О пауках и монстрах

      Последовавшее затишье придавило Питера всей своей беспощадной тяжестью. Соваться к Уэйду он не рисковал, но отправлял сообщения едва ли не каждый час, иногда с совершеннейшей ерундой. Важен был не смысл слов, важен был посыл "я здесь, я рядом".       Уэйд не отвечал.       В субботу, через четыре дня после происшествия, Питер уже решился было отправиться к Уилсону домой, пусть даже снова пришлось бы вылетать в окно, но тот появился сам.       Ждал Пита на парковке перед школой как всегда в "штатском" - джинсах и толстовке с капюшоном, закрывавшим лицо.       — Прогуляемся? — предложил Уэйд, держа руки в карманах. Питер кивнул, вглядываясь в его лицо.       — Да не ссы, — невесело усмехнулся Уилсон, — я это. Сейчас — я.       — Все нормально? — осторожно поинтересовался Питер. — Я тебе звонил и писал, но...       — Знаю, детка. Прости, надо было чуток побыть один на один со своим воображаемым зоопарком.       — И... как?       Уэйд помолчал пару секунд.       — Слушай, давай-ка завалимся в какое-нибудь кафе что ли, не охота трепаться о таком на улице.       В результате нехитрых поисков был обнаружен крохотный итальянский ресторанчик, источавший на всю улицу теплые ароматы специй и теста, а в нем — столик, максимально спрятанный от любого любопытного глаза. Еще какое-то время Питер чувствовал тягучее ожидание пока они выхватывали официанта, заказывали кофе и лимонад, ждали заказ, и только когда донышки стукнулись о столешницу, а парень с бейджиком сгинул в глубинах ресторана, Уэйд начал:       — Слушай, Пит, это все пиздец как сложно.       Питер издал многозначительный звук.       — В смысле, я даже сам не до конца разобрался в том, что происходит. Но мне кажется, нам всем кажется, что нечестно тебе не рассказать.       — Хорошо, - медленно ответил Паркер. — Я попытаюсь понять.       Уэйд вымучил еще один вздох. Ему ужасно-ужасно-ужасно не хотелось заводить этот разговор. Вот прям очень. Максимально. Только вот он уже начал, а среди его талантов не водилось способности проваливаться под пол, так что он почесал щеку, глотнул кофе и продолжил:       — В общем, все началось с Желтого.       Эй, ну, почему всегда Желтый-то, а?!       — Он у нас, ну, вроде как, самый параноик-конспиролог. Хочешь поудобнее присесть в масонскую ложу — это к нему. В общем, он так сильно перепсиховал, что каким-то образом смог занять мое место.       Питер кивнул:       — Когда он разговаривал со мной, да? Он сам сказал.       — В точку, детка, — щелкнул пальцами Уэйд. — Я в этот момент был там же, но... э-э-э, внутри своей головы, как голос.       — Как обычно бывают они?       — Ага, вроде того. Только на меня даже завалящей таблички не нашлось. Так вот, Желтый занял мое место, а Белый ударился в панику, что мы тебя пугаем. Желтый тут же запаниковал в ответ, и тогда управлением завладел он.       — Белый?       Уэйд поморщился, качнув головой:       — Нет, детка. Не совсем. В общем, — он резко выдохнул и выпалил скороговоркой, — мы не знаем кто это был.       Огромные серьезные глаза Питера округлились еще больше.       — Чего?       — Мы не знаем, кто это был, — обреченно повторил Уэйд, отводя взгляд. — Вот так.       — А... э-э, получается, такого раньше не было? — уточнил Питер.       Уэйд покачал головой.       — Вроде думаешь, что всякого повидал, а тут раз — и новые сверхуровни открываются! Мистер Марио Уэйд снова спасает грибное королевство, мать твою.       Питер задумчиво вертел прямоугольничек с сахаром, попавшийся под руку.       — Я помню этот момент, — сказал он. — Я почти... нет, я поверил, что это ты. Не как с Желтым.       Уэйд кивнул.       — А потом ты отнял у него контроль?       — Ага. Я, знаешь, маленько пересрал насчет того, кто этот чувак и что он может с тобой сделать.       Питер поднял взгляд, и Уэйд хмыкнул.       — И заревновал, конечно. Еще бы! Какой-то хер на костылях заявляется в мою башку и прикидывается мной! И лапы свои к моему Питти тянет! К нашему Питти, — поправился он поспешно.       Они замолчали. Питер все теребил в пальцах сахарный пакетик и размышлял.       — Это стремно, Пит, — признался Уэйд. — Теперь я знаю, что внутри есть кто-то. Кто-то чужой. Кто-то, кто может занять мое место.       Они посмотрели друг на друга, и Уилсон прочитал в глазах Питера не произнесенную мысль: что если однажды Уэйд придет к нему, но это будет не Уэйд?       — Слушай, — предложил Питер, заменив сахар на трубочку от лимонада, — мы ведь можем попробовать придумать шифр. Ну, который будем знать только мы с тобой. И Белый с Жёлтым. А если придёт другой, то я сразу же пойму, что он чужак.       Уэйд на секундочку даже залюбовался Питером, такой он был вдохновленный, сияющий, лучезарный. Даже разочаровывать его было неловко.       — Детка, это чудесный план, — улыбнулся он, — но ты забыл одну кро-о-о-охотную деталь. Буквально, малипусечную.       — Какую? — азартно подался вперёд Паркер.       — Он живёт в моей голове, — напомнил Уилсон, постучав себя по виску. — Очень сложно скрыть что-то от собственной шизофрении.       Питер сник.       — Ладно, — отмахнулся Уэйд. — Я же не грузить тебя пришел. Разберусь, уж не первый раз в первый класс. Помню, когда ко мне вот эти нахлебники подселились, я тоже труханул, а потом ещё и по телеку шла передача про демонов. Я подумал, что ну все, я в сиквеле стремного хоррора про Эмили Роуз.       Питер смотрел на него исподлобья с улыбкой, и Уэйд в очередной раз залюбовался. Год прошёл, а до сих пор странно, как эта детка оказалась с головой в пиздеце по имени Уэйд Уилсон.       — И зачем тогда ты пришел? — спросил Питер, разыгрывая недоумение.       Уэйд ухмыльнулся, наклонился через весь стол и оглянулся так, будто их подслушивал весь ресторан.       — Моя правая рука удивилась, что она снова парочка с Уилсоном-младшим, — прошептал он. — Я пробовал уговорить левую, но она отлынивает, Пит. Пришел спросить совета, ты же в школе отличник.       — Вообще, у нас нет предмета по соблазнению рук, но лично у меня имеется пара идей. Попробуй сводить левую на свидание. Купи цветы, может, своди в ресторан.       Глаза у него лучились искорками смеха, и уголки губ нет-нет, да подрагивали в озорной улыбке.       — И самое, Уэйд, самое главное: не называй её именем правой!       Не выдержав, Паркер расхохотался, ткнувшись лбом в плечо Уэйду, и потянулся его поцеловать. Он ужасно заскучал за эти дни. Они вообще прошли у него в какой-то дурацкой неопределённости: он хотел к Уэйду, но боялся. В итоге чуть не схватил неуд по биологии, в очередной раз замечтавшись, а потом вечером сорвал злость на грабителей, попавших под горячую руку, чего, вообще-то, старался никогда не делать.       — У меня вопрос, — прошептал Уэйд в губы Питеру, — очень важный и серьезный вопрос.       — Когда ты так говоришь, то я...       — Тебе никогда не отсасывали под столом в общественных местах?       Питер выпучил глаза:       — Уэйд, нет!       — Что, правда никогда? — радостно подхватил Уилсон и, прежде чем Паркер выпалил бы свои протесты, нырнул под скатерть.       Потом уже, когда они вылетели из ресторана (вылетел Пит, а Уэйд вышел летящей походкой), Уилсон с удовольствием размял плечи и улыбнулся:       — Можешь поставить галочку в своем трах-списке.       — У меня нет трах-списка, — пробормотал Питер, которому было очень хорошо и очень стыдно одновременно. — Что это вообще такое? В смысле, я, конечно, догадался, название больно говорящее.       — Нет трах-списка? — ужаснулся Уэйд. — Он должен быть! Ты же со мной встречаешься! От этого список должен раза в три-четыре увеличиться.       Питер вскинул бровь, а Уилсон скромно улыбнулся:       — Я очень изобретательный.       — Ты болван, Уэйд, — беззлобно отозвался Пит, а тот разлыбился и подпихнул его в бедро:       — Зато тебе понравилось.       Питер не сдержался от ответного толчка:       — Не-а.       — Понравилось, — заспорил Уэйд, и они принялись толкаться локтями-плечами-боками, как пара подростков, а потом Уилсон пришпилил его к стене какого-то дома в переулке и ухмыльнулся:       — А ну признавайся, Паучара, иначе тебя сожрет огромная Муха!       — В биологии все наоборот, Уэйд.       — Да ты просто не разбираешься, Паутинка.       Уэйд погладил его по щеке, притиснул бедрами к крошащейся кирпичной стене и поймал губы осторожным поцелуем.       И Пит тут же потянулся к нему всем своим существом, всем телом, радостный и звонкий, как тоненькая струна.       Уилсон запустил ладони ему под футболку, облапал быстро поднимающиеся-опускающиеся бока, пометил шею засосом. Голоса у него в голове разом заткнулись, пропали куда-то, наверное, тоже увлеченные интересным и познавательным процессом "испробуй шею Паркера на вкус, пока он сладко постанывает тебе на ухо". И Уэйду сделалось безумно хорошо. Он был доволен так, как только может быть доволен влюбленный с головой человек.       — Уэйд, давай, — дыхание у Питера сбилось, — давай хотя бы к тебе домой зайдем. Тут люди.       Но сопротивляться даже не думал, поганец, облизывался только и улыбался шально и лучисто.       — Не-а, не-а, — покачал головой Уилсон. — Увеличиваем трах-список, помнишь?       — Ты невыносим, — закатил глаза Паркер.       — О да, — согласился Уэйд, собственнически сжав Пита за задницу.       Ну что за прелесть, просто создана, чтобы ложиться в его ладонь.       Они развалились на диване у Уэйда дома, под ногами, к счастью, были уже нормальные полы, а не трухлявая рухлядь, наброшенная на бетон. Питер дремал под боком, а Уилсон развлекался тем, что озвучивал вместе с Желтым и Белым "Отчаянных домохозяек" по ролям без звука. Из Желтого, кстати, получалась потрясающая Габриэль, кто бы мог вообще подумать.       Домохозяйки кончились, и Уэйд уже решил было провернуть такой же трюк с Клиникой, но Пит заворочался, вздохнул, уткнулся Уэйду в плечо и попытался заново нырнуть в сон.       — Черт, — пробормотал Питер через минуту, потерпев фиаско, жмурясь в темноте на экранный свет.       — Шуруй в кровать, детка, — посоветовал Уэйд, отрываясь от спора Желтого с Белым на тему того, кто будет изображать ДжейДи.       Питер засопел, раздумывая над предложением, но в итоге никуда не пошел, оставшись сонно таращится в беззвучный экран.       — Ты во сколько завтра уезжаешь? — спросил он хриплым после сна голосом.       — В семь моя задница уже должна будет мять мажорные кресла в бизнес-классе самолета. Стюардессы, все как одна похожие на Джиджи Хадид будут говорить мне "господин Пул" и играть со мной в нинтендо.       — Я думал, в твоих фантазиях про Японию должны быть, ну, не знаю, щупальца и расчлененка.       Уэйд повернулся к нему:       — Ты за кого меня принимаешь, тыковка? Я скромный бизнесмен, который летит в Токио на встречу, а не вот это вот все.       —То есть, — состроил невинную мордашку Питер, — пистолеты и катаны ты с собой не берешь? С каких пор у скромных бизнесменов катаны?       — А если меня решат ограбить в тёмном переулке? — возмутился Уэйд. — Что ты мне предлагаешь? Кричать девчачьим голосом, закрыв глаза и думая о Канаде? Мне нечем будет защитить мою невинность!       Питер не поленился приподняться на локте, чтобы окинуть Уэйда взглядом, полным скепсиса.       Ну, хорошо, предположим, он мог себя защитить. Даже с зубочисткой в руках. Даже без зубочистки. Даже без рук, если уж на то пошло.       Но дело-то не в этом.       — Дело-то не в этом, — повторил Уэйд.       Они знали, в чём дело. Разговор этот был далеко не первым.       — Детка, мне надо зарабатывать, — в сотый раз начал Уилсон, но Питер прервал его коротким жестом ладони.       — Я всё это знаю, Уэйд. Про деньги, про то, что ты убиваешь только плохих парней, знаю.       Перед внутренним взглядом Уилсона вдруг всплыла мертвая женщина: огромные испуганные остановившиеся глаза, аккуратная дыра посреди лба, тонкое беззащитное запястье; где-то рядом был ребёнок. Где он мог это видеть?       Голова снова беспощадно заболела, Уэйд неосознанно потёр висок.       — Ну, знаешь, нормальную работу, — выдернул его из размышлений голос Питера.       — Ага, в Тако Белл, — хмыкнул Уилсон.       Паркер беззлобно поморщился.       — Ты мог бы присоединиться ко Мстителям.       На этот раз пришло время морщится Уэйду.       — Питти, ты же знаешь, Старк меня и на пушечный выстрел не подпустит к их уютному теремочку, особенно после того, как я растлил его драгоценного приёмного сынка.       А вот на это Питер пнул его в колено уже совсем безжалостно. Уэйд обиженно взвыл.       — Я могу попросить за тебя, — предложил Пит, но лицо Уэйда изменилось так, что он тут же пожалел о своих словах.       — Даже думать не смей, тыковка. Даже думать не смей.       — Может, хотя бы на одну миссию? — робко предложил Питер, решив рискнуть напоследок. — Ты поймешь, что с ними можно сработаться, они поймут...       — Что? — оборвал его Уэйд возможно грубее, чем следовало бы. — Что я не ебанутый псих? Боюсь, разочарую.       Питер промолчал и отвел взгляд.       — Тыковка, — продолжил Уилсон чуть мягче, ощутив, что хватанул лишнего, — прошли времена, когда я был командным игроком. То еще дерьмецо, я тебе скажу. Мне по душе делать то, что я делаю.       — Убивать? — тихо-тихо даже не спросил, а констатировал Питер. Уэйд почувствовал, как мигрень еще сильнее сдавила виски.       — Твои Мстители тоже не цветочки собирают, если ты не заметил, Пит, — напряженно отозвался Уилсон. Ему не хотелось продолжать эту тему, но уютная атмосфера вечера куда-то испарилась, как не бывало.       — Они спасают и помогают, — начал было Питер. Уэйд почувствовал, как головная боль будто бы принялась распространяться по всему телу: полилась по позвоночнику и свела пальцы судорогой.       — Не будь, блядь, таким наивным, Питер, — сдавленно и медленно проговорил Уилсон. — Они — солдаты. Думаешь, когда на войне солдат защищает свою гребаную страну, он запускает в небо воздушных змеев и продает пончики? Он убивает. С чего ты вообще взял, что чуваки, у которых в названии слово "месть" белые и пушистые зайчики?       Голос у Уэйда неуловимо изменился, завибрировал. Боль дошла до поясницы, поползла к солнечному сплетению.       — Потому что они готовы умереть за то, что делают. Готовы умереть за тех, кто не может за себя постоять, — вскинулся Питер обиженно. Он уселся в кровати, выпутавшись из объятий Уэйда. — Когда на Нью-Йорк скинули бомбу, мистер Старк отправился в космос, чтобы всех спасти, а на Старк Экспо...       