не даст умереть в одиночку, ведь без этого альфы не сможет существовать. Любить можно и неистинного, и Чон любит. Любит Юнги, ведь он его приручил, железной цепью приковал его к себе, сделал своим. Подарил новый смысл, новую жизнь и новые чувства. Старший надеется, что после него кто-то другой сможет подарить это его малышу. Тот, кто сможет защитить и не дать в обиду.
Шуга по-отцовски гладит чужую спину и прижимается губами к темной макушке. Да, возможно судьба не сделала их предназначенными, возможно их запахи не подходят, не сочетаются и жизни их не принадлежат друг другу. А Юнги всего лишь хочет уберечь этого ребенка. Такого слабого и беззащитного
своего малыша, которого он раньше спас. Огромной ценой, но спас, потому что тот показал ему, что убийца может полюбить свою жертву.
Омега в руках вампира дрожит, он напуган и растерян. Юнги понимает, что Чонгуку будет тяжело его бросить, он слишком верен, чтобы так поступить. Старший привязал его к себе, что очень эгоистично. Чону было семнадцать лет, когда его обратили в вампира, он умирал и это был единственный выход, как бы Мин этого не хотел. Он был ребенком и остался таковым, даже через год не смог свыкнуться со своим телом, был слабым, ведь отказывался вредить людям и пил кровь только Шуги, что и вредило ему. Доводилось переходить свои принципы, марать руки, забирать жизни, переходя черту всего человеческого. И за все убийства, совершенные Чонгуком, придется платить Юнги, ведь он сделал его таким, он показал своему малышу реки крови, научил причинять боль другим ради выживания.
— Чонгук, ты всегда говорил, что любишь меня, что тебе кроме меня больше никто не нужен, что не сможешь больше никого принять. А я хочу, чтобы ты попытался. Ты слишком предан мне, так стань таким же преданным и другому человеку. Я в ответе за тебя, поэтому за все совершенные поступки следует отвечать только мне, — голос старшего заставляет Чонгука сжать черную ткань куртки на его спине. Юнги перемещает свои руки на чужие плечи, чтобы отстранить тело омеги от себя. Альфа понимает, что младший видит в нем поддержку и спасение, поэтому он любой ценой будет для него ими. Неким принцем на белом коне. — Иногда… мне хочется, чтобы ты ненавидел меня. Ненавидел за то, что я сделал с тобой, за то что подверг опасности.
— Почему? Почему ты это говоришь?! Я не понимаю, хен!
Упертый. Чонгук всегда был упертым. Всегда стоял на своем, не хотел слушать. Он дикий звереныш, которого Юнги смог приручить, поэтому он будет надеяться, что это удастся сделать и кому-то другому. Альфа не может насладиться мягкостью чужих волос, не может отказаться от этих прикосновений. Ему хочется дать младшему надежду, призрачную, но такую необходимую для него. Почему именно сейчас Мин стал надеяться на эту проклятую истинность? Он знает, что Чонгук в нее верил, а возможно верит до сих пор. Думал, что есть тот, кто спасет его от всего, примет удар на себя, но появился Юнги и развеял все детские сказки.
«Просто найди того, кого сможешь полюбить так же сильно, как и меня».
Шуга слегка склоняется вперед. Его ладонь ложится на затылок омеги, чтобы притянуть того к себе. Чонгук дрожащими руками хватается за воротник чужой куртки и сам тянется ближе к желанным губам. Ему необходима эта некая близость, она успокаивает, дает иллюзию защищенности и безопасности. Юнги целует Чона медленно, не обращая внимание, что их время на исходе. Он хочет сделать все бережно, с нежностью и любовью, как в первый раз. Только он теперь последний. Последний раз, когда они так близко и могут насладиться теплом друг друга.
У Чона в животе приятно тянет, будто он первый раз целуется. Это не очередной страстный поцелуй, из-за которого по их подбородкам стекает кровь, потому что клыки прокусывают кожу. Нет. Омега чувствует в этом, вроде как, детском проявлении любви какой-то смысл. Прощание, что ли. Губы младшего пересохли и Юнги проходится по ним языком, а после отстраняется, чтобы в этот же момент начать сцеловывать соленые слезы с бледной щеки. Чонгук всхлипывает. Чужие действия заставляют его сердце разрываться, изливаться кровью и бешено стучать.
