Как сложно быть примерной девушкой

      Наверное, со стороны Ханна Грин могла показаться примерной девушкой. Она была идеальной отличницей со времен начальной школы, участницей множества олимпиад и конкурсов, обладательницей внушительного числа грамот и наград. В университете она не пропускала ни единой пары, сдавала все возможные работы точно в срок, была участницей студсовета и старостой группы. С некоторых пор в свободное время она работала в деканате, помогая разбираться с бумажной работой за минимальный оклад.       Даже внешность ее была почти что ангельской — тонкие изящные черты фигуры и лица, белокурые локоны, светло-зеленые глаза… Она привлекала внимание многих парней, но те неизменно получали вежливый отказ. И хотя представители старшего поколения не могли не ставить Ханну в пример практически в любой ситуации, среди студентов ее быстро начали считать фанатичной заучкой. Никто не понимал, как можно тратить все свое свободное время только на учебу и работу.       Ответ был прост — большинство людей не знали о Ханне всего.       Если бы кто-нибудь заглянул в этот пятничный вечер в деканат — разумеется, заучка Ханна была здесь, когда все ее знакомые, скорее всего, веселились в барах с друзьями — он смог бы узнать пару секретов примерной девушки. Но в кабинете не было посторонних, и некому было услышать легкие причмокивающие звуки, разносящиеся по помещению.       Ханна шкодливо улыбнулась, слегка постукивая по столу карандашом. Не в ее привычках было так составлять подобные мысленные монологи о самой себе, но ей был нужен способ отвлечься. Уж слишком хорошо второй секрет работал над первым. Усмехнувшись подобным мыслям, Ханна откинулась на спинку стула, заглядывая под стол.       Первым секретом было то, что Ханна была футанари. Там, где у обычных девушек располагался клитор, у нее был вполне себе настоящий член — к счастью, вполне себе обычных размеров, а не безумное творение мультипликаторов. Подобное явление пусть было и редким, но не чем-то необычным — как гетерохромия. Футанарьки были по всему миру, пусть мало кто из них афишировал свою природу.       Второй тщательно охраняемой тайной была Кристина Хоук, в данный момент делающая Ханне роскошный минет. Ханна закусила кончик карандаша, с затаенным восторгом наблюдая, как губы девушки движутся вверх-вниз по ее эрегированному члену.       Кристина была девушкой, так и не вышедшей из бунтарского периода. Ханна ни разу не интересовалась, принадлежит ли та к какой-то конкретной субкультуре, но выглядела Хоук довольно стандартно для подобного типа людей — драные джинсы с футболкой, кожаная куртка, странная прическа — длинные черные с редкими синими прядями волосы с одной стороны, почти под ноль подстриженные с другого бока — черный лак на ногтях и тонна туши на глазах. В каком-то смысле Кристина была полной противоположностью Ханны.       И, разумеется, у этой мисс «я-слишком-крута-для-вашей-тупой-учебы» постоянно возникали проблемы с зачетами и экзаменами. Некоторые она сдавала через пень-колоду, что касается остальных… ну, тут ей требовалась помощь Ханны.       А Ханне взамен был нужен ротик Кристины.       Заметив откровенный взгляд Ханны, девушка отстранилась от нее, глубоко вдохнув воздух, обхватила член рукой в перчатке без пальцев, принявшись легонько подрачивать его и зло прошипела:       — Сколько можно?! У меня уже челюсть болит!       Ханна скрыла все эмоции, порождаемые действиями Кристины, холодно воззрившись на нее сверху.       — Я полагала, это зависит исключительно от тебя, — с иронией в голосе заметила она. — Видимо, ты не так хороша, как о себе думаешь. Или ты считала, что твой рот настолько волшебный, что я обкончаюсь, едва ты коснешься меня языком?       — Раньше все так и было, — ехидно заметила Кристина. В какой-то мере это было правдой. Когда Ханна и Хоук только заключили их сделку, у футанарьки просто не было никакого опыта, кроме собственных рук. Тогда Кристине не приходилось всерьез утруждаться…       — Это было раньше, — прохладно заметила Ханна. Надо сказать, держать каменное лицо в таких условиях с каждой секундой становилось все сложнее. — Сейчас же... неужели ты полагаешь, что я кончу от этих неловких облизываний?       