Трусливый коп

Юнги сидел злой, как та собака на цепи. А все почему? Потому что у его истинного течка, которую он отсиживает дома с подавителями, прокладками и сладостями, не подпуская своего альфу на пушечный выстрел. Мин допытывался до Техена, который, к слову, готовился к свадьбе. Но Ким честно не знал, как убедить Чимина открыть дверь перед старшим по званию. Но Мин решил все по своему. Сегодня — пятый день течки, у Чимина она идет ровно семь дней (эта уже третья течка за период их отношений), значит, если он наведается сегодня, то у них будет два дня и еще на свадьбу Кима и Чона успеют. Идеальный план. Еще бы в дом пробраться. Смена закончилась. Сегодня дежурят два Кима, а значит, Мин может с чистой совестью учесать домой, умыкнув с рабочего места набор отмычек. На войне все средства хороши. Юнги переоделся в черные джинсы и ветровку, а еще черный кепарик на белобрысые волосы напялил, чтоб уж наверняка. И гаденько ухмыляясь, направился к дому любимого омеги, вершить великую кару за все полученные за год пиздюля. Юнги чуть не вприпрыжку бежал к дому омеги. Пряный запах мёда и корицы бил по ноздрям, разнося через чувствительные обонятельные рецепторы волны возбуждения. Рассудок уже затуманился, пробуждая исключительно природные инстинкты альфы — обладать своим омегой. До дома Чимина он дошел на ватных ногах, не раздумывая ни о том, что скажет любимому, ни о том, к чему все это может привести. Пак наверняка сам не свой, учитывая, что их разделяет жалкая кирпичная стена одноэтажного дома. Юнги прижался лбом к прохладной деревянной двери, вдыхая желанный аромат. Дрожащей рукой он потянулся к внутреннему карману куртки, доставая набор отмычек, но не успел. Чимин сам открыл ему дверь. Пак выглядел очень… Сексуально, что ли. После душа. От влажных волос стекали капли воды на крепкий загорелый торс, прокладывая свой путь в толщу домашних штанов. Проводив одну такую взглядом, Юнги невольно сглотнул. А потом поднял глаза на омегу и охнул. У Чимина глаза как будто в поволоке и губы свои минетные облизывает кончиком языка, закусывая их потом. Крылья носа расширяются, стараясь вдохнуть больше пряного аромата альфы. А потом хватанул любимого за ворот футболки, затаскивая в дом. Ну не так Юнги себе это представлял, ой не так… Альфа слегка, остатками разума, недоумевал от поведения течного омеги, который уже год как орал, что хрена Юнги лысого, а не секс. А тут сам прижал мужчину к стене, впиваясь в губы жадным поцелуям, прижимаясь к нему то стояком, то животом, то грудью, поглаживая худые бока блондина. Но и Мин не дурак. Он сжал упругие ягодицы Пака сквозь ткань штанов, максимально близко к чувствительной дырочке. Чимин невольно оторвался от желанных губ и застонал, немного выгибаясь. Юнги же, пользуясь моментом, припечатал омегу к стене, занимая доминирующую позицию. Хоть где-то он должен доминировать или да? Юнги прижался губами к желанной шее, слизывая стекающие капли кончиком языка, вызывая у омеги тихие стоны. Он нежно кусал и засасывал тонкую кожу, не выпуская клыков. Метку можно поставить и позже. Чимин стонал громче, под натиском губ и рук любимого. Вот язык Юнги на шее, а вот уже на выступающих ключицах. Прохладные пальцы поглаживали бока и бедра, заставляя омегу выгибаться в пояснице навстречу ласкам. Мин снова поцеловал истинного в губы, подхватывая под бедра и унося в спальню. Ждать возможности уже не было, а брать любимого в проходе как-то не комильфо, учитывая, что это их первый раз. Юнги положил Чимина на кровать и сам навалился сверху, прижимая его своим телом, одаривая шею и грудь новой порцией поцелуев, лаская член истинного рукой через ткань домашних штанов. Он не заметил, как шаловливые маленькие пальчики младшего начали стаскивать с него куртку с футболкой. Мин не сопротивлялся. Одежда ему уже мешала. Блондин начал снимать с омеги совсем уже не нужные штаны с трусами, а потом разделся сам, вновь наваливаясь на любимого. Тонкие длинные пальцы коснулись заветной дырочки, поглаживая, но не проникая. Чимин пытался насадиться на пальцы сам, а Юнги лишь ухмыльнулся в губы омеги, дразня еще больше. Но в конце концов сжалился, вставляя сначала один, а потом и второй, постепенно растягивая Пака. Чимин стонал и выгибался, старался подмахивать бедрами в такт движениям альфы, надеясь на нечто больше, чем просто два пальца. А потом не выдержав, укусил истинного за плечо. — Ты чего? — спросил Юнги, выпучив глаза. — Вставь в меня уже свой блядский член или катись отсюда нахуй, — прошипел Чимин, впиваясь коготочками под ребра. Юнги дважды просить не надо. Он резким движением вошел в омегу до конца, заставляя того выгнуться дугой. Мин не спешил двигаться, касаясь кончиком носа напряженной шеи. У Чимина табун мурашек от такого, звездочки перед глазами, и жопа горит от такого резкого проникновения. Пак кивнул, давая добро на продолжение. Юнги начал медленно двигаться, лаская шею и поглаживая все тело. А потом поднялся, закидывая ноги омеги на свои плечи, совершая более грубые фрикции. Чимин стонал в голос, срывая его. Он сминал под пальцами мягкое покрывало, не зная, за что еще ухватиться и как спрятаться от слишком уж приятных ощущений. Он выгнулся дугой, кончая себе на живот, сжимая член Юнги горячими стенками. Альфа зарычал, чувствуя, как набухает узел. Мужчина навалился на своего омегу вновь, впиваясь выступившими клыками в шею, совсем рядом бьющейся веной, оставляя метку. Сцепка — это больно и приятно одновременно. Юнги слабо двигал бедрами, вырывая из уст омеги громкие стоны, так ласкающие слух. Он снова его поцеловал, но в этот раз нежно и чувственно. Чимин, уже обессиленный, вяло отвечал, хватаясь за спину и бока, прижимая к себе ближе, пока они не расцепились. Юнги перекатился с Пака на кровать, притягивая того к себе ближе. Они оба тяжело дышали, восстанавливали силы. Впереди еще два дня, которые эти двое собирались провести вместе, наслаждаясь близостью друг с другом. И еще целая жизнь.