43

      Сакура сидит рядом и затягивается сигаретой. Волосы падают на плечи, она смотрит перед собой, рассеянно покручивая в пальцах кунай. — Ты любишь меня? — Спрашиваю у неё, утопая в очередном облаке дыма и она переводит на меня взгляд. Смотрит, как будто изучающе и от такой долгой паузы я уже начинаю нервничать. Она совсем на себя не похожа. — Люблю? — Рассеянно спрашивает она и сама себе отвечает. — Да, люблю, но меня от тебя тошнит.       Я выдавливаю слабую улыбку, потому что знаю, почему. Она всё знает. Наверное, знала всегда, взять хоть тот случай, когда мы отправились на задание и спали все вместе в какой-то пещере. Меня мучили кошмары, вернее, один и тот же кошмар, раз за разом, как я смотрю на красивое лицо человека, который разрушил почти всю мою жизнь и по нему текут слёзы. Тогда я сквозь сон вцепился руками в первого попавшегося рядом человека, чтобы напомнить самому себе где и в какой реальности я сейчас нахожусь, потому что предыдущая ещё не отпустила. Я чувствую на затылке тёплый ночной ветер, доносящий до меня вездесущий отчётливый запах и чувствую привкус рвоты у себя во рту. Я слабо хриплю его имя и прижимаюсь к нему всем телом. Само моё тело не хочет верить в случившееся, а потому мозг изо всех сил посылает ему сигналы, прокручивает те события раз за разом и каждый раз мне кажется, что я вижу их отчётливее и отчётливее. Но, повторяя его имя, я прижимаюсь к нему крепче, боясь расцепить руки и позволить ему снова уйти. Хотя, это был вовсе не он, это Сакура, которая даже не успела обрадоваться, потому что увидела моё лицо. Происходящее казалось ей самой каким-то кошмаром. — Сакура… — слышу позади голос Наруто. Я расцепляю руки, разворачиваюсь и вжимаюсь лицом в его куртку, а он обнимает меня за плечи. Меня тошнит. Я хочу убить его, просто потому что позволил ему видеть меня таким жалким, за то, что отдавал ему свою боль, за то, что заставлял его… От него исходит тепло и запах лапши, такой уютный, что я наконец начинаю плакать и снова звать брата. Он обнимает меня и шепчет что-то, но смысл его слов не доходит до моего сознания, перед глазами, как испорченная пластинка, снова и снова появляется его лицо, улыбающееся, в лучах солнца, пробивающегося через листья, с каплей пота на лбу, с волосами, которые треплет ветер, которые лезут в глаза и цепляются за влажные губы. Я тогда никак не мог понять, что чувствую, внутри всё страшно болело, но неведомая сила заставила меня поднять руку и убрать прядь волос ему за ухо. Я почувствовал, что они чуть влажные от пота и это меня чуть не убило. В тот вечер я впервые мастурбировал. Мне нужны были не мысли, даже не образы, мне достаточно было этой сосущей воронки внутри меня, которая болела тем сильнее, чем чаще я видел брата. Запах его волос на моих пальцах. Ощущение пота. Отблеск от капли у него на лбу. Улыбка. Наруто продолжает шептать: — Я рядом. Я буду рядом. — И его руки гладят меня по голове, но я думаю только о том, как ненавижу брата. Так сильно ненавижу, что промелькнувшее вдруг желание его защитить мучает меня по ночам. И желание… желание… Он был рядом всё время, такой нежный и добрый, такой замечательный человек и всегда так любил меня. Как же страшно, желать утереть слёзы с лица человека, который лишил тебя всего.       Однажды он вернулся домой навеселе, от него пахло женскими духами и он старался не попасться на глаза отцу или маме. Когда я увидел его то, разумеется, хотел криком возвестить миру о том, как рад его видеть, но он приложил палец к губам и улыбнулся. — Привет, — говорит он и треплет меня по глове. — Чем сегодня занимался?       Я начинаю рассказывать ему обо всех событиях сегодняшнего дня, даже о самых незначительных, а он вытаскивает откуда-то пачку сигарет, прикуривает от пальца и смотрит на меня с улыбкой. Распускает волосы, а я на секунду застываю, пялясь на него во все глаза. У меня, кажется, даже дыханье перехватывает. — Что ты смотришь? — Спрашивает он и выпускает дым мне в лицо. Он мягко скользит по моим щекам и застилает глаза, поэтому я не замечаю, как брат протягивает руку и касается пальцами моей щеки. — Итачи… — выдыхаю я и пытаюсь подобрать слова. Они никак не хотят звучать, эти слова, но когда звучат я жалею, что вовремя не откусил себе язык. — Ты похож на женщину. — Ха, правда? — Он тушит сигарету о землю и наклоняется ко мне. — Но ты же знаешь, что у женщин есть грудь.       