- Машка нас порвет. - Не порвет. Мы ее смажем.

- Степуньчииик, - писклявый голос доносился из кухни, - отнеси мусор, - мама уже стояла в дверном проеме. - Сколько раз тебе говорить, ма, не называй меня так, - я недовольно прокряхтел это, вставая с кровати. Но мама уже давно ушла на кухню и меня не слышала. Она у меня очень своеобразная - занимается йогой и всякими подобными штуками. Меня тоже заставляет, но я чаще успеваю ударяться в бега, чем заниматься «самосовершенствованием» своего тела путем утробных выкриков и сидении на шпагате. Одевшись и взяв пакет с мусором, я вышел из дома. Погода была прохладная - вечер, как-никак, хоть и середина мая. Не доходя до мусорки, я швырнул пакет в надежде попасть, и я попал, попал в собаку возле этой самой мусорки. Она была явно не в настроении и, сверля меня своими злыми глазищами, шла в мою сторону. Мама с детства мне говорила, что бояться собаку нельзя, иначе она почувствует страх и еще больше разозлится, но в данной ситуации я не знал, как показать этой гнусной твари кто хозяин мира. Думать не было времени, поэтому, руководствуясь тем, что «лучшая защита - нападение» я схватил ближайшую палку и с воплями кинулся на кровожадного хищника. Не ожидая такого поворота событий, хищник отступил, но проснувшийся во мне охотник не хотел никуда уходить, поэтому я минут пять гонял собаку вокруг мусорки под восхищенные возгласы непонятно откуда взявшихся бомжей.Когда я, наконец, выдохся, и, пригрозив собаке палкой в последний раз, пошел обратно. Когда я возвращался с мусорки победителем, то совершенно случайно, ровно в 19:00, оказался за толстым деревом у арки в парк. А вот и он - стоит с какой-то вялой ромашкой, да и плевать мне, что это роза! Посмотрите-ка на него: нарядный, как на поминки, толстовка с какими-то надписями, парадная у него, наверное, джинсы темно-синие - вон как зад обтянули, я не понял, он на свидание пошел или в бордель старушек соблазнять? Волосы свои растрепал, пошел бы расчесался лучше, чем патлами белобрысыми перед девушкой трясти. А в другой руке что? Ааа... Это у него шоколадка. Какая-какая? Я присмотрелся, и чуть было не выдал контору, но вовремя спохватился. Ну ладно, хоть шоколадка хорошая, я люблю такую, а вот она не любит с начинкой! Пока я коварно похихикивал, не заметил, как к этому Севкакию подошла Машка. Да-да, его зовут Севкакий. Ну, ладно-ладно, его зовут Виталик, но не суть. Он, конечно, ничего, русые волосы, рост где-то 185, весь такой спортсмен, но когда он, похлопав своими наглыми голубыми глазенками, предложил моей лучшей подруге встречаться, а она еще и согласилась, у меня появилась ненависть к этому мачовсеяшколы. Машка, конечно, тоже симпатичная: большие серые глаза, небольшой рост, золотистые волосы, - в общем, милая девушка, но что, ему мало было тех девчонок, которые за ним бегали? Надо было мою единственную подругу захапать. Пока я рассуждал, парочка переместилась на скамейку и весело щебетала о чем-то, кормя прожорливых голубей семечками. Откуда он узнал, что она просто обожает их кормить? Неужели она ему сказала? Предательница. Тут-то меня и охватила ярость, я схватил какую-то плоскогрудую девушку, проходящую мимо, и шепнул ей: - Подыграй и я куплю тебе… капусту. Нет, шоколадку! Хочешь шоколадку? – в ответ мне неопределенно кивнули, но сопротивляться, как ни странно, не стали. Вообще странная девчонка, я бы на ее месте кричал во всю глотку, а она ничего, молчит и голову низко-низко опустила, наверное, мужского внимания не хватает, вон, как в мою руку вцепилась. Я же шел, гордо подняв голову. Когда проходил мимо парочки, то слабо кивнул в знак приветствия, а девушка как-то сжалась, еще сильнее впиваясь в мою руку. На меня как-то странно посмотрели, но я не придал этому значения, просто не ожидали, что я тоже могу встречаться с кем-то! Находясь где-то в трех метрах от скамейки, на которой они сидели, я все еще чувствовал пристальный взгляд в спину. Отцепив руку от мертвой хватки, я шлепнул девушку по попке, а потом обнял за талию, а она и не думала сопротивляться, хотя у меня было ощущение, что она вот-вот упадет в обморок. Видите, какой я секси, что от меня у девушек ноги подкашиваются. Я уже начал гордиться собой, как услышал громкий смех, нет, дикий ржач больше подойдет.