— Чонгук, — младший ничего не слышит, ни чужих слов, ни раздавшегося выстрела. Он не хочет слышать, не хочет верить в происходящее. Юнги встряхивает его за плечи, пытаясь привести в себя. — Нет времени. Они нашли нас. Слышишь меня? Уходи. Уходи настолько далеко насколько сможешь, не пытайся геройствовать. Я сделаю все сам. Со мной все будет хорошо. Ты сможешь мне довериться?
— Я уже доверил тебе свою жизнь и я хочу отдать ее за тебя. Я и так прожил больше отведенного для меня времени, — Чонгук утирает слезы рукавом своей ветровки, а Шуга отпускает его, делая пару шагов назад. — Х-хен?
— Беги!
— Пообещай, что вернешься. Вернешься ко мне, — Чонгук по инерции делает шаг за альфой, но резко останавливается.
— Обещаю. Обещаю, малыш, — Шуга дает эту призрачную надежду. Он понимает, что обманывает, но во благо. Чонгук всегда будет верить ему, поэтому старший даст это обещание, чтобы тот смог уйти.
— Я люблю тебя, Юнги, — с отчаянием в голосе, произносит Чонгук и, не поворачиваясь к тому спиной, начинает отступать назад. Почему у него чувство будто он предает своего альфу, так подло бросает своего спасителя умирать. Он слишком ребенок, он хочет верить чужим словам.
Старший не говорит заветных слов в ответ. Этим он сделает лишь больнее. Шуга чертовски любит Чон Чонгука, этот омега — его смысл жизни, который он хочет уберечь. Поэтому для него ненависть — лучший выход. Альфа хочет, чтобы его возненавидели и отпустили с легкостью, хотя понимает, что это невозможно. Юнги пытается улыбнуться. Он редко это делает, но это для того, чтобы успокоить Чона. Если нужно, то Мин будет смеяться, через боль и слезы, но будет. Чонгук его не первая, но последняя любовь, которую он должен защитить.
Еще один выстрел. Скорее всего охотники убили кого-то из выживших. Они близко и, как сказал Юнги, времени нет. Чонгук поджимает губы, когда не слышит ответа и видит спину альфы, который не может больше вынести взгляда младшего на себе, поэтому уходит. Скрывается за поворотом дома, спеша навстречу своей неизбежной гибели. Он знает, что не сможет выстоять, слишком ранен и обессилен, чтобы долго сдерживать группу охотников. Но альфа должен попытаться ради своего единственного лучика света в темном царстве своих грехов.
Чонгук не сразу реагирует. Он хочет догнать старшего, но понимает, что тогда его старания будут напрасны. Поэтому омега все же срывается на бег, устремляясь в другую сторону и увеличивая расстояние между ним и Шугой. Он бежит не так быстро, ведь тоже изнеможен, а чертова рана в боку дает о себе знать. Чон прикладывает руку к месту повреждения, которое чертовски болит из-за резких движений. Серебро жжет, причиняя как можно больше боли. Многочисленные ранения и царапины ноют и так же истекают кровью. Чону еще повезло, ведь Юнги, защищая его, пострадал намного сильнее.
С каждым преодоленным метром Чонгук замедлялся. Энергия заканчивалась, а голова кружилась, не позволяя регулировать координацию движений. Омега несколько раз спотыкается, но встает и, опираясь о стену, продолжает идти. Ему нельзя попасться на глаза обычным прохожим, но сейчас на это стало как-то все равно. В последнее время происшествий с вампирами стало намного больше, поэтому правительство ввело комендантский час и после полночи людей на улице практически не было.
Чонгук пересекает проезжую часть, на которой практически не было машин. Он попадает в очередной двор, но этого недостаточно, нужно идти дальше. Выстрелы очень хорошо слышно и при каждом Чон стонет, представляя как пули попадают в тело Мина, как они убивают его. Он глотает собственные слезы, мечтая о том, чтобы они наконец-то закончились и не мешали видеть. Омега останавливается, чтобы перевести дыхание, прикрыть глаза на пару минут и понадеяться, что поблизости не разгуливает какой-то вооруженный охотник, который готов в любой момент прикончить его.