В ее словах была изрядная доля лжи. Говоря откровенно, Кристину сложно было обвинить как в недостатке умения, так и недостатке прилежности. Желая поскорее покончить со своей частью сделки, за эти пятнадцать минут она довела Ханну до исступления. Девушке пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдерживать себя, а еще большие — для того, чтобы скрыть рефлекторные движения тела, переполненного желанием. Низ живота скручивало сладко-тягучей судорогой, вверх по позвоночнику лились горячие волны дрожи, что она испытывала всякий раз, погружаясь в теплый мокрый ротик Кристины — не поддавалось описанию. Губы футанарьки были искусаны в кровь, выдавая палитру чувств. И все же, если она хотела выполнить задуманное, Ханне приходилось сдерживаться.       Льдисто-голубые глаза неформалки полыхнули гневом в ответ на слова футанари. Ханну даже немного позабавило — она так привычно злится на всю эту ситуацию или ее задело оскорбление ее умений?       — Если не нравится, можешь отсосать себе сама, — зло огрызнулась она.       Ханна закатила глаза:       — Я перефразирую. Неужели ты думаешь, что сможешь исправить свои оценки этими неловкими облизываниями? Или тебе уже важен лишь сам процесс, а не конечная цель? Если так, то я только за — наслаждайся...       Хоук вновь сверкнула глазами, но не стала отвечать очередной едкой банальностью. Она действительно устала и хотела поскорее закончить все это...       — Чего ты от меня хочешь? — угрюмо поинтересовалась она.       — Ну, наверняка все проблемы бы решились, если бы ты позволила трахнуть себя по-настоящему...       — Пф! — фыркнула Кристина. В глазах ее мелькнуло легкое торжество. Она знала, что Ханна хочет этого, и была рада возможности хоть как-то доказать отказом свою власть над положением. Хотя бы в собственных глазах. — Мечтай дальше, мутантка...       — Ну тогда, — вздохнула Грин, положив руку на затылок неформалки и требовательно подтолкнув. Прохладная ладошка, непрерывно ходившая вверх-вниз ощущалась весьма даже неплохо... но на взгляд Ханны эта пауза слегка затянулась. — Придумай что-нибудь. Я не сомневаюсь в твоих талантах, Кристи.       Кристина несколько мгновений сверлила ее не особо дружелюбным взглядом, но потом опустила глаза. Ханна обожала этот момент, когда Кристина покорялась. Сам факт того, что Хоук, вечно высокомерная, строящая из себе черти знает что, вечно задирающая ее на глазах у остальных студентов, до зубовного скрежета сексуальная в своем неряшливом нестандартном облике Хоук приходит к ней, встает перед ней на колени и делает минет — сам этот факт иногда доводил футанари до оргазма не хуже губ Кристины.       Хоук слабо вздохнула и приблизилась к Ханне. Ее язычок скользнул по нежным складочкам футанарьки, на секунду проник внутрь нее. На мгновение Ханна пожелала, чтобы Кристина задержалась там, но та поскользила вверх по горячему стержню. Слизнув выступившие на кончике прозрачные капли, она поймала головку мягкими губами и погрузила член в рот. По спине Ханны пробежали приятные мурашки, когда она вновь ощутила обволакивающее ее мокрое тепло и нежность.       Впрочем, похоже, на этот раз Хоук решила не останавливаться на этом. Привычно покружившись вокруг Ханны язычком, Кристина вдруг двинула головой вперед, явно через силу насаживаясь на член.       Глаза Ханны торжествующе полыхнули. Есть! Интересно, помнит ли сама Кристина, что однажды уже делала ей глубокий минет? Это было после одной из вечеринок в честь окончания зимней сессии, и Хоук была уже изрядно навеселе, так что Ханне без труда удалось уломать ее на еще один их «сеанс»... безо всякой оплаты. Тогда фута была изрядно шокирована — приятно шокирована — когда Кристи вдруг заглотила ее член. Шокирована так, что тут же кончила, излившись ей в ротик. Растекающаяся по полу Хоук заснула через несколько минут, так что футанари предположила, что подробности того вечера у нее в голове не отложились... А вот Ханна их запомнила. Запомнила и хотела вновь испытать это ощущение обжигающе горячей тесноты, сжимающей ее член.       