Я остановился вместе с моей «суженой», но не поворачивался. Когда смех заметно поутих, я услышал в свой адрес сдавленное, как будто этот хмырь сдерживал смех: - Ты что это по мальчикам? – после этого последовало противное хихиканье. Я же немедленно повернулся, уже отпустив оскорбленную девушку, подошел к сударю и отвесил громкую пощечину, так, что хихиканье вмиг прекратилось. Теперь на меня смотрели две пары удивленных глаз (не удивлюсь, что и девушка не ожидала от меня такого благородства и пялилась мне спину с восхищением, вот такой вот я непредсказуемый). Я тем временем молчать не собирался: - Вы, сударь, оскорбили мою невесту, - как она стала невестой, я не понял. - И вы ответите за это! Я вызываю вас на дуэль! – хотел я уже отвесить пощечину по другой щеке, но моя рука была перехвачена Виталиком. Он опять еле сдерживал улыбку, а Машка и вовсе нагло улыбалась, смотря на меня как на придурка. - Ну ладно, а как твою девушку зовут? – вот тут-то я был должен растеряться, но я не сделал этого, так как мама говорила, что если попадаешь в неловкую ситуацию, то нужно делать вид что все под контролем, поэтому, я не задумываясь, ответил: - Фрося, - почему это имя? Не знаю, первое, что пришло в голову, но похоже, они мне не поверили, так как улыбка Машки уже доставала до ушей. - А у тебя с кхе... Фросей серьезные отношения? Ты знакомил ее с родителями? – вот надо пристать к влюбленным? Я к ним, например, не лез. - Мы с Ефросиньей ждем ребенка, - твердо и серьезно ответил я. Нет, ну а что? Надоели! Пусть знают, что у нас все серьезно. В это время Машка уже валялась на скамейке и глотала слезы радости за друга, даже Виталик не смог не засмеяться. Я, ничего не понимающий, смотрел на них, а потом повернулся к забытой Фросе - может она там их чем-нибудь смешит? «Фрося» же стояла вся красная и так зло смотрела на меня, что мне стало страшно за ребенка. Ей же нельзя волноваться. Что-то я слишком вошел в роль. Говорила мне мама идти в театральный кружок, а я все на улицу рвался, эх, дураком был, а теперь бы с радостью пошел, но уже поздно, как-никак, кружок был в начальной школе. Прошло минут пять, как Виталик подал голос, а я же моментально повернулся. - Короче, Степ, открою тебе тайну вселенского масштаба, - он все еще улыбался, но говорил уже серьезно. – Твою беременную Фросю зовут Коля, он на класс младше тебя и он – гей. МАЛЬЧИК-ГЕЙ??? О Боже… так вот почему груди нет, так вот почему не сопротивлялся. Так вот почему они ржали. Все в один миг встало на свои места, но оказаться еще в более неловком положении я не мог, поэтому, нацепив на себя самый оскорбленный вид, я повернулся к Фросе. - ЧТО??? Как ты могла, мог?! Куда ты прятал член, когда мы придавались любовным утехам?! А как же грудь? Я думал, у тебя был рак!!! На этот раз не выдержала Машка. Она схватила меня за руку и потащила подальше от ржущего Виталика и чуть не плачущего Коли. - Ты совсем дебил? – зло прошипела она, когда мы уже далеко отошли. - А что я сделал? – мама мне с детства говорила, что лучший способ уйти от ответа - задать вопрос в ответ, а если поймали с поличным - идти в несознанку и звонить дяде Феде из юридического, но думаю, сейчас не время. - Я всегда знала, что ты двинутый, но не настолько же? Я даже ничего спрашивать не буду. Просто иди домой и не попадайся мне на глаза хотя бы недельку, - с этими словами она развернулась и пошла в сторону скамейки, на которой сидел Виталик, а Коля уже куда-то ушел. А я, посмотрев на них в последний раз, с видом побитой собаки пошел домой. Стоит ли писать продолжение?