Чонгук морщится из-за обжигающего ветра. Декабрь не такой уж и холодный, но и юноша одет не по погоде. В толстых слоях одежды трудно двигаться, поэтому он снимает еще и ветровку, выбрасывая ее в недалеко стоящий мусорный бак. Он — вампир, не заболеет, даже если на нем одна лишь легкая кофта с каким-то странным принтом, которая обычного человека не смогла бы спасти от холода. Омега не знает куда идти дальше, он, кажется, потерялся, так как эта местность ему незнакома.
Все особые чувства вампира уже давно отключились, поэтому Чон не смог почувствовать постороннего присутствия, да и настигший его охотник находился слишком далеко. Снайпер. Стреляет с расстояния, находясь на крыше какого-то здания, и вампир бессилен против него. Мужчина шепчет себе под нос «Попался», когда целится и нажимает на курок.
Чонгук не видит и тем более не слышит. Лишь чувствует неожиданную боль в левом бедре. Пуля разорвала ткань джинсов и вошла в кожу ноги, пробив твердые мышцы. Омега падает на колено и спешит прокусить клыками ребро своей ладони, чтобы не взвыть от боли, что есть силы. Он недостаточно силен и эта слабость убивает его, а беззащитность сжирает изнутри.
.
.
.
У охотников работа сложная, требующая действий в основном в ночное время суток. Тэхен любит ее, но он уже задолбался зевать каждых две минуты. Ему не нравился тот аспект, в котором ему приходится спать по несколько часов после обеда, а остальное время ходить с зазомбированным выражением лица. Чертов сбитый режим. Так еще эта незапланированная охота, из-за которой пришлось ехать через полгорода по указанному направлению. Хорошо, что альфе выделили более спокойную территорию для патруля…
Какого патруля? Пффф…
Ви всегда работает один и лишь иногда с группой охотников, в которой состоял его очень хороший друг. Ему плевать на то, что вообще происходит. План идеален и, если следовать ему, то помощь Кима не понадобится, и именно поэтому он даже не вылазил со своей новокупленной «Range Rover Sport». Он копил на эту машину достаточно долгое время и в итоге остался доволен своей черной малышкой, с роскошным кожаным салоном. Одно лишь наслаждение слышать, как рычит мотор, который Ким сравнивает со стонами омег и это довольно странно. Но Тэхен, как и многие альфы, без ума от тачек таких габаритов.
Откинувшись на спинку сидения, парень, прикрыв глаза, пил через трубочку свой излюбленный энергетик и иногда закидывал в рот чипсы, лежащие на сидении рядом. Музыку он не включал, ведь в такое позднее время она бы неприятно давила на голову, да и Ви больше тишина по душе. Он мирно ждал хоть какого-то сигнала от остальных участников команды, будь то сообщение о том, что миссия завершена или просьба о помощи — Тэхен рад любой движухе, которая могла бы его взбодрить.
Спустя какое-то время, аппарат, находящийся за ухом Кима, срабатывает. и тот еле среагировать успевает. Наконец-то с ним связались.
— Ви? Ты где? — слышится слегка охрипший голос друга. Хосок как раз находился в эпицентре охоты, он был кем-то вроде главного в этой операции. Весь план на его плечах лежал и все следовали лишь его указаниям. Чон опытный охотник, на счету которого много заслуг в этой сфере. И Тэхен рад, что у него есть такой хен.
— Йонсан. Как и договаривались. Я недалеко от продуктового магазинчика, — поясняет Тэхен и тут же выпрямляется в спине. Одна его рука ложится на руль машины, а другая прижимает связующий аппарат плотнее к уху. По голосу Хосока можно понять, что он устал и наверное ранен, поэтому Киму нужно лучше сосредоточиться на чужих словах, чтобы тому было легче.
— Отлично.
— Что-то случилось? — Ви облизывает пересохшие губы и устремляет свой взгляд в боковое окно, как бы осматривая территорию и проверяя, нет ли кого по близости.
