Владеющий силой Бога

      Не слыша выстрелов и предсмертных вскриков позади, у громоздких военных машин, я на ватных ногах подступил к мальчишке, имя которого так и не удосужился узнать, и упал рядом с ним на колени. Испуганными глазами он глядел на меня, тщетно зажимая рану; его губы бледнели, тряслись, вдохи и выдохи скомкивались в горле, пропитывались кровью, уже окрасившей зубы…       — Смотри на меня!.. — беспомощно затараторил я, закрывая рану уже своей ладонью. Горячая кровь — сама жизнь — стремительно покидала тело! — Смотри на меня и не отключайся! Ни в коем случае не закрывай глаза!.. А я что-нибудь сделаю, придумаю что-нибудь!..       Он не верил, как и я. С самого начала знал, что шаг за шагом приближается к собственной гибели, — юнец, согласившийся быть пушечным мясом для победы над Божеством, расходным материалом в попытке защитить все человечество…       — Мн… Мне… — сквозь хрипы и клокотание крови в горле заговорил он, слабо, но отчаянно сжав мою руку. — …Мне страш…но…       По его щекам скатывались крупные слезы. Все тело начинало колотить то ли от ужаса, то от холода, распространяющегося по пустеющим сосудам!.. Я сам не понимал, что делаю и для чего: словно оступившийся в темноте — и скатившийся прямиком в безумие! — зверь, я вгрызся в свое запястье! Пульсирующая от фальшивой Амброзии кровь утопила язык. Глубокие отметины от укуса мистическим образом затянулись быстрее, чем рот успел наполниться до нёба. Не думая ни секунды, я разжал пальцами челюсти умирающего и припал к его губам: моя кровь и его смешивались в уже не пропускающем воздух горле.       Я поднял голову. Под сердцем теплилась надежда, что это сомнительное средство обязательно должно помочь, излечить даже от смерти! Мальчишка шире распахнул глаза — вмиг мои губы дернулись в победоносной улыбке!.. — которую столь же быстро разбил в стеклянную пыль громкий кашель. Кровь брызнула мне в лицо и на шею, оросила каплями одежду. Я, ужаснувшись, моргнул — и пропустил тот момент, когда неповторимого, глубокого, сердечного юношу передо мной подменили реалистичным манекеном…       Барабанные перепонки испытывали на прочность короткие автоматные очереди… Знакомый голос оплетал этот смертоносный гром, приближался со спины, — а я, растерянный, смотрел в остекленевшие зеленые глаза…       — Что ты делаешь?! — Мое плечо грубо сдавила рука, вторая подняла стекло Его защитного шлема. Оглянувшись, я скользнул взором вверх, по бронежилету, и достиг таких далеких от меня сейчас кровавых радужек. — Идем!       — Почему в него выстрелили?..       — Я… не знаю — он же гнался за тобой, — отмахнулся Самаэль, и его отстраненность вместе с пожатием плеч и сделанной заминкой лишь разозлили меня.       Пальцы вслепую отыскали пока еще теплую кисть мертвеца, бережно сжали ее на прощание.       — Ты зря пришел. У них есть оружие против тебя…       Он недоверчиво сощурил глаза, так меня и не услышав.       — Ты что, дал ему свою кровь?..       — Оружие против тебя! — повторил я, горя изнутри. От этого жара, видимо, разогревалась и кожа погибшего парня, которой я неотрывно касался. Пальцы чуть ли не пылали; в какой-то момент я поймал себя на мысли, что не хочу отпускать его руку — не могу позволить его телу окоченеть… Самаэль взирал на него через мое плечо с презрением и ревностью, отступил на шаг назад, и только тогда я вновь повернул голову к оставленному жизнью лицу…       Подобно воде, золотой, рыжий, красноватый огонь сочился из каждой его поры, мерцающе стекал на пол и гас, оставляя на нем выженные следы. Завораживающее пламя не обжигало меня: оно ластилось к руке как родное — в полной мере таковым и являлось. Чужие пальцы дернулись в моих! — я подполз на коленях ближе к нему, навис над бледноватым лицом с кровоподтеками на щеках и подбородке. Веки распахнулись так резко, что я аж вздрогнул от неожиданности и нетерпения, приподнял его голову и легонько стукнул лбом лоб.       — Сработало!.. — с чувством вымолвил я, кратко смеясь в пораженные темно-зеленые глаза. — С возвращением!       — Что про…исходит?.. — Он сел, едва не наградив меня ударом головой в лицо, ощупал место ранения: и на руке, и на теле кровь, засохшая, точно краска, была единственным напоминанием о пойманной пули.       — Он поделился с тобой силой, — процедил сквозь зубы Самаэль, явно недовольный таким раскладом. — Теперь ты с натяжкой полубог…       — Ты сделал то же вон с каким количеством солдат, — нетерпеливо бросил я.       — В отличие от тебя, я ни к кому из них не привязался! — В подтверждение Его слов позади с глухим стоном свалился подстрелянный в голову прислужник, и мое сердце сжалось от страха и чисто человеческой жалости, но никак не сердце в тесной груди Самаэля. Амброзия утихала; я ощущал, что знаю больше и потому понимал хладнокровие Бога водной стихии. Не понимал одного:       — Почему они не используют силу?.. И ты! Зачем огнестрел? — За минуты смерти и оживления моего первого и единственного полубога перевес сместился на другую чашу весом: наши гибли друг за другом…       — Чтобы люди не получили частичку моей силы и не использовали ее против тебя, — сдержанно вымолвил Он, подняв меня на ноги. — Так что не используй и ты свою рядом со мной, — перевел он взгляд на мальчишку, также неуверенно вставшего с пола.       Стекло Его шлема опустилось, и втроем мы побежали в дальний конец подземной парковки, прикрываемые оглушающим огнем… что, нашего расходного материала и пушечного мяса?.. Я ощущал себя трусом, оставляя испивших Его силы людей за спиной; искал оправдания, дабы прикрыть ими голый эгоизм. По широкому туннелю, предназначенному для проезда машин, гулко разносились наши скорые шаги, у Самаэля гремел автомат на ремне. Мы должны были бы давно выбиться из сил или хотя бы запыхаться, но усталостью даже не пахло; впервые в жизни мне было так легко бежать: сердце не предупреждало о вероятной остановке, легкие не отвечали резью на глубокие вдохи. Мы добрались до конца воистину длинного туннеля, покинули его через узкий проход слева от массивных запертых ворот, наступив на поваленную дверь с черными следам от точечных взрывов.       Ветер омыл свежестью лицо. Под подошвами шумел сырой песок, перемешанный с мелкими камнями. Вокруг заговорщицки перешептывались хвойные деревья цвета глаз поспевающего за нами воскресшего. Следуя за Самаэлем, мы свернули с дороги направо и через лес продолжили побег. Ветви порой стегали меня по щекам, но боль тонула в Божественной силе столь же быстро, как и возникала, вместе с тем почти мгновенно заживали раны. Через несколько минут петляний меж необъятных стволов мы, наконец-таки, вышли к скрытой недовольным кронами поляне, добрую часть травы и кустарников на которой варварски уничтожили широкие колеса нескольких машин. На них сюда добрались Его люди — а уедем только мы?.. Я занял переднее пассажирское место, спасенный мною человек юркнул назад; щелкнули застежки ремней безопасности. Самаэль заставил металлического монстра зарычать прежде, чем тот тяжко развернулся и повез нас прочь от своеобразного могильника…       Двигая только зрачками, я поглядывал на Самаэля, свирепо выкручивающего руль, пока авто не выкатилось на заасфальтированную дорогу. Его нога вдавила педаль в пол — деревья замелькали за стеклами. Вроде бы вот оно — обещанное спасение, счастливый конец весьма запутанной истории, в которую я вляпался… сегодня? Или вчера?.. Однако на сердце было неспокойно, и чем чаще я смотрел на сосредоточенное лицо Самаэля, время от времени слегка поворачивающееся к боковому зеркалу, тем больше убеждался, что предчувствую продолжение «приключений» не я один…       — Я испил их Амброзию… — виновато признался я.       — Не волнуйся, настоящая перекроет эффект искусственной, и ты не будешь нуждаться в человеческой подделке.       — Да плевать я хотел на себя! У них теперь есть оружие против тебя!..       — Знаю…       Он не смотрел в мою сторону, но я чувствовал на себе его магнетический взор; не произнес больше ни слова, но это молчание было пропитано разделенными на двоих мыслями. С тех пор, как Амброзия наполнила мое тело здоровьем и силой, явнее и крепче стала связь между Им и мною. Это и есть та неисповедимая привязанность, образовавшаяся за многие десятки веков, проведенных вместе?.. Слишком сильно похоже на лю…       Выпущенный невесть откуда снаряд угодил в дорогу прямо позади нашей машины: в ливне из обломков асфальта и удушливом земляном облаке авто, подлетев, перевернулось через себя и с адским скрежетом приземлилось на крышу, проехалось на ней. Из-за деформации лопнули боковые стекла, треснула лобовуха. Ремни