5
25 июня 2018 г., 09:49
***
Юнги работал с документами, не обращая на внимания на рыдания Чимина. Мин был больным, это так, но не на голову, а на свои фетиши. Юнги покупал мальчиков (совершеннолетних, мелкими он не интересовался), и издевался над ними, так же, как и его отец, хотя сам этого не осознавал. Ему нравилось делать больно, смотреть, как лица красавчиков наполняет боль и страдания. Как они истошно вопят и стонут от боли с частичкой наслаждения, это то, что нужно было Юнги. Сам он их не трахал, ему больше нравилось наблюдать, нежели портить свое наслаждение и отвлекаться на себя. Но кого он действительно давно хотел трахнуть, так это милого парня с пухлыми губами – Пак Чимина. Он хотел вдалбливаться в него так, чтобы у того из глаз искры вылетали, и он ждал именно того момента, когда брюнет будет полностью готов, полностью растянут, чтобы он кричал, вопил и главное стонал от страстного удовольствия и наслаждения. – Извините, – тихо послышалось Юнги, и он отвлекся от своих бумаг. – Можешь звать меня хёном, – откликнулся блондин. – Хён, извините, – еще тише прошептал Чимин, – все, что вы говорили, это правда? – Я же тебе сказал, что я не сумасшедший, – спокойно сказал блондин, – я тебе рассказал то, что от тебя скрывали, спасибо скажи. В этот момент Чимин глубоко вздохнул. – Я хочу, чтобы вы отвели меня в вашу камеру, – еле слышно попросил младший. Он думал, раз уж так все свалилось на него, то ему ничего не остается, как приглушить эту боль, и лишь физическая могла заглушить моральную. Чимин хочет забыть это все и думать только о болевых ощущениях в теле, нежели в душе. – Давай на «ты», ладно? После всего этого ты хочешь туда? – с легкой улыбкой удивился Юнги. – Ты мазохист, что ли? – Хочу, – он зажмурил глаза от надоедливых слез. Мин тут же подхватил младшего за руку, ведя за собой в запретную комнату. О чем думал Юнги в тот момент, никто не знал. Как только Чимин вновь оказался здесь, он увидел некоторые изменения. В этой комнате, где так холодно, сыро и просто противно находиться, появилась красная круглая кровать, на изголовье которой виднелись прикованные наручники. Не этого он ожидал, когда Юнги с силой толкнул его на мягкую мебель. – Я…Я не хочу сюда, хён, сделай мне больно, пожалуйста, – с надеждой в глазах он цеплялся за рубашку старшего, – вон там, – взглядом показывая на кандалы, в которые был закован в первый день своего заточения. – Ты что, думаешь, я не могу сделать тебе больно здесь? – ухмыльнулся Юнги, бросая взгляд на тот самый ящик с его «игрушками». – Если бы я не хотел делать тебе больно, я бы и не забрал тебя, слышишь? Юнги подхватил руки Чимина и заключил их в те самые наручники, в изголовье кровати, затем развернулся и направился к ящику. Чимин на мгновение подумал, что, может, старший перестарается и тогда его страдания закончатся? Но ведь он говорил, что не убьет его. Чим надеялся, что его сердце просто не выдержит и он отключится. Мин, наконец, нашел то, что ему нужно в ящике и поспешил к кровати. Он кинул две свечи рядом с Чимином и еще одну незамысловатую штуку, отдаленно напоминающее яйцо с проводом. – Ты готов? – Юнги хоть и выглядел растерянным, но возбуждение его ощущалось за милю. – Я не собираюсь останавливаться, даже если ты вырубишься. – Делай, что хочешь, – равнодушно ответил Чимин и закрыл глаза. – Ты еще не знаешь, каким я могу быть, – Юнги набросился на младшего, сдирая с него шорты, которые он сам же приказал ему надеть. Мин схватился за смазку и выдавил немного на то «яйцо», которое притащил, он раздвинул ноги младшего. – Начнем. Чимин и вида не подал, он старался расслабиться и забыть все то, что рассказал ему Юнги несколько минут назад. Мысленно Чимин готовил себя принять все то, что сейчас хочет вытворять Юнги. Старший подумал, что эта игрушка пока слишком большая, смочил свои пальцы в смазке и приблизил их к заду Чимина. Младший дернулся от неприятных ощущений, но позволил хёну делать то, что он хочет. Юнги медленно водил пальцем внутри, чтобы немного разгорячить узкий проход, после чего добавил второй. О прелюдии никто не заикался, но и на сухую Юнги не полез, спасибо ему за это. После разработки узкого прохода умелыми пальчиками Юнги, он вытащил их, проникая Чимину в рот. – Давай, ты знаешь, что делать, – приказал Юнги. Младший послушно приоткрыл рот и коснулся языком кончика пальца Юнги, замечая, что тот вздрогнул. – Нет, – прошипел он, проникая двумя пальцами до самой глотки, отчего Чимин начал давиться. Тошнота подступала с каждым движением. Он пытался как мог, но зубы невольно прикусывали пальцы Юнги от неприятных позывов, из-за чего тот шипел еще больше. Еле заметные капельки слез показались в уголках глаз младшего. – Пожалуй, хватит с тебя, – он высунул мокрые от слюны пальцы изо рта Чимина, и тонкая капелька слюны потянулась вслед. Юнги схватил то самое «яйцо», и медленно начал проникать ему в разработанный проход. К его удивлению, игрушка прошла спокойно, и старший нажал на основание провода тем самым заставив игрушку вибрировать, от чего Чимин выгнулся в спине, но не издал ни звука. – Я хочу слышать твой голос, – медленно говорит Юнги, взяв свечу, поджигая ее. Младший издал стон, когда резко почувствовал жжение на груди, а точнее прямо на соске, куда старший капал воском. – Вот так, – Юнги начало это возбуждать, – Чимин, пока ты не закричишь, я буду делать только больнее. Старший вел дорожку из горячего воска, который тут же застывал на молодом теле, в сторону паха. – Если ты не будешь стонать, я вылью это все прямо на твой член, – разозлился Юнги, – не думаю, что ты захочешь этого. – Я же сказал, – не выдержал младший, направляя взгляд, полный слез, на Юнги, – делай, что хочешь! – он еще больше заерзал от боли на груди и от неприятных ощущений в заднице. – Вот же засранец, – ухмыльнулся старший, подскочив с кровати, побежал к своему ящику и достал тот самый черный больших размеров фаллос. – Я могу тебя покалечить, – показывая Чимину этот предмет, расплывался в своей сумасшедшей улыбке. – Но ты ведь не против, да? Чимин, зажмурившись, откинулся на подушку, представляя, как его разрывают изнутри, после чего он валяется в лужи крови и бьется в конвульсиях, а затем – ничего. Действительно, чего бояться, ведь он уже, можно сказать, и не человек вовсе, он вещь, принадлежавшая Мин Юнги.