— Мы отлично провели зачистку. Шуга оказался еще той занозой в заднице, наших хорошенько так потрепал, но, на удивление, мы смогли устранить его и это, скорее всего, из-за того, что он пытался задержать нас.
— Задержать? То есть кто-то еще остался? И он пытался спасти его?
— Да. Предположительно его омега. Он гаденыш шустрый, — на другом конце слышатся странные помехи и сбитое дыхание Хосока. — Со мной связался Хенвон. Он сказал, что подстрелил его в ногу, но ему все же удалось уйти. Предположительно он находится в районе Йонсана, то есть недалеко от тебя, где-то в переулках тридцатых домов. Этот вампир серьезно ранен, поэтому далеко уйти не сможет.
— Я понял тебя, — Ким на ходу открывает дверцу машины и, поправив на себе куртку, выходит. Альфа быстро проверяет кобуру на наличие пистолета и ставит Range Rover на сигнализацию.
— И еще, Тэ. Несмотря на введенный комендантский час, многие люди все равно разгуливают по улицам, поэтому будь осмотрительнее. Попытайся снизить уровень шума, все же ночь и не хотелось бы обычных граждан пугать стрельбой. Постарайся использовать нож. Нам не нужны проблемы, да и местные органы все чаще стали жаловаться…
— Хен. Я понял. Не первый год подобным занимаюсь.
— Да… Я знаю. Просто мне поручили это задание и я хочу свести все проблемы и жертвы, в том числе, на минимум. Для меня это очень важно.
— Вот скажи, я хоть раз тебя подводил? Нет? Так зачем переживать, — Тэхен несдерженно цыкает, ведь иногда чрезмерная опека Хосока и его отношение, как к маленькому ребенку и начинающему охотнику, начинает бесить. Альфа по привычке, по плохой привычке, достает из внутреннего кармана куртки пачку «KT&G» и, взяв одну штуку, возвращает ее на место. Ким пользуется своей любимой серебряной зажигалкой и поджигает сигарету, делая долгожданную затяжку. Ему бы стоило поспешить найти вампира и перерезать тому глотку ножом, ножны которого находятся на поясе в противоположной стороне от кабуры, но парень не спешит. Он находится очень близко к описанному Хосоком месту и почему-то уверен, что тот самый кровосос истекает собственной кровью в какой-то подворотне, вспоминая последние моменты жизни.
— Тэ, я ведь серье…
— Не переживай, хенусик, пока-пока, — Ви не желает дослушивать очередные нравоучения, поэтому прерывает звонок и со спокойствием, в долгожданной тишине, выдыхает едкий сигаретный дым.
Шаркая ногами по неровному асфальту, альфа плетется к домам, где предположительно находится вампир, ну или он просто будет надеяться на свою интуицию. Сигарета догорает быстро, и Ви, бросив бычок на землю, тушит его ботинком, после чего прячет руки по карманам и ускоряет шаг. Выпитый ранее энергетик не помог справиться с зевотой и сонливостью, поэтому парень бесится, особенно, когда глаза начинали слезиться. Зато вокруг его любимая тишина, в которой слышен даже стрекот сверчков и где-то далеко проезжающие машины. Людей нет, да и в окнах домов свет не горит.
Ким ценит человеческий сон, поэтому решает быть как можно тише и вместо излюбленного пистолета в руку берет нож. Рукоять, как и само лезвие, сделаны из металла, которого так боятся вампиры. Как бы такая вещичка не была дорогой, у любого уважающего себя охотника должно быть в арсенале как минимум три клинка, а если этим уж сильно увлекаться, — Тэхен просто без ума от оружия, — то можно обзавестись и целой коллекцией ручной работы. А как же он любит всю свою драгоценную пневматику. Если бы семья Ви не была такой уж состоятельной, то альфе приходилось бы лишь слюнки пускать на подобного вида оружие, которое доступно лишь на картинках. В борьбе против кровососов полностью серебряные пистолеты не нужны, лишь пули, но те, кто любит шиковать, и даже, можно сказать, повыделываться, конечно же не жалеют денег на этот роскошный металл.
