Если бы...

      Кит знал, как поведет себя ПиСинг после, поэтому не боялся с ним встретиться. Сингто ожидаемо был спокоен, собран, улыбался и шутил. Вернее пытался. Но это выглядело «как всегда». Они спокойно обговорили предстоящее мероприятие, детали, прочли вместе сценарий. Что-то добавили в вопросах, что-то убрали. Оба вели себя слаженно и дружелюбно, профессионально вникая в процесс, чтобы получить удовольствие от предстоящей работы.       Но Кит все равно понял, что раздражен. Зная теперь о чувствах Сингто, он стал больше замечать его. От этого и раздражался. Невольно отмечал недоступные окружающим эмоции старшего, которые таились в глубине его глаз. Кит понимал, что старший не сломлен, но переживает. И нужны были кардинальные меры, чтобы окончательно выбить из головы ПиСинга дурные мысли.       Необходимо было выбрать время и способ. Кит задумался. Перед поездкой в Китай нельзя. После — можно. Но надо это сделать перед самым отъездом домой, потому что потом Кит согласно расписанию еще долго не встретится со старшим. С этим разобрались. Но что требуется сказать? Мысль пришла внезапно. Киту она понравилась. И как же он раньше об этом не подумал? Столько времени можно было выиграть и жить спокойно! Кит повеселел. Тур по Китаю прошел отлично. Киту показалось, что зная о предстоящем разговоре с ПиСингом, он заранее жалеет его. Это было мерзко. Но удержать себя от заботы и внимании к старшему не было никакой возможности. Сингто принимал все. Но Кит видел, как он сдерживается в ответ.       В последний день в Китае все решили погулять по городу и устроить импровизированную фотосессию. Людей собралось около десяти человек. Все фотографировали. Сингто с удовольствием сжимал свой фотоаппарат и сосредоточенно рассматривал мир в объектив. Киту нравилось, как тот выглядел. Ребят просили позировать в разных местах. У пруда, где стояла скамья, парни позировали для очередной фотографии. Кит устроил свою руку на плечах старшего и задумчиво смотрел на водную гладь озера. Стафф и остальные сопровождающие крутись неподалеку. Кит решил, что момент удобный.       — Отпусти меня, ПиСинг, — тихо произнес Кит, не поворачивая к нему головы. — Пора тебе успокоиться.       Плечи, на которых лежала расслабленная рука Кита, заметно напряглись. Но смотреть в лицо старшего не хотелось. Сингто молчал.       — У меня ведь все серьезно с Нун, — наконец произнес Кит, решив, что молчание затягивается.       — Нун? — тихо уточнил Сингто.       — Мало кто знает, но я уже около пяти лет встречаюсь с девушкой. Эта информация не доступна никому пока. Сам знаешь, как на это могут отреагировать фанаты. В сети это тоже закрытая информация. Пока мы раскручивали лакорн с геями в главных ролях, моя ориентация была неуместна.       Кит наконец повернулся к Сингто. Внимательно смотрел в лицо старшего. С удивлением понял, что хочет увидеть страдание, разочарование или боль на красивом и застывшем лице Сингто. Это был садизм в чистом виде. Но это почему-то принесло бы удовлетворение.       — Я знаю, не в твоих принципах быть с человеком, у которого есть пара, — добивал Кит спокойным голосом. — Поэтому, ПиСинг…       — Я понял, — прервал его Сингто и поднялся.       Кит не смотрел на старшего. Он знал, что выбрал лучший момент. Кругом люди, Сингто будет держаться. Он сможет. Он отличный актер и всегда внимателен к любым мелочам. Больше не стоило к этому возвращаться. Новый этап его жизни, новый лакорн, новая партнерша. Жизнь все также закручивала в творческом хаосе, который так обожал Кит. Наконец, наступило время, когда можно было обнародовать свои отношения с девушкой. Кит был счастлив. Теперь не нужно было скрывать Нун от новых знакомых, можно было показываться с ней на вечеринках. Кит серьезно готовился к свадьбе.       Этот момент был обсужден с агентством. Кит — публичная личность. Как только он закончит университет, ему предлагали контракт с GMM. В нем Кит четко обозначил пункт — никаких BL-лакорнов больше. Что-то внутри резко восставало против этого. Но мы всегда предполагаем одно, а случается другое. Сериал «СОТУС» стал настолько популярен, что фанаты из разных стран стали умолять о продолжении. Тем более, что оно уже было в оригинальной новелле, на основе которой писался сценарий.       