Уэйд болезненно усмехнулся, мышцы лица двигались заторможенно, словно его обкололи обезболивающим:       — Мистер Старк, ну, конечно, — Уэйд еще смог найти в себе какие-то силы криво улыбнуться, но эта холодная насквозь больная улыбка механически растянула его губы, но не коснулась глаз. — Что же ты тогда делаешь со мной, а, Питти-крошка? Почему ты крутишься рядом с психопатом и убийцей, которого, заметь, все устраивает в его отвратительной жизни, вместо того, чтобы заглядывать в рот такому правильному и идеальному мистеру Старку, а?       — Потому что люблю-то я тебя, Уэйд, — ответил Питер, отводя взгляд в сторону.       И наступила тишина. Даже горячая боль, захватившая почти все тело прошла. Даже голоса заткнулись разом все.       — Ты... Пит, что ты только что сказал? — переспросил Уэйд тихо-тихо.       — Что слышал, — огрызнулся Паркер. Он сидел в темноте, подсвеченный экраном немого телека, такой взъерошенный и серьезный, в растянутой футболке Уэйда — у шеи выбился ярлычок. Ужасно юный, но сильный, и Уэйду стало почти больно, но эта боль не имела ничего общего с той, что была минуту назад.       — Я, кгхм, — подал голос Уилсон наконец, — знаешь, уже старый человек, проблемы со слухом и все такое, возраст дает о себе знать. Четвертый десяток — это тебе не коня в рот ебать, так что...       Питер очень старался сохранить серьезное выражение лица, но уголок его губ предательски дернулся.       — Твои проблемы, — изо всех сил изобразил он непринужденный голос, — повторять не буду, старикашка.       — Вот молодежь пошла, — воскликнул Уэйд, хватая Питера за лодыжку и подтягивая к себе одним движением. Тот ойкнул и уперся ступней в уэйдово плечо. Глаза поблескивали, и вид у Питера, оказавшегося на лопатках в диванных подушках, был очень даже боевой. Он, кажется, готов был парировать любые идиотские комментарии Уилсона, но Уэйд не шутил. Уэйд придержал ладонью ступню Питера на плече и поцеловал в косточку и щиколотку.       — Щекотно, — улыбнулся Питер, но не сделал ни малейшей попытки убрать ногу из под теплой ладони.       — Если я буду пытать тебя щекоткой, ты повторишь, что сказал? - уточнил Уэйд, снова целуя острую косточку.       Питер сдавленно захихикал и попытался брыкнуться:       — Нет.       — А если я куплю тебе молочный коктейль?       — Подкупить меня пытаешься? Коктейлем?       — Ну, попробовать стоило, — пожал плечами Уилсон.       Он отпустил лодыжку Питера, и накрыл его всего своим телом, подтащил ближе, кожа к коже, уткнулся носом в мягкую ямку ключицы, пахнущую терпким гелем для душа и сладостью кожи, провел кончиком языка.       — Ты на вкус как персичек, — сообщил он Питеру, отвлекаясь на секунду от своего увлекательного занятия.       — Напомни, как называется извращение, когда человек хочет трахнуть фрукт? — хмыкнул Паркер в ответ.       Уэйд прикусил его за плечо.       — Я бы тебе сказал, но ты начнешь гуглить, — ухмыльнулся Уилсон. — Да и какой я тебе человек, так, авокадо давленное.       Питер фыркнул и разомлел от поцелуев, и потом уже, когда он совсем пропал в сладкой неге, Уилсон выдохнул:       — Согласен.       Паркер медленно вынырнул, осознал сказанное и встревоженно повернул к Уэйду голову.       — Ты про...?       — Жениться на тебе, что же еще, — честными добрыми глазами уставился на него Уэйд.       Питер проморгался, сбитый с толку, и Уилсон ухмыльнулся.       — Шучу, с женитьбой чуток подождем. Я про твою супер-залупер компашку спасателей Малибу.       Пит приподнялся на локте и посмотрел недоверчиво, потом как будто смутился, осознав, и положил ладонь Уэйду на шею.       — Эй, я не для этого сказал. Не для того, чтобы ты...       — Что сказал? — невинно уточнил тот.       — Что люблю тебя, — шепотом ответил Питер, глядя ему в глаза. — Не для того, чтобы ты сдался.       — Котик, — ласково попросил Уилсон, — не сношай меня ментально, ладушки?