Ви плюет на осторожность, поэтому делает все в открытую, не нуждаясь в осмотре территории. Если верить словам Хосока, тот самый вампиреныш уже полудохлячком являться должен, то есть альфе он навредить не сможет, даже если постарается. Сейчас нужно не позволить врагу уйти и добить его, чтобы не мучался, а потом домой к своей вечной любовнице — кровати.
— У тебя тело подростка, не странно, что ты таким выносливым оказался, — вслух размышляет Тэхен, когда находит свою цель. Хорошо, что не пришлось долго плутать по закоулкам и тратить на это лишнюю энергию. Все же на улице холодно и хочется побыстрее оказаться в теплом салоне своей машины.
Вампир на чужие слова не реагирует, даже не шевелится. Ви мог подумать, что тот мертв, но, присмотревшись, понял, что еще дышит, слабо, но дышит. Омега сидел на сырой земле, оперевшись спиной об угол двух домов и опустив голову. Челка скрывала практически закрытые глаза, а также царапины, нанесенные серебром, на лице. Руки Чонгука покоились на ране живота, а на простреленную ногу и вовсе начхать было, хорошо, что хоть кровь остановилась.
Этого не было заметно, но из-за незнакомого басистого голоса по телу Чона табун мурашек прошелся. Сил поднять голову и посмотреть в лицо своей смерти не было, поэтому остается надеяться, что его быстро лишат мучений. Все же старания Юнги-хена были напрасны и лучше бы омега умер вместе с ним, а не где-то в холодной подворотне, осознавая, что он бросил того, кого так трепетно любил.
Тэхен, не боясь, подходит ближе, пристально рассматривая вампиреныша. В его глазах появился интерес и захотелось увидеть лицо того. Альфа уже почувствовал чужое отчаяние, поэтому понимал, что его о пощаде просить не будут, скорее даже сами на лезвия насадятся. И это ему не нравится. Возможно, Ви и садист, потому что он лучше остальных охотников понимает, что тараканы в головах кровопийц точно такие же, как и у обычных людей, чувства, эмоции — тоже, и ему нравится, когда те их проявляют, становятся человечными. Наверное, из него бы вышел отличный серийный маньяк, если бы убийство людей не каралось законом, а вот убийство вампиров — другое дело, даже благородное.
— Если будешь молчать — это тебе не поможет. Я бы на твоем месте молил о быстрой смерти, а ты как партизан на допросе, — Ви вскидывает брови, притворяясь удивленным. Он подошел уж очень близко, но все ради того, чтобы лучше рассмотреть спектр чужих эмоций. — Я больше всего не люблю, когда меня игнорят.
Тэхен не спешит. Он хочет добиться своего, ему нужна хоть какая-то реакция. Именно поэтому он не любитель добивать практически мертвецов, а тот, кто начнет дело с самого начала и завершит его самостоятельно. У Ви уголок губ дергается, и он, не долго думая, поднимает ногу, чтобы в этот же момент наступить ботинком на раненое бедро омеги. Реакция ему нравится. Вампир вскрикивает от резкой и неожиданной боли, хватается руками за щиколотку охотника в попытке ее убрать, но сил не хватает, а Ви только сильнее давит, носком круговые движения делая.
— Б-больно…
— Ой, правда? — Ким усмехается, наслаждаясь чужими болезненными стонами. Чтобы его ногу освободили, он с большей силой подается вперед и ей же бьет вампира по солнечному сплетению. Чонгук бьется головой об стену, тут же обхватывая живот. Обе раны вновь стали кровоточить и адски болеть. Понадеялся на безболезненную кончину и доброту душевную охотников. Он тут же поджимает ноги к себе, будто бы защищаясь от всего окружающего.
Понаблюдав за этой весьма жалкой картиной, Ви опускается на корточки, чтобы быть с вампиром на одном уровне. Он поудобнее перехватывает нож и тянется им к чужому лицу. Холодный металл прижимается к подбородку, обжигая кожу и вызывая новые стоны. Альфа чуть сильнее давит на рукоять, заставляя Чонгука поднять голову и показать уже свои пустые глаза.
— А я думал, вы мстительные суки, — продолжает свой диалог-монолог Ким, после чего плавно переводит конец клинка на бледную щеку, чтобы вампир повернул голову вбок, давая рассмотреть свое лицо получше. — А твой Шуга оказался еще тем педофилом, раз насаживал на себя ребенка, хотя хуй его знает сколько тебе лет на самом деле. Вечно молодые и вечно красивые, так ведь?
