Если бы...

      Съемки возобновились, но скоро вновь приостановились. Теперь не выдержал Сингто. Он подхватил какую-то инфекцию. На фоне вечного соревнования со временем инфекция сильно и быстро прогрессировала, случилось обезвоживание. Его увозили со съемочной площадки на скорой прямо в реанимацию. Кита не отпустили: грим, одежда, несколько дублей, которые нужно было срочно снять из-за резко изменившегося графика.       В больницу он попал только через день. Наммон подвез. Они застали Сингто в специальном кресле, в котором его катил по коридору его отец. Старшего переводили из реанимации. Рядом с креслом шла медсестра и катила стойку с капельницей. Конец капельницы все еще был закреплен на внешней стороне кисти Сингто. Этой же рукой Сингто слабо, но весело приветствовал их.       — Ух, ты нас всех напугал, — улыбался Наммон. — Вздумал свалить пораньше со съемок, а?       — Как видишь, у меня получилось, — улыбался Сингто в ответ. Парни уважительно поклонились отцу Сингто и проводили процессию к палате.       — Когда ждать тебя обратно? — спрашивал Наммон, опередив этим вопросом Кита.       — Еще день, — ответил на вопросительный взгляд сына отец Сингто.       — Как-то быстро, — засомневался друг, приглядываясь к почти желтой коже Сингто. — Тебе чего-нибудь хочется, Синг?       Сингто сначала мотнул головой. А потом вдруг замер и поднял глаза на Кита.       — Я хочу апельсинов.       Кит смог только растерянно кивнуть в ответ. Какие ему апельсины?! У него же сейчас специальная диета!       Наммон промолчал, тоже кивнул, понимая, что апельсины ждут не от него.       На следующий день Кит принес апельсины в больницу. Но застал старшего только что уснувшим. Медсестра пропустила посетителя, но просила не будить: слишком сильный антибиотик только что был введен через катетер в кисти.       Тонкая, изящная кисть руки Сингто лежала поверх легкого одеяла. На карамельной коже след от снятого катетера выделялся белесым пятном, будто обсосанным, обесцвеченным. Кит долго не мог оторвать взгляда от этого пятна, что уродовало сейчас своей инородностью красивую кисть руки.       Тому, что Сингто спал, Кит был даже рад. Ему не хотелось разговаривать сейчас. Он устало откинулся на спинку стула и разглядывал спокойное лицо спящего рядом парня. Он всегда знал, что Сингто красив. Иных в киноиндустрию не берут. Но никогда не ценил этой красоты старшего. К чему ему оценивать красоту парня? Даже не друга.       Только коллега. На время совместных проектов. А после их пути разойдутся, как и случилось однажды. Только волей случая они снова играют роли в одном сериале. Потому что Кит понимал, что больше он не получит неустойки от GMM за нарушение одного весомого пункта контракта: «проекты исключительно гетеросексуальной направленности». Руководство пошло на траты только из-за будущей прибыли от сериала, который был востребован. Рейтинги зашкаливали. А спрос рождает предложение. Об этом отлично знал Кит, экономист с дипломом.       Проекты Сингто тоже пользовались успехом. Даже один, без вечной «пары», Сингто оказался востребованным актером. Кит знал, что старший решил учиться дальше. И даже знал почему. Сингто никогда не верил в свой успех в кино. Он всегда знал о том, какой он не медийный человек в отличие от Криста, который был просто создан для того, чтобы развлекать людей. Кит тоже так думал.       Но именно «в одиночку» Кит стал замечать, что ему очень не хватает своего партнёра. С ним было легко. Роль понималась лучше, если это обсудить с ним, спокойствие и терпение Сингто всегда действовали на Кита положительно, придавали сил. Пусть Кит и раздражался на это часто, но это ведь и происходило именно потому, что были силы. Эмоции. То есть старший вызывал эмоции. Те, что не вызывал никто ни до него, ни после.       Кит вспомнил случай на вечеринке по поводу награждения их пары за «лучшую сериальную пару года». Они обошли тогда по рейтингам все гетеропары. Это было волнующе. После интервью журналистам, менеджер Сингто увел своего подопечного в другой конец зала, где давал интервью ПиНа, партнер по другому лакорну Сингто.       Кит сначала не заметил пропажи напарника. Покрутился, пообщался с друзьями и коллегами. А потом случайно увидел, как ПиНа целует в щеку Сингто по просьбе фотографа. У Сингто были закрыты глаза, на губах обычная улыбка, а ПиНа, ласково обхватив подбородок одной рукой, прижимался губами к коже Сингто. Слишком долго. Кит понимал, что это лишь позирование. Что второй раз ПиНа потянулся к Сингто снова по просьбе других журналистов, которым понравилось эта импровизация. Но Кит понял, что внутри него все клокочет и восстает против этой картинки. Не имея никаких прав на такие сильные чувства, Кит едва сдержал себя. Его отвлекла ПиЮи, что-то сказала и увела за собой. Кит по инерции пошел за ней, улыбался и даже что-то говорил. Но отстраненно, будто во сне. Во сне можно все. Но во сне не станет терзать мысль о том, что ничего подобного он никогда не испытывал со своей девушкой. Даже близко. Эта скрытая и дремавшая сила чувств просто оглушила. Кит посчитал, что это тот самый побочный эффект, который возникает, если начинаешь привязываться к человеку. Если становишься зависим от него. Но это нельзя было назвать… иначе, кроме как зависимость или привязанность. Потому что с Нун было по-другому.       