безопасности не давали нам выпасть из кресел; кровь, что не сочилась из неестественно быстро заживающих ран, приливала к головам — лица краснели… Первым вышел из ступора мой вечный антипод: Он дотянулся до меня, справился с застежкой ремня, и я с глухим стоном упал на засыпанную осколками крышу салона, чудом не свернув себе шею. Далее так же освободились и мои спутники; втроем мы вылезли из опрокинутого авто на грубый, чуть влажный асфальт, марающий грязью одежду и ладони. Больше всех пострадал мальчишка: раны, как и положено, зажили, но от удара головой о спинку переднего сиденья он пока не мог полностью прийти в себя — сидел, поджав ноги, сонно моргал с мутным, устремленным в никуда взглядом.       — Как ты? — Самаэль обращался ко мне, но сердито следил за быстро приближающейся машиной — выглядящей в точности как та, на которой меня, согласившегося помочь по наивности, похитили, усыпив.       — У них есть оружие против тебя… — не совсем внятно повторил в который раз я и сплюнул на дорогу кровь; прокушенный язык заживал последним.       Теплая ладонь Божества потрепала меня по щеке. Ничего роднее этого прикосновения я, кажется, не ощущал…       — Не лезь на рожон, — было приказано мне, — не подставляйся под удар и не привлекай к себе лишнее внимание. Поверь: так будет лучше.       Он встал, расправив волевые плечи, загородил сидящего меня от подъехавшей машины, пассажирская дверь которой открылась и стала укрытием для выглянувшей из салона рыжеволосой девушки — напарницы измененного мною парнишки. Самаэль не пытался воспользоваться автоматом, стащил с головы шлем и швырнул его поодаль. Ветер, гонящий в выси тяжелые пасмурные корабли, наполнил жизнью Его примявшиеся волосы, а всякий мой сосуд — застывшим льдом…       — Убив меня сейчас, вы загоните себя в ловушку, — не шибко убедительно заговорил Самаэль, отходя от меня вбок. — Из тел моих людей силу не достать: без прямого использования она исчезает бесследно. Так что если я перестану существовать сейчас, на этой планете останется второй разъяренный Бог, умертвить которого будет нечем. — Он делал шаг за шагом от меня, но постепенно приближался к боку вражеской машины — чтобы быть как на ладони?.. — Не проще ли приберечь полученную силу огненного Бога и дождаться, пока я где-нибудь оброню часть своей?..       Остановившись, Он одарил противницу удовлетворенным взглядом — и это выражение прекрасного лица болезненно отпечаталось в моей памяти… Золотой заряд из неказистого оружия в ее сильных руках поразил Самаэля прямо в сердце, последний удар которого эхом грянул в моей голове! Задохнувшись криком кромешного отчаяния, я понесся к упавшему на колени, согнувшемуся от нестерпимой боли Змею. Меня захлестнули страх и ярость — и последнего оказалось больше в разы: пожизненно связанный со мной силой полубог обратил пустые глаза к бывшей напарнице, выставил руки перед собой. Из раскрытых ладоней полыхнуло голодное пламя, за секунду объяло машину с неуспевшим выбраться из нее, в отличие от рыжеволосой, водителем. Огонь пожирал вопящего человека заживо, управляемый моим временно лишившимся воли прислужником, а избежавшая кошмарной, мучительной казни убийца попятилась в ужасе!..       Я разбил колени об асфальт, рухнув на них, подхватил слабеющего Самаэля под руки. По Его губам и подбородку, журча, текла вода — кожа и волосы теряли цвета, приобретали прозрачность, словно Бог обращался в стекло.       — Н-нет!.. — воскликнул я и так же, как он ранее, дотронулся до его щеки — ледяной, уже толком не ощущающейся пальцами как твердый предмет — похожей на воду. — Я же… только-только начал вспоминать!.. ТЫ ЖЕ ЗНАЛ ПРО ИХ ОРУЖИЕ! ЗАЧЕМ?!.. Боже, зачем…       В ответ я не получил ни слова, ни жеста, ни взгляда. Холодное тело схлынуло на дорогу сквозь мои дрожащие руки, и эта вода затерялась в следах недавнего дождя…       Пальцы вцепились в пустоту, кровь громом ударила в голову! На грани безумия я кричал в потемневшее небо, впустую царапая асфальт! Я не мог подумать ни слова, издать ни звука, помимо душераздирающего вопля, не выражающего и десятой части той пытки, что схлопнула всю мою реальность до состояния пустого беззвездного космоса! Из кожи обильно сочилась лава, плавящая асфальт, автомат, шлем, обе перегородившие дорогу машины! Она не вредила закончившему исторгать огонь полубогу, но упорно догоняла его убегающую напарницу, нарушая законы физики. Ее не спасли лес и возвышенность: лава, как живая, взобралась по склону, и на всю округу прозвучал жуткий женский крик! Жар обглодал плоть с камней, на которых настиг жертву, и впитался в землю подобно воде.       