Кристина глубоко вздохнула, высунутый язычок скользил по стержню, головка медленно проскользнула в тесный плен. Ханна застонала, почувствовав как плотно сжимает ее горло Хоук... и тут же разочарованно глянула вниз, когда Кристина замерла. Та так и не смогла полностью принять член в ротик — ее губки замерли сантиметрах в четырех от основания. Видимо, решив, что с футанарьки этого будет довольно, она потянула голову назад... но не тут-то было.       Ханна требовательно вцепилась в волосы неформалки на затылке, не давая ей отстраниться. Мгновением позже она подключила и вторую руку, с неожиданной силой для такой тонкой девушки потянув Кристину к себе.       Глаза Хоук расширились от ужаса и злости, она уперлась руками в колени футанари, но несколько запоздала с этим — ее нос уже ткнулся в гладкий лобок. Распираемое горло саднило и болело, во рту постепенно накапливалась слюна, дышать было практически невозможно. Она попыталась протестующее замычать и впиться ногтями в ножки Ханны, но на последнее та просто не обратила внимание, первое же...       — О, да-а-а-а... — сладко простонала Ханна, чувствуя как попытки Кристины заговорить превратили горячее тесное крышесносящее пространство вокруг ее члена в... слегка вибрирующее горячее тесное пространство. — Мм... прошу, сделай так еще разок...       Кристина тут же замолкла, не желая доставлять лишнего удовольствия этой белобрысой сучке, и яростно забарахталась, скребя коленями по полу, стуча ногами по передней крышке стола, изо всех сил пытаясь вырваться, но сделать это, не оставив клока волос в руках Ханны, она не могла. Она не могла даже поднять глаза, чтобы пронзить Ханну ненавидящим взглядом, все что ей оставалось это жмуриться, пытаясь сдержать слезы, елозить носиком по лобку футанари, да пытаться смириться с неприятными ощущениями. Она чувствовала себя латексной перчаткой, натянутой до предела, распираемые стеночки горла ощущали каждую пульсацию горячего крепкого члена.       Как же это было унизительно.       Звук открывающейся двери стал неожиданностью для них обеих.       Ханна резко выдернула руки из-под стола, проявив чудеса гибкости и прижав затылок Кристины ногой. Поза была не совсем удобной, и при желании Хоук могла бы вырваться... создав при этом некоторое количество суматохи, а вряд ли ей хотелось бы, чтобы вошедший застукал ее под столом с членом футанарьки во рту.       — Добрый вечер, миссис Таннер, — поприветствовала Ханна работницу деканата.       — Привет, Ханна... — дружелюбно отозвалась та, даже не представляя, что бы она могла увидеть, сделай несколько лишних шагов. — Я просто забыла телефон. Не засиживайся надолго.       — Конечно, миссис Таннер.       — Ключ отдай на охрану, как всегда.       — Да, миссис Таннер.       Ханна сидела, сложив руки на столе с видом пай-девочки. Практика всей ее жизни помогала ей сейчас сохранить привычный образ правильной отличницы, но стеклянный взгляд выдавал, что девушка сейчас мыслями не здесь. Перед ее глазами темнело — она чувствовала как тяжелое дыхание Кристины растекается по ее лобку, щекоча кожу, как ее горло тесно сжимает член, так, что Ханна ощущает пульсацию крови в венах по всей длине — непонятно только чей это пульс — Кристины или ее собственный...       А когда миссис Таннер почти покинула кабинет, Кристина больше не смогла терпеть заполнившую рот слюну и попыталась сглотнуть. Ханна почувствовала как ряд мыщц сокращается, нежно массируя ее член... и ее затрясло.       Глаза футанари закатились, она без сил откинулась на стул, уже не слыша хлопок двери. Задержись миссис Таннер хотя бы на секунду дольше, ее глазам бы предстало бы интересное зрелище... Ханне было плевать. Что-то взорвалось внутри нее — сначала внизу живота, потом во всем теле — выталкивая горячую жидкость, потоком рванувшуюся по стволу.       