Кит успокоился от этой мысли. Просто ПиСинг слишком часто рядом, это просто привычка, от которой можно отвыкнуть за двадцать один день. Они уже несколько лет вместе плотно работают. Мысленно Кит подсчитал: почти четыре года. И эти четыре года Сингто никогда не делал ничего плохого Киту. Никогда. Всегда уступал, всегда внимательно слушал, всегда поддерживал. Как позже оказалось, всегда любил.       Но никогда не был ему другом или близким человеком. Кит отлично понимал это. Он сам установил эти границы когда-то. И сам никогда не хотел от старшего чего-то большего, чем общение коллег по работе. А теперь?       Кит поднял глаза и посмотрел на спящего. А теперь он понимал, что, возможно, он жалеет о том, что даже не пытался никогда приблизиться к Сингто. Приблизиться к его миру. Что нет этой внутренней связи между ними. Только зависимость Кита. Она будет мучить, если они разойдутся разными дорогами. Кит даже не сможет просто написать или позвонить старшему, потому что не о чем. Он ничего не знает о нем, о его жизни, ему это всегда было скучно и неинтересно.       Но странное чувство скручивало внутренности. Кит назвал бы это чувством собственничества. Потому что понял сейчас себя и свое желание: Сингто должен быть рядом. В зоне видимости, в зоне досягаемости. Тогда Киту спокойно и у него есть силы. Хотя бы на то, чтобы раздражаться при его виде.       Что требуется для осуществления этого желания? Стараться быть рядом. Это возможно. Скоро закончится съемка второго сезона, но начнется ряд мероприятий для раскрутки лакорна. Уже запланированы поездки в ряд соседних стран. Пока их совместные мероприятия будут продолжаться, Кит будет работать дополнительно. У него начнутся съемки в другом сериале.       Кит снова поднял глаза на лицо Сингто. Ему вдруг захотелось узнать, что он почувствует, если так же, как ПиНа, поцелует Сингто. Не для камеры. Не для фанатов. Просто для себя. Эта мысль рассмешила Кита. Похоже, он сошел с ума от усталости. Или он давно ни с кем не был. В любом случае эта идея была самой абсурдной за всю жизнь Кита.       Он усмехнулся и поднялся. Забытые апельсины так и остались лежать в пакете на полу возле стула, когда Кит тихо вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.       Больше в больнице Кит не показывался. Они встретились на мероприятии через день. Стилист хорошо поработал над внешностью Сингто, но Кит невольно цеплялся взглядом за шрам-след от катетера на запястье старшего. Что-то резало в глазах от этого несовершенства. И Кит, не понимая до конца, что происходит, все время внимательно наблюдал за Сингто. Приносил ему воды, старался быть рядом, не мог сосредоточиться на видеоигре, которую они рекламировали. Проиграл. Дважды. Сингто много улыбался. Очень много. Даже Кит это заметил. Поэтому в перерыве, что дали им на отдых, Кит увел Сингто в гримерку и плотно закрыл за ними дверь.       — Что случилось, Крист? — удивился старший. — У тебя что-то болит? Кит внимательно посмотрел на него.       — Нет. А вот тебе снова плохо, — констатировал он, наклоняясь к лицу старшего. — Ты что-то принимаешь? Таблетки там или что?       Сингто будто сдулся. Будто невидимая палка, на которую он опирался, вдруг сломалась. Он хотел отодвинуть Кита, потому что тот был слишком близко, но сил не хватило. Кит сам подхватил оседающее тело и прижал к себе.       — Тшшш, — успокаивал он старшего, испугавшись и не зная, что делать, — сейчас ты отдохнешь, и мы отработаем так, как никому и не снилось. Да? Сингто слабо кивнул.       — Я тебя испачкал, — виновато произнес он.       Кит был в белой рубашке с черным рисунком. На плече, куда опустилась голова старшего, образовался влажный развод от грима.       — К черту, — равнодушно откликнулся Кит. — Я же не ты. Переживу.       Сингто пошевелился. Поднял голову и улыбнулся. Теперь он улыбался так, как надо. А как надо, Кит и сам не мог дать этому определение. Просто чувствовал.       В комнатку зашел ПиДжейн. Он молча оценил обстановку, достал из рюкзака Сингто таблетки и бутылочку с водой. Работали слаженно: пока Пи открывал крышку, Кит доставал таблетку.       — Две, — прокомментировал менеджер, всматриваясь в лицо подопечного.       До конца мероприятия Кит не мог себя заставить выпустить руку Сингто. Цеплялся то за рукав, то за локоть, будто сам стоять был не в силах. Столько благодарности во взгляде напротив Кит не получал никогда в жизни.       По окончании он был измотан до такой степени, что сам еле держался на ногах. А еще он понял, что снова раздражен. Раздражен взглядом старшего. Потому что раньше ПиСинг смотрел на него не так. Кит задумался. А как он смотрел раньше и как сегодня?       Несколько дней подряд Кит ловил себя на мысли, что думает об этом. Особенно когда остается один. В глазах ПиСинга много можно было прочитать. Он, как никто, умел предавать чувства глазами. Эту истину Кит понял еще на съемках первого сезона сериала. Поэтому Кит, пусть на уровне рефлексов, но четко осознал, что что-то во взгляде Сингто изменилось. Первое, что пришло в голову: успокоился. Разлюбил. Остыл. Это ведь было закономерно. Эта мысль впилась в голову, словно шип. Так же больно, так же внезапно, так же уродливо.       Кит никогда бы не подумал, что теперь, находясь рядом с Сингто, он будет страдать и раздражаться еще больше, чем до этой мысли. Он пытался успокоить себя и призвать к покою расшалившиеся нервы. Но выходило откровенно плохо.