Криста и Сингто пригласили в офис агентства для обсуждения контрактов. Старший только что отснялся в своем новом лакорне. «Снова гействовал», — раздраженно думал Кит, рассматривая его. Он не изменился. Кажется, он был рад встрече. Все также собран, учтив и спокоен. Смеялся искренне. Натянутая пружина внутри Кита расслабилась. Старший адекватно реагировал на ужимки Кита, позволял обнимать себя, подшучивать и дурачиться. Контракт на второй сезон был подписан, условия были оговорены.       Сразу посыпались предложения на съемки в передачах, новые фанминты, бесконечные лайвы в прямом эфире. Машина рекламы была запущена. И в ней, порой изнемогая, крутились, как шестеренки, ребята.       Кит стал замечать, что невольно старший занимает все больше места в его жизни. Это было неизбежно при их графике работы. Кит терпел. И старался справляться с усталостью и раздражением, чтобы быть не в тягость окружающим.       Теперь известие о его девушке стало помехой. Ей писали в соцсетях, порой оскорбляли. Обидно и незаслуженно. Нун не была терпелива. Она была самодостаточна, богата и красива. Кит видел, что она теперь намеренно отделяет свою жизнь от жизни Кита, чтобы продолжать идти к цели, которую она наметила себе. Похоже, что теперь она все меньше и меньше рассматривала возможность их будущего союза. Кит жутко злился. Начались мучительные, выматывающие ссоры. Изнурительное молчание обоих. Видимость примирений. Самое противное в них было — частое присутствие при этом Сингто. При их графике работы старшему часто приходилось присутствовать при их встречах в агентстве и разговорах по телефону. Это очень выматывало и без того потерявшего покой Кита. Самое мерзкое — его сочувствие. Самое раздражающее — его понимающий взгляд. Хорошо, что тот молчал. Иначе Кит сорвался бы. Ему хватало молчаливой поддержки старшего, от которой порой реально воротило.       В разгар мероприятий Кит попал в больницу. Хроническая усталость, накопившийся стресс, плохое питание, перегрев. Голова болела так сильно, что постоянно тошнило. Видеть никого не хотелось. Только родителей, и то порой их забота и волнения еще сильней провоцировали болезнь, потому что Кит переживал за них: подвел, не выдержал, доставил беспокойство.       Нун даже не позвонила. Ни разу. На сообщения не отвечала. Кит понял, что это окончательный разрыв. С этой мыслью он остался в больнице на несколько дней больше намеченного срока. Ему было все равно. Его ничего не интересовало. Он долго шел к своей цели, потратив огромное количество душевных и физических сил, но этой цели на самом деле не существовало. Просто усталый путник пришел к очередному миражу в пустыне. Кит чувствовал только усталость и опустошенность.       Единственный человек, кто вывел Кита из апатии ко всему, оказался Сингто. Стоило ему появиться на пороге больничной палаты, Кита словно подбросило и встряхнуло от нахлынувшего раздражения. Больше всего на свете сейчас ему не хотелось видеть старшего и слушать его вежливые надежды на выздоровление.       Кит подскочил в кровати и сел, отчего Сингто замер у стула для посетителей, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Кит молча и пристально смотрел на него. Поэтому Сингто осторожно и медленно присел перед его кроватью. Достал из принесенного пакета апельсин и начал чистить.       Небольшая комната тут же наполнилась ярким цитрусовым запахом. Сингто пачкался, по пальцам его стекал сок цедры, но он молча и упорно продолжал.       Кит потянулся к своей тумбочке, чтобы взять влажные салфетки, и заметил, как от его движения старший дернулся, подняв на него взгляд.       — Я завтра буду на съемочной площадке, — ответил Кит его взгляду. Сингто кивнул, разделил апельсин пополам и протянул половину Киту. Оба ели молча. Сок стекал по пальцам, но парни не обращали на это внимание, думая каждый о своем.       — Вот, — протянул пачку салфеток старшему. — И мне вытри, — привычно приказал Кит, откинувшись на подушке.       Тот послушно вытер свои тонкие пальцы и принялся тщательно обтирать пальцы Кита. От апельсина стало хорошо. Не только сытно, но и весело. Головная боль не ушла, но притупилась.       — Посиди здесь, пока я не усну, — зевая и устраиваясь на подушке попросил Кит старшего.       Тот как всегда подчинился.       Засыпая, где-то на периферии сознания мелькнула приятная мысль о Туане. Будто он был рядом и обнимал. Даже подставлял Киту свое кривое мягкое ухо, чтобы снова покорно слушать его большие тайны. Кит за долгое время гонки за чем-то, что сейчас не мог уловить сознанием, впервые чувствовал себя спокойно и счастливо.