Если бы...

      — Как думаешь, это считается изменой? — сонно спрашивал Кит, еще не разлепив веки после сна.       Сингто замер. Перед этим, думая, что Кит еще спит, он ласково поглаживал ткань футболки на плече и спине младшего, который сам его обнимал и мирно посапывал у него на груди.       — Ты даже во сне шутить умеешь? — тихо спросил Сингто, не шевелясь.       — Сколько времени? — игнорировал его вопрос младший.       — Ммм. Если ты слезешь с меня, я смогу достать телефон.       — Не хочу, — скривился Кит. — Мне так удобно.       — А как же измена? — поддел его Сингто.       — Нет еще парня — нет еще измены, — сонно философствовал Кит. — Он мне отказал.       — Уже? Во сне что ли?       Кит решил, что даже шутить на эту тему ему больно и грустно, поэтому он отлип от груди старшего, почесал помятую щеку, которой прижимался, и сел.       — Иди первым в душ, там есть новая зубная щетка для гостей, — приказал он, зевая и заглядывая в телефон. — Еще есть время. Я тебя накормлю… эмм, как там его?.. завтраком!       И Кит снова завалился в постель, укрывшись одеялом с головой.       Проснулся он от того, что в нос его ударил терпкий запах кофе с молоком. Он приподнял голову, пытаясь взглянуть на этот мир. Этот мир оказался привлекательней мира сна: на тумбочке стояла большая кружка с кофе, рядом на тарелке что-то вроде сэндвичей, но разобрать, что в этих кучках было наложено, Кит даже не пытался.       — Присаживайся, — пригласил Кит замершего напротив него старшего. — Угощайся. Только я не знаю, что это, — указал он пальцем на подозрительные холмики из продуктов его холодильника.       Сингто усмехнулся, но послушно присел рядом с Китом. Взял свою кружку и отпил немного.       — Сегодня у нас сборы в дорогу, — рассуждал вслух Сингто, заталкивая в рот съедобную кучку чего-то.       Пока он жевал, Кит продолжил за него.       — Помню, сцены на пляже.       — Автобус только в четыре, — подтвердил старший.       — Ты как будешь добираться? — задал вопрос Кит и тут же пожалел, что спросил.       Потому что он знал ответ: ПиСинга внутри страны всегда возил ПиДжейн. А Кит и ПиЮи всегда использовали в поездках автобус агентства.       — Хочешь с нами? — предложил тихо Сингто.       — Нет, — отказался Кит, вставая. — Я лучше как обычно.       Этим утром Кит получил все, что мог взять. На что не имел права. Больше этого не повторится. Все уйдет, как сон. Все закончится здесь и сейчас.       Кит старательно стал придерживаться этой мысли. Но Пи сам все испортил.       Когда они приехали на пляж, команду помощников и актеров расселили по номерам большого отеля. Кит ожидаемо вселился один. Но его комната всегда почему-то была похожа на развороченный муравейник. Все считали своим долгом зайти к нему, поболтать, поваляться на его кровати, устроить пати. Раньше Кит не придавал этому значения. Он веселился, общался, устраивал розыгрыши. Но не теперь.       Кит будто устал от всего этого. Хотелось покоя. Хотелось отдохнуть от всего этого вечного праздника в его жизни. Он валялся в постели, сказавшись больным. Сыграть больного человека для Кита было просто. Ему верили, носили лекарства, фрукты, но он просил оставить его, чтобы поспать. Так как Кит и сон для всех были словами с одинаковым значением, все послушно верили его желанию.       Но поздно вечером пришел Сингто. Он внимательно посмотрел на «больного» и бросил в него стопочкой сценария.       — Давай прогоним сцену на пляже. Там слов много.       — Пииии, — простонал Кит, надеясь на сочувствие.       А вообще ему меньше всего хотелось видеть старшего сейчас. Он лишал желанного покоя.       — Зачем ты притворился, что болен? — поинтересовался Сингто, усаживаясь на постель рядом с Китом.       — Я не притворяюсь, — сердился Кит.       — Угу, — не согласился старший.       — Ладно, — поднял белый флаг Кит и сел рядом с Пи. — Забей.       Он пролистал сценарий. Сингто начал диалог. Все было привычно и идеально. Перед поцелуем Сингто склонился к лицу Кита и застыл, как только их кончики носов соприкоснулись. Кит привычно чмокнул воздух возле губ старшего.       — Как думаешь, — спрашивал Сингто, не отодвигаясь. — Этот поцелуй… эммм. Конгфоб и Артит встречаются уже два года. И целоваться они должны иначе. Не так скромно, как мы подали в первом сезоне.       — Делай, как хочешь, Пи, — не отводил взгляда Кит.       