Ханахаки

Adept - Love the false Жду знака, Который приведёт нас обратно, К месту, где мы начали, Когда все было ещё кристально чистым. “Ханахаки - любовный вирус, в большинстве своём приводящий к летальному исходу. Эта болезнь присутствует у людей, что безмерно влюблены в кого-то и, несмотря на всю холодность внешнего мира, хранят в душе весну. Цветы распускаются внутри и не позволяют нормально функционировать организму, заставляя кашлять лепестками.” - К летальному исходу? Вот же блядство, - выругался мужчина, сидя на койке, и откинул телефон подальше в подушки. Нет, конечно, Гэвин знал о таком заболевании, но считал полной хренью. Ни он сам, ни его многочисленные временные партнеры никогда этим не болели. Да, он слышал от знакомых о таком. Нет, он не горел желанием выхаркивать из себя цветы.       Ричард, который, вероятно, никогда не примет его чувств (которые даже для самого Гэвина та ещё проблема) и думать не думает о том, что несчастный Рид уже два дня достаёт с языка небольшие лепесточки дикой розы. Андроид появляется в середине дня, приносит обед и рассказывает о ходе расследования. Иногда его диод мигает жёлтым, в такие моменты Рид напрягается и не знает чего ожидать. Извиняясь, он выбегает из палаты, сдерживая щекотку в горле, бежит в коридор и уже там позволяет себе прокашляться. Листочки он складывает в карман халата. Панические атаки накрывают все чаще и чаще, ему страшно от того, что после листков могут полезть бутоны, или чего хуже - стебли с шипами.       В день выписки Гэвин не стал дожидаться наставлений доктора, сложил больничные вещи стопкой на кровать и, натянув родную толстовку, джинсы и кожаную куртку, покинул палату, положив сухие листочки в карман. Спускаясь в лифте и ловя своё отражение в зеркале напротив, он вытянул из кармана телефон. После трёх гудков голос на том конце гулко прохрипел: - Мать твою, сам Рид звонит! - Хэнк как обычно был крепок на словцо, - не помер что ли, а, засранец? - Слушай, я, - Гэвин запнулся, - надо поговорить. Ты свободен? Может, «У Венди» на Хувер-роад? - Буду через час.        Выйдя на улицу, Рид натянул трикотажный капюшон толстовки пониже на глаза, прикурил сигарету и пошёл в направлении закусочной. Пару раз в горле кольнуло, кашель собирался, но так и не вырвался наружу. Гэвин ёжился от холодного мелкого дождя.       На самом деле, Рид не заметил, когда агрессия ко всему андроидскому роду переросла в нечто противоположное, да и то, к одному единственному представителю этой особой части населения. От ненависти до любви один шаг. Но Гэвин не чувствовал влюбленности. Его тянуло к Ричарду, несомненно, но любовью назвать это было сложно. Влечение - да, тяга - да. Интерес - да. Может, семечко чувств начало прорастать, когда тот спас ему жизнь? До сих пор Гэвин мог воспроизвести фантомное прикосновение пальцев напарника к своей груди.       Единственным, кто мог дать совет в этом деле, был, конечно, Хэнк. Он нашёл общий язык, да видимо и не только язык, со своим андроидом. Гэвин хмыкнул. Выпустил дым. «Клянусь, если я сдохну от удушения сраными цветами, я убью Ричарда», - пронеслось в голове детектива.       Вэнди, пышная женщина преклонного возраста, и ее закусочная славились в первую очередь своими наисытнейшими завтраками. Бывало, Рид заезжал сюда перед работой, когда ещё был интерес к жизни и хотелось порадовать свой желудок с самого утра. Кофе там был такой, что продирал глаза, даже если ты не спал несколько суток подряд. Да и со своим спиртным можно было сидеть. Решив воспользоваться этой возможностью, Рид купил небольшую бутылку виски. Хотя ему был противопоказан алкоголь во время медикаментозного лечения. «Ну и к черту», - отмахнулся от своих же мыслей мужчина.       Добравшись до места встречи, Рид перекинулся парой слов с хозяйкой, не забыл упомянуть её красоту и плюхнулся за самый дальний столик, прихватив с собой огненный американо.       Спустя двадцать минут на противоположный диван сел Андерсон, так же с кружкой чего-то горячего. - Ну здравствуй, Рид. Как твоё ничего? - волнение пробежало по лицу мужчины. - Вот так, - запустив руку в карман, Гэвин достал и высыпал перед лейтенантом несчастный гербарий. - Срань Господня... - С тобой случилось это? Ну, когда вы с Коннором, - Гэвин замялся, - ты понял. - Нет. Влюбленность испытывал как раз таки он, из-за этого стал девиантом. Я лишь полюбил его в ответ. Все очень плохо, да? Кто причина? - Хэнк заглянул в глаза собеседнику. - Ричард, RK900, - как-то просто слетело с языка. - Это этот жуткий «не Коннор»? Твою-то мать, - лицо Хэнка приобрело ахуевшее выражение. - Ричард, - тверже повторил Гэвин, - у него есть имя. И да, он вообще не Коннор, даже выглядит более опасным. Хэнк, я не знаю, что мне с этим делать. Ты блять видел меня? Я и любовь - это как, - Рид пытался привести в пример что-то из ряда вон выходящее, но в голову ничего не шло, - ты понял. Мне не по себе от того, что во мне цветы растут. Мне не по себе от того, что я, оказывается, сам не знал, кто я. Все навалилось слишком быстро, я не хочу умирать. Он ведь даже не девиант... Они поговорили ещё около двадцати минут. Хэнк сжал запястье Гэвина. - Зачем тебе умирать, глупая твоя башка? Пойми, шанс есть всегда и убери уже с глаз эти несчастные завядшие цветы. Если ты не попытаешься, то и не узнаешь. Андерсон разжал хватку, допил свой кофе с виски, встал, и, проходя мимо Гэвина, хлопнул того по плечу. - Не будь мудилой, детектив Рид.       Гэвин посмотрел на своё запястье. След от кольца Хэнка стал символом их первого разговора по душам.