Чонгук на слова охотника скалится, но рисковых действий не предпринимает, находясь в такой близости с оружием, которое может его убить. Этот ублюдок еще смеет над ним издеваться. Болтливая тварь. Чон бы заткнул его, будь у него хоть немного сил.
— Его уже порешали. Но не волнуйся, я могу помочь тебе его увидеть. На том свете, верно, — Тэхен, не брезгая, тянется свободной рукой к вампиру и, сжав его щеки пальцами, заставляет смотреть на себя. — Ну чего ты нюни распустил? Слезами делу не поможешь. Не получится на жалость надавить, я еще та сволочь, сладкий.
Чонгук стискивает зубы и закрывает глаза, чтобы не видеть чужого надменного лица перед собой. Только это охотнику не нравится, он опускает свою руку на тонкую шею и, сжав ту, сильнее придавливает омегу к стене, заставляя того ухватиться руками за его запястье. Вампир открывает рот и безмолвно глотает воздух, которого его лишают. По рукам Тэхена стекают его слезы, и тот морщится из-за холодных пальцев на своей коже.
Ви редко издевался над своими жертвами, но сейчас он был не в себе. Этому омеге хотелось сделать больно, наверное, потому, что именно его защищал Шуга, который в свою очередь убил очень много товарищей и знакомых Кима. Этого вампира уже не было в живых, но осознание того, что перед альфой сейчас находится тот, кого этот убийца так любил и лелеял, не дает ослабить хватку. Охотник упирается коленом в грязный асфальт, чтобы было удобнее. На руке выступают вены, а на лице играют желваки. У Тэхена в глазах ненависть ко всему вампирскому роду и он не должен питать жалость к омеге, которому ничего не стоит убить простого человека.
— Какого..? — Ви сам не понимает, в какой именно момент в его голове загорелась красная лампочка, говоря, что следует остановиться. Он убирает руку с шеи Чона, а тот начинает судорожно дышать. Альфа в миг теряется, не зная, что на него нашло, что именно остановило, а после он чувствует слабые нотки чего-то сладкого, которое оседает на языке приятным привкусом. Слащавый аромат, который Тэхен поначалу не заметил, заполнил легкие, заставляя того опешить. — Почему ты… так пахнешь?
Наверное, если спросить даже ребенка, тот уверенно ответит, что надеется встретить своего истинного. Тэхен тоже надеялся найти такого человека, запах которого будет сочетаться с его собственным, но прошло уже двадцать два года и вот именно в этот момент должно было это произойти. Будоражащий запах внезапно затуманивает разум, заставляет впасть в легкий ступор и просто уставиться на лицо Чонгука, который еле глаза открытыми держал. Почему именно в этот момент по коже прошелся странный заряд, который говорил остановиться и больше не делать больно?
Чонгук и вовсе вопроса не слышит, он будто в вакууме. У него чувство, что он вот-вот сознание потеряет. Омега вжимается в стену, после чего вновь ловит на себе взгляд охотника, который уже не такой устрашающий. У парня губы посинели и тело дрожит. Будь он человеком, уже давно бы умер, но нет, он должен терпеть гребаную боль.
— Ты обращенный? — еще один вопрос, и почему-то Ви думает, что на него опять не ответят. Он уже удостоверился, что этому вампиру язык не отрезали, но не нужно быть очень умным, чтобы догадаться, что тому попросту сложно говорить. Как ни странно, Чонгук неуверенно кивает. Тэхен вдыхает воздух через рот и на выдохе встает. Секундный порыв ярости, и он, не контролируя силы, бьет ногой стену, попадая практически рядом с головой омеги, после чего же и сам шипит. Альфа практически рычит от злости, а вампиру лишь остается гадать, почему у того так резко меняются эмоции. — Сука!