Сингто отодвинулся.       — Давай поменяемся, — привычно предложил он при репетиции. — Ты покажешь, что я могу позволить себе при поцелуе.       — Окей, — согласился Кит.       Но тут же подумал, что это плохая идея. Он хотел поцеловать старшего. Отказаться от поцелуя сейчас, не вызвав резонного вопроса Пи, не было возможности. То есть, Кит может показать, что неравнодушен к нему, поэтому не хочет поцелуй. Или наоборот, согласившись, он тоже показывает, что хочет целоваться.       Кит тряхнул головой и опустил глаза в сценарий.       — Теперь я не отпущу тебя, Пи, — поднял глаза он, произнося реплику, и поймал ладонью затылок Сингто.       Кит стал наклоняться к его губам. Медленно, размышляя, что будет сейчас целовать человека, которого любит по сценарию. И без.       Губы Сингто были приоткрыты. Кит приласкал губами сначала верхнюю губу, потом нижнюю. Не сдержался и втянул ее, немного пососал. Потом ему показалось мало. Хотелось всего. И почувствовать больше, чем сейчас. Спустя время с громким пошлым звуком, Кит оторвался от старшего. Поцелуй был не длинным, но дышалось от него тяжело.       — Еще раз засунешь мне язык в рот, — тихо и грозно произнес Сингто, — я за себя не ручаюсь.       Кит застыл на месте. Сингто был похож сейчас на льва, который приготовился к прыжку. Младший вдруг осознал, что натворил. Но еще больней оказалось услышать то, что он услышал. Где же прославленное воспитание старшего? Мог бы и не так враждебно реагировать. Кит вскочил с постели.       — Убирайся, — разозлился он.       Дышал он сейчас тяжело. И это сорванное дыхание не давало ему успокоиться. Внутри все будто сжалось от вакуума.       — Кит.       — Пошел отсюда, — сжав зубы, повторил Кит, боясь, что сейчас разрыдается прямо перед старшим.       Не дожидаясь реакции Сингто, Кит выскочил за дверь. Побежал по коридору, молясь ни с кем не столкнуться. Но было уже поздно для прогулок уставшей за день съемочной команды. Попадались редкие работники отеля, но они тактично не обращали внимания на решившего пробежаться перед сном парня.       Кит выскочил во двор отеля и только сейчас заметил, что забыл обуться. Выругался про себя и остановился. Отдышался, наклонившись вперед и упираясь в колени. Потом пошел в сторону пляжа.       Сильный бриз ощутимо пробирался под футболку. Киту было все равно. Он упал на песок, больно ударившись спиной. Но лучше чувствовать реальную боль, чем ту, что копилась внутри.       — Кто придумал эту чертову любовь? — злился он, глотая слезы. — Какому идиоту это в голову пришло?! Да пропади она пропадом! Ненавижу! Всех! Его особенно! Больше всего на свете! Убил бы! Да, сначала убил бы его, а потом сам. Пошел бы на радость всем в парк аттракционов, и умер бы там от страха. Пусть порадуются! Жаль, он не сможет, — зло рассмеялся Кит и больно прикусил свою губу.       Эти жалкие планы на будущее немного успокаивали. Он похвалил себя, что не расплакался. Поднялся, чтобы сесть.       Моря почти не было видно. Только шум. И Кит вдруг подумал, что то же самое мог испытывать ПиСинг когда-то. И ту же боль, и отчаяние. И грусть, что непременно приходит следом. Каким же сильным нужно быть, чтобы пережить все это?       Именно сейчас до Кита дошел смысл когда-то сказанных слов Банка: «Я его понимаю». Теперь Кит тоже понимал.       Но именно на этом все у него заканчивается. Это Кит тоже понял.       На следующий день Кит много снимался с другими и только вечером, когда стемнело, стали снимать сцену, что они репетировали вчера. Кит быстро вжился в роль. Она мешала истинному Киту выйти наружу. Чистая игра. Сняли за пару дублей. Потом с другого ракурса камеры. После обе камеры одновременно. Все точно и технично.       Кит старался не заговаривать со старшим, если это не касалось работы. Так ведь было и раньше. Так было всегда и всем привычно.       Только придя в свою комнату, Кит почувствовал, сколько сил у него ушло, чтобы носить свою оболочку достойно. Внутренностей в это время будто не было. Пустота.       Он прилег и закрыл глаза. Он потерял. Он потерял то, что никогда не имел. Но это оказалось больней, чем потеря чего-то, что имел и чем владел.       Он понимал, что жизнь продолжается. Это доказывали звуки смеха за окном, шум усиливающегося ветра, громкий стук его сердца. А еще Сингто. Он смог. Сможет и Кит.