Разорванные струны нашей жизни

       Три шрама на моей руке, они такие отвратительные, они мне напоминаю каждый день о моей жизни, которая я даже не смог нормально покинуть. Это все из-за тебя гребаный Р… Нет, я так и не вспомнил твое имя. Я уже и тебя напрочь забыл, лишь эти чертовы шрамы, это все, что осталось от тебя. Я попрощался с тобой, уже навсегда, прощай, Р… Рик? Нет, не буду пытаться…

***

       — Эдди, детка, — голос матери отзывался из ее комнаты, — подойди ко мне.        — Что случилось? — хоть и нехотя, я спустился к ней.        — Твой ингалятор почти закончился, возьми на тумбочке деньги и сходи за новым. И еще купи какой-нибудь пирог, а то печь у меня времени нет, — «ага, конечно» пронеслось у меня в голове, но я тактично промолчал, — В дом напротив кто-то недавно переехал, наконец. Пойди познакомиться, может какая милая девушка.        — И давно ты мне невесту решила подбирать? — обучаясь, решил осведомиться я.        — Не выдумывай, просто это было бы очень хорошо, если бы вы познакомились, тогда ты бы мог общаться с кем-то, но не очень далеко от дома.        — Классная идея, — безразлично бросил я, выйдя за пределы дома.        Погода просто отвратная, ну почему именно сегодня ей приспичило меня выгонять из дома. Я быстро добрее до аптеки, хоть ветер и пытался всеми силами мне помешать. После, я посетил пекарню, что была самой близкой к дому и направился к серо-голубому строению, что вот уже лет десять, я лицезрею из своего окна. Как в эту развалюху кто-то вообще мог заехать?        Стук в дверь кажется был смертельной опасностью для нее. Если я коснуться ее еще раз, то, боюсь, все это здание рухнет на меня. Кажется я слышу шаги, или это сквозняк. Дверь резко распахивается и предоставить мной встает фигура, которая больше напоминает труп, чем что-то живое. Копна кучерявых волос закрывает пол лица, если не большую его часть. Растянутая и явно несвежая футболка виднеется из-под нелепой рубашки в непонятный принт.        — Чего тебе? — низкий голос доносится откуда-то из-под копны волос, которая легким движением откидывается в сторону и предо мной открывается лицо, которое слегка освещают, уходящие за тучи, последние лучи солнца.        — Ты? Нет, это… Этого просто не… Не может… Быть…        — Ты обкурился, парень? Если у тебя есть еще эта дурь, то заходи, тем более, щас кажется дождь ливанет, — ты развернулся и направился в гостиную.        Я вошел в обшарпанный и, кажется, заброшенный дом. Краска на стенах облупилась, обои кое-где отходили от стен, в общем, та еще «приятная» обстановка. Я сел на диван, пока ты копался в каком-то ящике, после чего плюхнулся на зеленое подобие мебели, закинув на мои колени, свои ноги.        — Ну и че ты пришел? — поставив кружку из-под только что допитого кофе, на пол, и поджигать косяк, произнес ты.        — Ты переехал и я пришел просто ради приличия, Р… Прости, я не могу вспомнить твое имя.        — Как ты можешь вспомнить то, чего не знаешь?        — Вообще-то мы были в одной музыкальной школе. Меня Эдди зовут, ты наверное не помнишь… Ты больше не играешь?        — Нет, и на то есть причины, — тебя явно задел этот вопрос, — Ричи.        — Что?        — Мое имя — Ричи, можешь звать меня «папочка», если захочешь, — ты усмехнулся и протянул мне косяк, — давай, за новое знакомство.        — Я вообще-то не…        — Да мне поебать, что ты и кто ты. Раз ты зашел в этот дом, то подчинялся его правилам.        — Ты — мудак, — я взял сверток в руку и брезгливо взглянув, сделал затяжку, — это отвратно.        — Не отвратнее тебя, — усмехнувшись и забирая косяк, произнес ты.        — Как ты можешь жить в таком бардака и, откровенно, свинарнике? — я закашлял от неприятной горечи во рту.        — Тетя купила этот дом, только чтобы я куда-нибудь свалил и дал ей строить свою семью. А мне как-то не до уборки, обычно.        — Я попью воды, ладно? — попытка встать провалилась, голову начало кружить, — черт.        — Тут с сантехникой полная жопа, все ржавое, так что единственное, что ты можешь выпить, это кофе.        — Давай кофе.        — На, — ты протянул мне кружку из которой пил кофе, когда открыл мне дверь, но она была уже пуста.        — Издеваешься? Ты уже все выпил.        — Оу, а я и не заметил, — перевернул кружку вверх дном, ты рассмеялся.        — Думаю, что мне пора домой, — я снова попытался встать, но ты дернул меня за руку и усадили обратно, приблизившись.        — Там гроза, останься, — твои зрачки были расширены, от чего и без того слишком выразительный взгляд, вызвал мурашки всему моему телу. Твой взгляд, длинные пальцы, угольно черные волосы, ничего не изменилось, кажется как и мои чувства к тебе… Нет, я не хочу переживать все это заново.        — Ричи, я…        — Эдди, да? Я хочу еще с тобой поговорить, ты… Вроде бы много обо мне знаешь. Я не хочу сейчас… — ты запнулся и нервно сглотнул, — опять остаться один. Ты мне нравишься.        — Ч-что? Нравлюсь? Ты ведь не помнишь меня, — «да и помнить, то нечего».        — Че? — ты рассмеялся изо всех сил, — Я не гей, чувак. Всмысле, мне нравиться с тобой общаться, — заметив смущение к на моем раскрасневшемся лице, ты засомневался в том, что сказал, — А ты что-ли…        — Нет! Нет. Нет, наверное…        — Наверное? Ты сомневаешься? Ну смотри, тебе нравится с девушками ебаться?        — Вообще-то я девственник.        — Оу, ну, а целоваться? — ты ухмыльнулся на секунду.        — В этом плане, тоже.        — Господи, маменькин цветочек. Ты хоть влюблялся, а?        — …да…        — В девушку?        — В одного мудака, — «самого прекрасного мудака», — Он играл на скрипке, и когда я слышал это, меня наполняет непередаваемые эмоции и чувства. Я с каждым днем влюблялся все больше в его еле заметные веснушки, прекрасные кудряшки черного цвета, в его скулы и невероятные глаза, которые всегда были устремлений, куда-то мимо меня, в его шикарные, — я взял тебя за руку и поднести твою ладонь к своему лицу, — длинные пальцы, которые завораживали меня своей игрой на скрипке. И мне кажется, что я до сих пор его люблю, только вот, имени, никак не вспомнить…        — Может, его звали, не-гей-Ричи-Тозиер, — эти слова ты выдохнул мне в губы, приблизившись почти вплотную.        — Возможно…        Я почувствовал горький вкус кофе, который покрывал твои губы. Как только твоя рука скользнула на мою талию притягивая тело ближе, я начал углубляться поцелуй. Твои волосы были довольно жесткими, но все-равно оставались прекрасными и мне хотелось все сильнее закопаться в них своими руками. Ты отделился, чтобы вдохнуть воздуха, который уже заканчивался и через мгновение снова прильнул к моим губам. Я почувствовал солоноватый, металлический вкус крови от того, что ты прикусил мою губу, но мне было плевать, я наслаждался этим моментом с тобой. С тобой, не-гей-Ричи-Тозиер.