Я сглатываю горячий комок, который поднимается из желудка и растекается по ключицам. Кажется, что-то сейчас будет и от этого внутри всё переворачивается. Он берёт мою руку в свою, а я в очередной раз задумываюсь о том, какими большими кажутся его руки по сравнению с моими. Рассматриваю его пальцы, совершенно отключив сознание, и не думая о том, что он собирается делать, но, когда понимаю, становится слишком поздно. Моя ладонь на его груди. На плоской бледной груди и розовом соске. Гладкая прохладная кожа заставляет мою руку буквально гореть и глаза у меня расширяются, как если бы я испугался. Хотя, кажется, в тот момент я действительно испугался, потому что именно тогда пропал. В тот самый день, когда он с улыбкой положил мою маленькую ладошку на свою грудь, я пропал окончательно. Пропал в нём. Даже сейчас воспоминания о том дне заставляют мой член затвердеть. Я тщетно пытаюсь прогнать это воспоминание, но никак не могу, как не могу заставить собственный член опуститься. Я ненавижу брата, желаю убить его, но воспоминания о нём перетрясают органы горячим ознобом. Наруто перед моим застывшим взглядом пытается воскресить его образ у себя в голове и пытается, пытается, глядя на моё покрасневшее лицо, пока я не хриплю «Достаточно» и заваливаю его на спину. Он называет меня младшим братом, запускает тонкие пальцы в мои волосы и заскальзывает языком в мой рот. От него невыносимо пахнет лапшой, но я стараюсь не думать об этом и выпускаю в него свою злость, заполняю своей ненавистью до краёв, вышибая из него стоны, а затем и крики. Пожираю его лицо взглядом, желаю увидеть на нём слёзы или испуганное выражение, хотя, сам настолько жалок теперь, что даже Наруто не могу испугать. Через какое-то время в голове всё перемешивается и моё тело начинает верить в то, что рядом со мной брат, а потому спина покрывается холодным потом, под рёбрами появляется зуд и рот наполняется слюной от острого желания сожрать его. Какой же красивый. Просто божественно прекрасен, особенно сейчас, когда выгибается и стонет, принимая меня в себя и изредка называя братом. От возбуждения я теряю рассудок и делаю ему слишком больно, от чего меня обволакивает облако густого пара и Наруто становится самим собой, но я уже не могу остановиться. Накрываю его губы и пытаюсь задушить этим поцелуем, в котором чувствуется головокружительный вкус сладких данго, от которого меня тошнит, но остановиться я не могу. — Я убью тебя… Я тебя уничтожу.       Я весь содрогнулся, прижимая руку к его груди, а улыбка на губах брата стала насмешливой: — Ого, Саске… — говорит он мягко. — Да у тебя стоит.       Я сглатываю и отвожу взгляд. До чего же стыдно. — Надо же, какой ты извращенец. Стоит на родного брата… — Он ласково проводит пальцами по моим волосам и поднимает за подбородок. — Я н-не… — Ну, конечно нет. Ты вовсе не извращенец, просто я похож на девушку, так? — Он выдыхает на мои губы и его дыханье смешивается с моим. От него пахнет перезрелыми фруктами и смертью. От него исходит сладкий ужас. От него веет холодом. И от него я перестаю контролировать свои собственные мысли.       Наруто подо мной, наконец, начинает сжиматься и из его глаз текут слёзы, но я закрываю глаза, потому что не хочу видеть его лицо, и в сознании всплывает образ. Тот образ, который видеть мне совсем не хочется и от которого я почти мгновенно сотрясаюсь и наполняю Наруто собой. Пытаюсь отдышаться, поднимаюсь на дрожащих руках. — Ты просто жалок. — Слышу голос девятихвостого и оборачиваюсь. Гляжу на Наруто с ненавистью, но он непонимающе смотрит в ответ. Он тут не при чём. — Ты позор клана Учиха. Ты отвратителен. — Заткнись. Это не твоё дело. — Отвечаю я и натягиваю на себя разбросанную одежду. — Не твоё дело осуждать меня, похотливая лисица. Думаешь, я не знаю, как ты хотел трахнуть моего прадеда? — Ты наглец! — Ты тоже.       Я быстро выскакиваю из его дома в ночную прохладу и тишину. Как не хочется сейчас говорить с кем-либо. Как не хочется кого-либо видеть, так что я в очередной раз крадусь из его дома, словно воришка. Я готов умереть от унижения и отвращения к самому себе.