Первая порция вылилась прямо в горло Хоук, но неформалка, почувствовав слабину пленительницы в этот момент яростно рванулась назад, добавив удовольствие Ханне, которая чуть не сошла с ума от ощущений в члене, выскальзывающем из тесного пространства. Едва ее губы скользнули по кончику горячего стержня, Кристина зашлась в глубоком кашле, даже не подумав отстраниться. Это было ошибкой, потому что продолжающий извергаться член оказался прямо перед ее лицом.       Следующие несколько залпов белыми густыми нитями легли на лицо неформалки. Та все еще пыталась отдышаться и отплеваться от чувства порции жидкости скользнувшей вниз по горлу против ее воли, так что Кристина приняла это стоически — зажмурившись и чуть отвернувшись в сторону...       — Сука... какая же ты все-таки сука... — слабо выдохнула она, разлепив губы, потирая саднящее горло.       Ханна, все еще под властью сладкой слабости и дрожи во всем теле, взглянула на нее сверху вниз. Черная тушь девушки потекла еще от выступивших слез, и сейчас растекалась под глазами, смешиваясь с густой белой спермой. Она выглядела настолько жалко, что член футанарьки вновь дернулся, напрягаясь — хотелось нагнуть ее и оттрахать до полусмерти, окончательно установив власть над этой девушкой.       Вместо этого Ханна молча открыла ящик стола, достав оттуда пачку салфеток, и протянула ее Кристине. Та забарахталась, выбираясь из-под стола, глянула на Ханну с ненавистью, но салфетки взяла. Ханна, впрочем, с удовлетворением отметила, что капли спермы срывались с ее лица, плюхаясь на черные джинсы, с которых следы будет убрать явно сложнее. Она хотела этого. Хотела, чтобы оставались следы. Хотела, чтобы все знали, что она делает с Кристиной Хоук, но... пока ее эго доступны лишь такие незначительные пакости.       — Что с моими оценками? — прорычала Кристина, яростно орудуя бумажками.       Хана вздохнула и сгребла со стола ведомости.       — Поздравляю, историю ты сдала, — сообщила она, исправляя символы на документе. Преподаватели передавали заполненные ведомости после экзаменов в деканат, где их переносили в электронную базу... что и было работой Ханны. Разумеется, никто и представить не мог, что такая порядочная девушка будет подделывать данные в документах.       Просто никто из них не знал Ханну Грин так, как ее знала Кристина Хоук.       — Иногда мне до смерти хочется рассказать всем, какая ты все-таки сука, — прошипела неформалка.       — И тогда мы обе вылетим из универа или что похуже, — невозмутимо продолжила за нее футанари. — И я может и сука, но что сказать о той, кто этой суке сосет за поддельные оценки?       Кристина зло сжала кулаки... но ничего не сказала.       Ханна закончила с записями и поднялась с кресла. Юбка, все это время задранная к поясу, упала на свое законное место, скрывая секрет футанарьки. Выпрямившись, она приняла привычный строгий вид пай-девочки и взглянула Кристине в глаза.       — Почерк мистера Майлза подделывать очень легко, да и студентов он не запоминает. Никогда не скажет, что он тебе поставил уже на следующий день... Но на следующей неделе у нас экзамен у мисс Эрин — она кроме ведомости ведет и свои записи. И всегда проверяет электронную базу после обновления. Подделать ее оценку будет очень нелегко. Как староста твоей группы я советую тебе очень тщательно подготовиться к ее экзамену.       Ханна внимательно взглянула в глаза Хоук, и на ее губах заиграла высокомерная улыбка.       — Как та, кто хочет тебя трахнуть, советую придумать нечто крышесносящее для следующего раза. Одним минетом ты за это не рассчитаешься.       Кристина продемонстрировала ей средний палец и швырнула в лицо смятые салфетки. Ханна терпеливо подождала, пока она не покинет кабинет, демонстративно хлопнув дверью. Она уже знала, какой путь предпочтет Хоук.       Брезгливо стряхнув салфетки в мусорку, Ханна уселась обратно на свое кресло и с грустью осмотрела стопки бумаг. Работы еще было навалом.       Все-таки как сложно быть примерной девушкой.       Хорошо, что у нее есть своя отдушина.