Добро пожаловать в Маунт - Мэссив!

- Дорогая? - вновь спросил Глускин, в чьем голосе слышалась дрожь и волнение. Майлз не понимал, к кому именно относится этот термин, да и узнавать желания не было. Единственным вопросом было. . . . . . Как? . . . Как этот чертов маньяк выжил. Они видели его с зияющей раной. Он истекал кровью и не подавал признаков жизни. Неужели в этом богом проклятом месте еще и оживают мертвецы? Да ладно! Это же против всех научных объяснений! Хотя Вальридер, как называли его пациенты, это же что - то. . . вроде духа. . . Так, сейчас это неважно. Главное суметь спастись, а там уже и разобраться во всем тебя интересующем. - Прости, если напугал. Пойдем назад, в наш дом. Я понимаю, ты ушла за помощью. Мама всегда говорила: "женись, сынок, и познаешь счастье", - вновь послышался хриплый голос, эхо которого разнеслось по всему подвалу, хлипкие стены которого отозвались мелкой дрожью. Апшер вдохнул побольше воздуха, наполняя легкие кислородом. Дыхание репортера учащалось вслед за тем, как затихал голос жениха. Да, возможно, он и хотел показать себя важной шишкой, которая не боиться никого и ничего, но не в этот раз. Его пугала задумка этого психа, его забота, смешанная с резко возникающей ненавистью. Пугал его голос, в котором былы смешаны вся сладость и гнев его душонки, которая скоро отправится в ад, отвечая за свои грехи. Хотя, может быть судьба решит иначе. Может, Бог посчитает его жертвой? - Да, Эдди. Иди вперед, мы пойдем за тобой. Я рада, что ты в порядке! - сделав голос как можно счастливей и нежней произнес Майлз. Он хотел втереться в доверие, хотя ему было противно. Противно говорить, что он "рада", что Глускин в порядке. Ему хотелось чуть ли не плакать от разочарования, принесеного неожиданным выздоровлением психа. Жених лишь легонько кивнул и махнул широкой ладонью, чтобы парочка следовала за ним. За ним, в любовное гнездышко. Ведь теперь никто не помешает им быть счастливыми. Вейлон и Апшер направились следом, обдумывая в голове незаметный план побега. Поднявшись по хлипкой лестнице, которая вела из подвала, Майлз и Парк заметили, что освещение стало заметно ярче. Быть может, генератору был нужен небольшой "отдых", чтобы продолжить свою работу свыше меры его сил? Теперь уже лампы не мигали тусклым желтоватым светом и даже не разбрасывали тонкие лучики. Они горели так ярко, что в первую минуту у парочки заболели глаза от резкой перемены освещения. Но через минуту они уже шли, как ни в чем не бывало. Единственной их мыслью было одно: сбежать! И, вскоре, такая возможность представилась. Глускин шел по коридору с облезлыми обоями зеленого цвета и таким же болотно - зеленым полом, из досок которого торчали ржавые гвозди. Упавшие картины были разбиты, а люди на них смотрели через чур устрашающе. У некоторых не было зрачков, а были лишь белки, смотрящие в темную пустоту психлечебницы. Увлеченный разговором о любви, детях и любимой жене, жених не заметил, как Майлз и Парк ускользнули. Ускользнули через черный вход на улицу. Но их радость не была долгой. Маленький квадрат периметра был сплошь обставлен забором с колючей проволокой, через который перелезть стоило бы жизни. На улице все так же шел дождь. Он играл свою причудливую песенку, барабаня по карнизу окон и зеленым листьям. Атмосфера была бы завораживающе спокойной, если бы не все эти голоса, доносящиеся с небольшой баскетбольной площадки. Но вы же знаете, что любопытство выше страха? Вейлон и Апшер это тоже знали. Поэтому, они конечно же пошли на звуки, забыв об осторожности. Первым, что их встретило на так называемом "игровом поле", было две команды игроков. Пять психов в одной, пять в другой. Но это не было похоже на обычный баскетбол, ведь рядом, на трибунах, сидели еще два связанных человека. На руке правого был повязан желтый платок, а на руке левого - синий. Так же на трибунах сидело штук 12 болельщиков. Надо же, еще не все психи лишились жизни. Это удивительно. Но в чем суть игры? Каждый раз, когда команда противника получает очко, команда проигравшего делают своему связанному глубокий порез на руке. Игра длиться до семи очков. После седьмого. . . После седьмого команда победителей отрывает голову связанному человеку соперника. Это игра не на жизнь, а на смерть. Проигрыш здесь стоит жизни. И видимо, игра подходила к концу. И только тут парочка заметила толстого мужчину, сидящего на синем кресле. «Судья» - пронеслось в голове у них, прежде чем они ускользнули. Но ушли они недалеко, так как финал игры был близок. Вот, мужчина встал с кресла. Он поднял зеленый флаг правой команде, команде победителя. В ту же секунду репортер и программист услышали громкий возлас, который тут же стих. Проигравшие расплатились. Майлз и Парк больше не могли здесь находиться. Они увидели достаточно, поэтому просто тихо ушли, тихо выговаривая молитву, хотя были не особо верующими. - Майлз, а если мы не выберемся отсюда? - вдруг тихо, совсем по девчачьи, задал вопрос блондин, уставившись на Апшера голубыми глазами. С его почти белых прядей стекала вода, которая была больше похожа на кристалльно чистые слезы. - Да ладно, Вейлон, мы выберемся, - сказал репортер, отмахнувшись от того. Он назвал Парка по имени. В первый раз? Правда? И хотя Парк знал, что сделал это зря, он заключил Майлза в крепкие объятия, пока тот не успел нечего понять. Апшер не протестовал. Он лишь так же положил широкие ладони на плечи программиста, а затем на спину. Возможно, это место зародило в них чувства. Особые чувства.