Я сидел посреди тлеющего пустыря, наполнял легкие дымом во время каждого судорожного от сухих рыданий всхлипа.       Утратив контроль над эмоциями, я сделал спасенного хладнокровным убийцей.       Я потерял того, кто был частью меня самого целую вечность.       Я потерял самого себя, позабыв о человечности.       Я потерял все…       «Так пусть они заплатят за это…»       Я поднял голову, распахнул покрасневшие глаза. Я растоптан, уничтожен, раздавлен — но не зол. Это были не мои мысли…       «Я в тебе — ты забыл? — Просочившаяся сквозь стенки желудка вода поднялась по пищеводу прямо в рот, обласкала язык в сбивающем с толку обратном поцелуе и вернулась в сосуды. — Теперь, когда ты прочувствовал и понял, что из себя представляют люди, ты уничтожишь оставшихся мятежников…»       — Так вот зачем я был тебе нужен… — поникше прошептал я.       «Согласись, жечь их лучше, чем топить…»       — …Ты приказал мне не лезть, чтобы я не попал под их оружие, чтобы сохранилась часть тебя внутри меня?! — поднялся я с пепелища, повышая и повышая окрепший голос. — Ты продумал все с самого начала?!       «В этом был план. Я не лгал тебе. Я спасал тебя…»       — Ты использовал меня! И продолжаешь это делать! Играешь моими эмоциями!..       «ПОТОМУ ЧТО ДЕЛО ДОЛЖНО БЫТЬ СДЕЛАНО! РАДИ ТВОЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ!»       — Ты позволил мне отправиться с людьми, чтобы я показал тебе, где их база…       «Это было всецело твое решение!..»       — …но они оказались умнее и привезли меня черт знает куда, так ты «положил» всех опоенных твоей силой и пожертвовал собственным сосудом, лишь бы настроить меня против них, превратить в труху здравость моих суждений, подчинить!..       «Я наиболее благоприятным для нас образом использовал ту непростую ситуацию, в которую ТЫ нас обоих поставил, решив присоединиться к ним! Ну и что в этом такого?! Я пришел за тобой — чтобы СПАСТИ тебя, а не подставить ради личной выгоды! — уж придумал бы, как получить свое, невзирая на любые жертвы, если б ты не был мне нужен!..»       — Замолчи… — простонал я и закрыл ладонями уши, что не спасало ни от треска горящих деревьев, ни, разумеется, от голоса в моей голове. — Просто замолчи: не хочу ничего больше слышать…       — Что мне делать?.. — достигли моего слуха тихие неуверенные слова, и я, отняв от ушей руки, посмотрел на вернувшего волю и сознание полубога. — Что мне… теперь делать?..       — Думаешь, я знаю? — расхохотался я в грозовые тучи — до искренних слез, оставивших дорожки на грязных щеках. — Узнай, что такое нормальная жизнь! Помогай людям, чтобы эта проклятая сила хоть на что-то сгодилась!.. Стань супергероем! И держись от меня подальше — ради себя самого…       Я ступил на ту часть дороги, кою не уничтожила лава, и пошел куда глаза глядели, игнорируя опешенный взор, сверлящий затылок. С каждым шагом за спиной таял человек, что, я уверен, все сделает правильно, если никчемные божки не будут вмешиваться и утягивать его на кровавую тропу…       «Что ты намереваешься делать теперь?»       — Не знаю, — буркнул я, спотыкаясь, но все же продолжая идти. — Однако уж точно не то, что ты…       «Если ты не будешь направлять естественные катаклизмы, планету разорвет на куски…»       — О, не сомневайся, я буду! Но избегая человеческих жертв: существует масса необитаемых островов, пригодных для ураганов, цунами и прочих всадников Апокалипсиса…       «Без жертв ты устроишь глобальное перенаселение!»       — Ну и плевать: больше людей лучше, чем меньше. Они разберутся сами, если им не мешать. И не манипулировать ими…       «Убей свой сосуд — и мы переродимся в новых телах. Иначе я выбраться не сумею…»       — Отлично! Тогда я постараюсь прожить так долго, как только смогу, — чтобы ты не имел возможности сеять хаос, опираясь на сомнительные принципы!       Первая капля зачинающегося ливня скатилась по щеке и смыла с кожи соль.       — Проживу сотню… нет, тысячу лет…       «Проживем — вместе…»       Звучит довольно неплохо…