Кто бы мог подумать, что карамельный омега так идеально подходит яблочному альфе. Но по написанным правилам вампиры не могут быть истинными людей. Лишь в одном случае такое может произойти — если кровопийца когда-то и сам был самым обычным человеком. Именно поэтому Тэхен понадеялся на отрицательный ответ от Чонгука, ведь тогда он мог бы понять, что его внутренний альфа ошибся. Но сейчас все стало на свои места. Может омега еще и не понял в чем проблема, но вот что-то Ви не давало бросить этого вампира тут одного, а тем более прикончить собственными руками.
И, наверное, именно поэтому альфа прячет нож в ножны и, переложив телефон из кармана куртки в штаны, снимает ту и вновь опускается на корточки. По телу проходится холодок, но тот даже не морщится. Тэхен тянет омегу за горловину легкой кофты, чтобы тот хоть немного отлип от стены и было бы удобнее набросить верхнюю одежду на его плечи. Чонгук не сопротивляется, но следующие действия приводят его в шок. Ви обхватывает одной рукой талию вампира, а другой берет под коленками, после чего поднимает того и встает на ноги. Будь у омеги силы, он бы обхватил руками чужую шею, чтобы не упасть, но все, что он может — это сжать свитер альфы рукой в районе груди.
— Что ты делаешь? — голосок прорезался, думает Тэхен, когда омега начинает брыкаться в его руках. Альфа лишь сильнее прижимает того к себе, думая, что Чону от этого теплее станет, и пальцами вновь давит на чужое бедро, чтобы вампир отвлекся на боль и наконец-то угомонился.
— Собираюсь сбросить тебя в реку Ханган, — холодно отвечает Ви и начинает передвигаться в сторону стоянки своей машины. Одновременно он пытается успокоить поток своих мыслей, говоря самому себе, что ему нужно удостовериться, а потом решать, что делать с вампиром в своих руках.
Чонгук, на удивление, оказался легким, поэтому альфе не так трудно было нести того. Он даже не пытался смотреть на омегу, который прижался к его груди, ища хоть немного тепла. Чону сейчас на все наплевать. Он пытается не закрывать глаза, боясь больше их не открыть и не узнать, что же задумал этот охотник. Омега, как и Ви, тоже не может ни о чем больше думать, сознание и вовсе затуманилось. Лишь боль давала о себе знать.
А вот сейчас Тэхен волнуется о том, что его может кто-то увидеть. Даже тот же Хенвон, который тоже патрулировал на этой территории и который как раз таки подстрелил омегу. Если бы тот заметил Кима, то альфа бы не смог объясниться. Разве что, сказал бы то же самое про реку Ханган и про то, что так легче избавиться от тела, но это ведь бред, ведь у охотников имеется собственное подразделение, которое занимается ликвидированием вампирских тушек.
Добравшись до своей любимой Range Rover Sport, Ви понимает, что рискует запачкать свой новенький салон чужой кровью, точно так же, как и свою одежду. Но вот свитер можно простирнуть или новый надеть, а вот отмыть кожу от алых пятен сложновато будет. Смирившись с таким положением дел, альфа отпускает колени Чонгука на землю и, нащупав ключи от машины в собственной куртке, снимает сигнализацию и слегка склоняется, чтобы дотянуться до дверцы и открыть ту. Сложно, но Ким справляется, осталось лишь поместить омегу на задние сидения. Это удается сделать, но повозиться нужно было. Ви поправляет свою вещь на чужих плечах и, захлопнув дверцу, идет на водительское место.
Чонгук блаженно выдыхает, оказавшись в долгожданном тепле. Он больше не может сдерживать себя, поэтому закрывает глаза, осознавая, что еще немного и уснет. Сейчас на все плевать с высокой колокольни, как бы не было интересно, куда омегу сейчас отвезут и что с ним собираются делать.
— Да, хен, — слегка раздраженно отвечает Тэхен на очередной звонок от Хосока. Он кидает телефон на соседнее сидение и спешит завести машину. Аппарат за ухом вновь дает о себе знать, оповещая, что любимый лучший друг волнуется.
— Ви, ты убил его?
Тэхен сжимает руками руль и давит на газ. Он бросает взгляд на зеркало, которое открывает вид на уснувшего вампира, и, чтобы казаться увереннее, усмехаясь, говорит:
— Да. Или ты думал у него были шансы против меня?
— Я не сомневался.
